Кучево-дождевые облака

Скалл устал от того, что клиенты не читают его гребаный контракт. Какую часть фразы “я не буду стрелять в детей" так трудно понять? Конечно, сейчас он киллер, но до этого-то был обыкновенным каскадером. У него, черт возьми, есть принципы. И главные их них звучат как “я не работаю бесплатно" и ”я не убиваю детей". Но Скалл не выказал ни капли ярости, наивно моргая на семилетнего мальчика перед собой. — Спасибо, что сообщил мне, Тсуна-нии, — невинно прощебетал он. — Пойду скажу своим друзьям, что ты не хочешь играть в убийц. Савада Тсунаеши — господи, было так нереально осознавать, что у Молодого льва Вонголы правда есть сын и что тот так похож на Джотто — выглядел смесью облегчения и беспокойства. — Ч-что происходит, Скалл-кун? — спросил Савада. В его глазах правда мелькнуло что-то оранжевое? Бывший каскадер почувствовал легкую жалость к мальчику. Было ясно, что тот не знал о потенциальной опасности, в которой находился изо дня в день, а Скалл не видел ни намека на кого-то, кто мог бы считаться телохранителем или охранной командой, поэтому фиолетововолосый принял решение и лучезарно улыбнулся. — Я тебе скоро расскажу, Тсуна-нии! Великолепный Скалл-сама никогда не нарушает обещания! — кроме тех случаев, когда речь идет об убийстве детей, добавил он мысленно, когда мальчик немного расслабился. Тогда Аркоболено без колебаний нарушит свое слово. Скалл проследил, как Тсуна возвращается домой — и, вау, этот ребенок был совсем капельку параноиком, хоть и определенно не знал, что киллеры могут посетить его родной город в любой момент — прежде чем достал свой “мафиозный" телефон и отправил сообщение. Реборн-семпай, ты все еще работаешь на Вонголу? Он получил ответ примерно через минуту. Зачем тебе это знать, глупый лакей? В раздраженном молчании, Скалл хмуро посмотрел на текст, прежде чем ответить. Хочу знать, потому что, кажется, у них завелась довольно высокопоставленная крыса. Через десять секунд после того, как он отправил сообщение, телефон взорвался трелью. Это не удивило. Тем не менее, входящий звонок он принял. — Хэй. — Лучше бы тебе иметь доказательства для подобных утверждений, лакей, — Реборн казался довольно раздраженным, но к Скаллу он обращался таким тоном практически всегда, так что фиолетововолосый малыш это проигнорировал. — Как высоко в пищевой цепочке должна сидеть крыса, чтобы знать, что у Молодого льва есть сын и что его семья живет в Намимори? — это было все, что он сказал в ответ. Молчание, последовавшее за этим вопросом, было красноречивым. — ...Я разберусь с этим, — мрачность в голосе Реборна заставила Скалла слегка вздрогнуть и мысленно поблагодарить всех богов, что причиной гнева киллера номер один был не он. — Значит, тебя наняли, чтобы убрать мальчика? — Да, — подтвердил каскадер, прислоняясь к кирпичной стене позади себя. — Но я все же планирую сбросить заказ. Я не убиваю детей. — Ты все еще слишком мягок, — усмехнулся Реборн, но Скалл так привык к этому, что смог уловить нотку облегчения в чужом голосе. Может, из-за держащихся даже через столько времени принципов Облака и его верности другим Аркобалено, несмотря на их явное ей злоупотребление. Дальше черноволосый уже приказывал. — Ложись на дно. Все, кто хотят увидеть младшего Саваду мертвым, не оценят твоего отказа от сделки. Прежде чем Скалл успел сказать хоть что-то, Реборн повесил трубку, оставляя фиолетововолосого мрачно смотреть на свой телефон. — Ублюдок, — угрюмо проговорил он, прежде чем снова сосредоточиться и найти номер Семьи, которая наняла его для этого несовершенного убийства. Темная усмешка пересекла лицо. Он весело отправил: "Да пошли вы, ребята. Сделка отменяется." — прежде чем разбил телефон о стену позади, отрезая себя от другого Аркобалено, а также удаляя любые следы, ведущие к нему в Японию. — Семпай так разозлится, — пробормотал Скалл себе под нос, но никакого сожаления не почувствовал. Реборн расскажет остальным, если сочтет это необходимым. И никто уже не докажет, что он с ним связывался, так что все будет в порядке. Каскадер делает глубокий вдох и отправляется в дом Савад. В конце концов, он же обещал.

***

Тсуна смотрит на маленького фиолетововолосого малыша, который сидит в кресле напротив, потягивая сок и благодаря его маму, которая сияет в ответ, прежде чем присоединиться к младшему Саваде на диване. — Так какую же важную вещь ты хотел нам рассказать, Скалл-тян? — спросила Нана, а мальчик, отставив стакан с соком, принялся возиться со своим шлемом. (Тсуна видел мотоцикл, который ребенок припарковал в их гараже, но пока не знал, что думать о нем и его владельце с пирсингом. Малыш был лет на пяти, но то, как он себя вел и смотрел на Тсуну, выглядело гораздо взрослее.) — Это... это довольно трудно объяснить, Нана-сан, — начал фиолетововолосый, но был мягко прерван. — Ты можешь называть меня мамой, Скалл-тян! Малыш немного грустно улыбается. — Может быть позже, Нана-сан, — было бы оскорблением сравнить ее с его биологической матерью. — Ну, если говорить проще, еще совсем недавно у меня было несколько по-настоящему злых друзей, которые были намного старше и хотели обидеть вас и Тсуну-нии, потому что им не нравится ваш муж. Скалл склонил голову, когда Нана ахнула, а Тсуна почувствовал вспышку собственного удивления и негодования. Его отца даже здесь не было, а он все равно умудрялся причинить боль Тсуне и маме. Савада определенно поверил малышу; что-то подсказывало ему, что ребенок говорит правду, хотя и сильно отредактированную. Но он определенно верил ему больше, чем своему отцу, который продолжал говорить о том, что был обычным строителем, заставляя тихий голосок в голове Тсуны снова и снова называть его лжецом. — Простите, Нана-сан, — Скалл звучал искренне сожалеюще и нервно ерзал на кресле. Его лицо застыло в печальной гримасе, которая почему-то не выглядела странно, как могло бы быть у любого другого пятилетнего ребенка. — Я сказал им, что больше не буду с ними дружить, а потом рассказал о них еще одному своему другу, который знает вашего мужа и о происходящем здесь, но еще хотел убедиться, что вы тоже это знаете. Тсуна наблюдал за тем, как мама потерла глаза и глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на него с дрожащей улыбкой. — Не извиняйся, Скалл-тян. Это точно не твоя вина. Я правда ценю, что ты предупредил нас; мы будем более осторожными в местах куда идем и людях вокруг, — улыбка сменилась озабоченным взглядом, когда она взглянула на ребенка и Тсуна рефлекторно за ней повторил. Скалл выглядел усталым и резко повзрослевшим, будто был на десятилетия старше, чем показывало его тело. Теперь, когда разговор был окончен, в фиолетововолосом просачивалась усталость. Нана заговорила за них обоих. — Ты в порядке, Скалл-тян? Может тебе прилечь? Скалл усмехнулся. И хотя усмешка все еще не выглядела полностью естественной, это было намного искреннее, чем то, что видел у него на губах Тсуна раньше. — Аригато, Нана-сан! Я был бы очень признателен! — сказал он с фальшивым весельем, искренне довольный, но притворяющийся восторженным. — С тех пор, как я перестал дружить с этими плохими людьми, мне действительно негде спать. Нана ахнула, вскакивая на ноги. — Бедняжка! А как же твоя семья? Скалл вздрогнул, прежде чем попытался скрыть это и хотя он, возможно, обманул Нану, Тсуна вздрагивал так же, когда дети говорили рядом с ним о хулиганах. Что-то в нем при виде этого гневно ощетинилось. Появилось желание защищать. — Моя семья не... не очень хорошая, Нана-сан, — неловко сказал ей ребенок, вновь ерзая на кресле. — И... они вроде как выгнали меня из дома несколько месяцев назад. — Какой ужас! — его мама снова ахнула, выглядя сердито, что кто-то мог сделать это с таким милым, хотя и немного странным ребенком. Тсуна согласился, но также почувствовал облегчение от этого признания. Он чувствовал, что Скалл лжет о том, когда они выгнали его, но малыш был просто необычайно счастлив, что ему больше не придется возвращаться домой к своим личным хулиганам. Его мать опять заговорила. — Ну, тогда ты можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь, Скалл-тян. Ты можешь остаться с Тсу-куном. Тсуна согласно кивнул, когда Скалл посмотрел на него, и почувствовал себя немного выше, немного менее никчемным, когда увидел искреннюю благодарность на лице мальчика. — А-аригато годзаймасу, Нана-сан.. то есть, каа-сан, Тсуна-нии! Скалл-сама обещает отплатить вам, как только сможет! Тсуна, как и Нана, ответил ему ослепительной улыбкой, более застенчивой, но не менее искренней. Младший Савада встал, чтобы показать Скаллу комнату, которую они будут делить. Когда они поднимались по лестнице, Тсуна споткнулся и закрыл глаза, готовясь к боли от падения. Когда через пару секунд ничего не произошло, Савада осторожно приоткрыл сначала один глаз, затем другой и бросил взгляд назад. Скалл не дал ему споткнуться, одна рука крепко вцепилась сзади в футболку Тсуны. Рука была подозрительно крепкой по сравнению с остальным телом ребенка. Заметив, что Тсуна снова обратил на него внимание, фиолетововолосый мальчик выпрямился и с тревогой посмотрел на него. — Будь осторожен, Тсуна-нии, — сказал тот ему и, когда Савада кивнул, позволил широкой (фальшивой, прошипел разум Тсуны) ухмылке исказить его черты. — Великий Скалл-сама не всегда будет здесь, чтобы помочь тебе! Он сказал это самоуверенно, но Тсуна лишь фыркнул в ответ на такое заявление, что вызвало более скромную и искреннюю улыбку. Они вдвоем продолжили подниматься наверх в дружеском молчании.

***

Посреди ночи Тсуна с приглушенным криком вскочил и принялся лихорадочно озираться по сторонам. Ему показалось, что он что-то почувствовал... но в комнате никого не было. В ней не было даже Скалла, понял Тсуна с неприятным ощущением в животе, а когда начал пытаться выбраться из кровати и со стуком упал на пол, который, к счастью, был слишком тихим, чтобы разбудить его маму. Неуверенно поднявшись на ноги, семилетний мальчик огляделся вокруг, проверяя, тоже ли упал Скалл с кровати или вообще покинул комнату. Оглядевшись вокруг, Тсуна бросил взгляд на окно, прежде чем замер, застигнутый врасплох вспышкой из него фиолетового света. Ребенок подбежал к окну и выглянул вниз на улицу. Он увидел там человека, стрелявшего из почти не издававшего шума пистолета в маленькую фигурку, которая подпрыгивала и уворачивалась от пуль. Наконец фигурка оказалась достаточно близко, чтобы броситься на стрелявшего и с силой ударить его ногой в висок, заставляя Тсуну слегка поморщиться от мысли, насколько это больно. Затем малыш поднял голову. Свет отскочил от чего-то на его голове и этот отблеск заставил Тсуну закрыть глаза. Когда он открыл их, на улице уже никого не было. Тсуна еще некоторое время вглядывался в окно, прежде чем звук открывающейся двери заставил его подскочить и обернуться. Там был Скалл. На мгновение Тсуна зажмурился, а потом нахмурился, глядя на ребенка. — Что происходит, Скалл-кун? — спросил он во второй раз за день. В его вопросе прозвучало что-то, что властно ожидало ответа ребенка. Скалл, казалось, почувствовал эту перемену в Тсуне и улыбка на его лице исчезла. Он задумчиво смотрел на младшего Саваду в течение нескольких секунд. Его глаза были намного старше, чем все, что Тсуна видел до этого. Наконец фиолетововолосый мальчик вздохнул и слегка наклонил голову вниз. Это заставило более мягкую, реальную сторону Тсуны съежиться, понимая, что причиной этого жеста был он, но Савада отогнал эту мысль на некоторое время. — Ты и твоя мать в опасности, Цуна-нии, — честно сказал ему Скалл, сжимая руками кожу своего костюма. — Твой отец состоит в группировке и он наживает себе врагов. Из-за этого люди приходят сюда, чтобы причинить вред тебе и Каа-сан в попытке задеть твоего отца. Я... Он на мгновение колеблется, но продолжает. — Я был послан, чтобы навредить вам, но я не причиняю вреда детям, поэтому сказал им, что не буду ничего делать. Сожалею, потому что, скорее всего, из-за меня сейчас у вашего дома так опасно.. — Нет, — перебивает его Тсуна. В ушах грохочет огонь и кровь. Во что же ввязался его отец? — Не извиняйся за то, что отстаиваешь свои убеждения. Ты защищал нас до сих пор, так что тебе не за что извиняться. Спасибо, что сказал мне это. Он некоторое время молчит, обдумывая варианты, пока Скалл продолжает смотреть в пол. Тсуна улыбается ребенку и кладет руку ему на голову. — Завтра мы расскажем моей маме и Хибари-сан то, что ты сказал мне. А сейчас давай спать. С последним словом жар, который циркулировал по телу, внезапно исчезает и он падает в потоке последовавшего за этим изнеможения. Удивленный Скалл ловит его и укладывает обратно в постель.