Заново?

Я быстро вернулся обратно к ожидающему А-Жэню. Он так невинно прижимал к себе мою одежду, но так обольстительно смотрел, что я не удержался. Рука сразу залезла под лёгкую ткань, прикасаясь к нежной коже. Она так манила своей чистотой, что в голову пришла мысль запятнать. Оставить как можно больше следов. А-Жэнь мелко подрагивал. А мои руки так и тянулись к скрытым, никогда мной не видимым местам. Спина А-Жэня должна быть гладкой и сильной. Я обнял его и в ответ так же получил объятия. Так хотелось большего, что я сразу поднялся, утаскивая за собой золотце. Он смущённо сидел на моих коленях. Я потянул одежду, и А-Жэнь позволил её снять. Он медленно, ещё боясь, прикоснулся ко мне. Затаив дыхание, я развязал узел, отделяющий меня от самого сладкого. Шелковистая ткань сразу соскользнула по гладкой коже, обнажая выступающие косточки таза. А-Жэнь прижимался к плечу, что сильно ограничивал обзор. А значит нужно убрать всё мешающее. Кожа А-Жэня у позвоночника была прохладной и немного влажной, он нервничает. Приятно, аж до глупой улыбки. Руки потянулись ниже, оглаживая мягкие булочки. Так хотелось сжать, оставить свой отпечаток, только вот спугну. Поэтому повёл дальше, стягивая ненужную одежду. Теперь нужно уложить А-Жэня, чтобы продолжить. Но золотце удивил меня. Его шаловливые ручки ухватились за мои шнурки, развязывая их. Мы медленно смотрели, как твердеет мой член. Я перевёл взгляд на А-Жэня, он тут же весь заалел и, закрыв глаза руками, упал на кровать. Мне тут же захотелось поднять его руки выше и привязать к изголовью кровати, чтобы он не мог ими закрываться. Но рано ещё, совсем рано. Но с другой стороны, это даже к лучшему. Сопротивляться ему теперь нечем, да и не так страшно. Я развёл колени А-Жэня, а его животик резко втянулся. Задержал дыхание. А теперь оно у него сбилось. Ну и как тут сдержать улыбку? Нежная розовая кожа налилась кровью и потемнела. Я достал масло и медленной струйкой лил его прямо на лобок. Тонкие волосы заблестели ещё ярче в масле. Тёмно-жёлтые капли стекали ниже к самой сладкой в мире дырочке. А-Жэнь мелко подрагивал, но совершенно не прятался. Не это ли его самый честный ответ? Так мне открыться и дать полную свободу. Он же в прямом смысле в слепую доверился. Нельзя ошибиться и всё испортить. Я уже ждал долго, а уж потерпеть несколько минут, чтобы не причинить боль точно смогу. Но вот руки удержать при себе было невозможно. Мягким прикосновением растёр капельку по мошонке. А-Жэнь опять вздрогнул и задержал дыхание. Мой хороший, совсем скоро станет очень приятно, а дыхание будет перехватывать от стонов, обещаю. Я поднял член А-Жэня, укладывая его на живот. Нежно потёр его, наблюдая, как маленькие мурашки ползут по животу. Так захотелось к ним прикоснуться, что стал невесомо гладить их. А-Жэнь напряг живот, но вот внизу всё расслабилось. Его мышцы так туго и плотно обхватили палец, что мой член дёрнулся. Верно, скоро меня так же обхватят. В горле пересохло, а когда моё золотце развёл дрожащие ноги шире, я и вовсе чуть не кончил. Какой вид он мне показывал. Ещё бы знать, какое у него сейчас лицо. Оно растерянное? Или может смущённое со стоящими в глазах слезами. Или ожидающее большего, словно оживший сон. А-Жэнь должен получить больше, чтобы показать мне самое развратное лицо. Я взял и сжал его уже твердеющий член. Это великолепно! Видеть, как он наливается кровью ещё больше и блестит от масла! Интересно, какой А-Жэнь на вкус? Впиталась ли слабая горечь сандала в его кожу? Ничего, скоро я всё распробую, а пока нужно как следует растянуть. Только вот золотце не пускает меня. Пришлось успокаивающе поцеловать в коленочку и попросить расслабиться. А-Жэнь сначала весь напрягся, но молча начал пытаться расслабиться. Умница, молодец. Я ждал, не торопился. Потом медленно проталкивался, А-Жэнь вновь задышал часто-часто. Я продолжал ласкать золотце как снаружи, так и внутри. И наконец получил ответ, А-Жэнь вскрикнул, и явно не от боли. Я старался не переходить грани, и видел, как золотце всё больше и больше напрягается. Его тело пребывало в нетерпении. Я не удержался и добавил третий палец. Терпеть уже почти не получается. И я не стал больше себя мучать. А-Жэнь уже свободно принимал пальцы внутрь, так что я наклонился и прошептал рядом с его ладонями, что больше не в силах терпеть. Я хотел просто предупредить, но не ожидал, что золотце согласно кивнёт. Я прикрыл глаза и прикусил губу, сдерживая подступающий оргазм. Не хочется опозориться и быстро кончиться, но с каждой минутой я всё ближе к этому исходу. Я смазал член остатками масла и приставил его к дырочке. Я отвёл ягодицу, А-Жэнь же весь напрягся, но не сжался. Его открытая дырочка так пошло манила войти в себя. Не помню, как входил, в глазах потемнело от удовольствия. Так узко и горячо, а под руками дрожь. Словно изводя самого себя я входил очень медленно, а после сразу так же быстро вышел. Под самой головкой плотным кольцом сжалось колечко мышц, меня словно засасывало обратно. Я очнулся и смотрел на напряжённого словно струны А-Жэня. Я вошёл до конца и замер. Было так хорошо, что я слегка откинулся назад, притягивая к себе бёдра А-Жэня. Горячая плоть продолжала сжиматься вокруг, а я не мог перестать улыбаться. Я слышал, как в ушах стучит сердце, и его пульсация наполняет член. Шорох ткани привлёк внимание. А-Жэнь наконец показал своё личико. Пользуясь этим я спросил, могу ли двигаться? Хочу услышать его голос. Но вместо ответа, А-Жэнь очень медленно поднялся на дрожащие руки. Его взгляд так жадно впитывал вид моего проникновения в него, что меня это даже смутило немного. Но А-Жэнь быстро лёг обратно и тихо согласился. Его голос дрогнул, когда он сказал, что хочет медленно. Верно, требуй всё, что угодно, я всё выполню. От моих медленных движений А-Жэнь начал стонать. Сначала стоны были тихими и редкими, но потом они стали очень громкими. Мы неотрывно смотрели в глаза, наслаждаясь друг другом. Но А-Жэнь всё ещё не отпустил себя - сдерживался. Я наклонился и сказал перестать сдерживаться. И кто бы знал, что это сработает. А-Жэнь обнял меня! А ещё он вытащил мою шпильку и заправил непослушные волосы назад. Он вздрагивал и сжимал пальцы на каждое моё движение. Столь чувствительный, что хочется довести его до предела как можно быстрее. Но вместо этого я тоже убрал его коронку со шпилькой и поцеловал. Всё было прекрасно, как в один момент я понял, что стало ещё лучше. Это было слабое, но движение навстречу. Ещё несколько толчков и я не смог удержать язык за зубами. Я вслух озвучил, как приятно, что А-Жэнь подмахивает бёдрами. Но я ещё и показать хотел, так что выпрямился. А-Жэнь не хотел меня отпускать и царапал кожу. Но потом он как заворожённый смотрел на свои действия и не остановился. А-Жэнь полностью расслабился, а скользить в нём стало очень свободно и скользко. Но жар никуда не делся. Так хочется большего. Как же ускориться, чтобы золотце не напугался? Может угол или позу сменить? Но я не успел принять решение, А-Жэнь резко оживился и стал сжиматься. По глазам было видно, что он не понимает, что происходит. Он так быстро подошёл к кульминации? Похоже да, А-Жэнь так отчаянно постарался увернуться, но ничего не вышло. Я удержал его на месте. А потом меня сжали так крепко, что я кончил бы, да не смог. Эта горячая узость в самом низу у колечка так сдавила, что в глазах засияли звёздочки. Это сила заклинателя? Или А-Жэнь перевозбудился. Мне пришлось остановиться, так как двигаться я не мог. Но зато я наслаждался видом содрогающегося члена золотца из которого вырывалась струя. Глазки А-Жэня прикрылись, а тело стало медленно расслабляться. Нет, нет, мой хороший, мы только начали. Я не мог не подразнить моего А-Жэня, особенно когда ему так хорошо. Да и мне очень приятно, от того, что А-Жэнь так быстро достиг пика удовольствия. Это значит, что я нигде не ошибся. Я стал гладить живот золотца, растирая тягучую жидкость. Хочу увидеть, как такая же жидкость будет вытекать из его дырочки. Больше сил сдерживаться не осталось, я попросил разрешения двигаться быстрее. А-Жэнь из всех сил фокусировал на мне свой взгляд, но он так и норовил уплыть. А ещё А-Жэнь вновь начал сжиматься внутри. Это чувство затягивания так и молило толкнуться глубже, но я ждал. Всё тело напряг, чтобы держать себя в узде. А потом золотце кивнул, а я сорвался. Я толкался, рвался вперёд, будто животное. Меня оглушили звонкие стоны, а в глазах потемнело от удовольствия. Я слышал, как А-Жэнь крикнул моё имя, а потом и вовсе застонал, что для него это слишком. Его стоны меня завели ещё больше. Я понял, что не остановлюсь. Я замер, вглядываясь в лицо А-Жэня. В его глазах стояли слёзы, а в моём теле поднялась волна. Я вновь улыбнулся ещё шире и поделился радостной новостью, что это не самая быстрая скорость. А после отдал всего себя движениям. От громких криков мне срывало голову, уши горели словно их опаляет огонь. Дыхание сбилось, воздух вокруг раскалился, а низ живота сводило от жара. Но всё это перекрывалось контрастом обжигающей прохлады воздуха и нежным теплом нутра. Так тесно, так тянет внутрь. Вся кровь скапливается в головке, аж до боли распирает изнутри и сдавливает снаружи. Толкаться стало неудобно, А-Жэнь уехал к подушке. Подтянул обратно к себе, сам того не до конца осознавая, я старался толкаться ещё сильнее. И так же на эмоциях впился грубым поцелуем в чистую кожу над ключицей. Дрожащими руками гладил влажную кожу, приятно, но совсем не утоляет голода. Я чувствовал, как приближается самый желанный момент, как капля желания превращается в огненное море. И как это море огромной волной рвётся наружу. Я не сдерживал её. С громким стоном я выпустил семя внутрь, так глубоко, как смог проникнуть. На тело резко навалилась слабость. Я рухнул на А-Жэня, продолжая дрожать и изливаться. И собственный стон я тоже не сдерживал. Зачем, ведь так приятно. Пытаясь немного прийти в себя, почувствовал робкие объятия. Стало так хорошо и спокойно, что глаза сами собой закрылись от удовольствия и усталости. Остановиться? Однового раза хватит? Голод поутих, но желание всё ещё твердо. Я опустил взгляд ниже и убедился, что не только у меня всё ещё стоит. Подхватив А-Жэня, я сел и решил спросить его мнения. Не перегружу ли я его? А-Жэнь всё ещё смущённо зажимался, но крепко держался за плечи. Его голубые глаза сверкали от слёз и желания. Верно, он рассматривает меня, пряча за смущением свою жажду. Я схватился за кончик его ленты и поцеловал его, глядя в глаза, полные восторга. Меня с силой сжали внутри, а я попросил продолжения. Изворотливо, в соответствии с манерой своего клана подтолкнул А-Жэня к продолжению сегодняшней ночи, стягивая его ленту. Покрываясь новым слоем румянца, золотце согласился. Я поцеловал его, давая возможность ему самому действовать так, как он хочет. Этот его поцелуй стал намного более откровенным и несдержанным. Словно не он только вчера дрожал и не знал, как реагировать. Я вновь стал толкаться в горячее нутро. Пришлось разорвать поцелуй. А-Жэнь так сильно нахмурился, сдерживая свои стоны, что вновь прикусил губу. Мне нравиться видеть, как он весь напрягается от переполняющего его удовольствия, но уж больно сильно он прикусывает. Не успел я его остановить, как почувствовал укус на плече. Это было неожиданно, и я не успел остановиться, вновь глубоко толкнулся. А-Жэнь сразу поставил ещё один укус, но уже в более удобном месте. На мне останутся его следы! И А-Жэнь продолжал. Он дёргал меня за волосы, царапал спину, стонал прямо рядом с ухом, и дарил такую тесноту, что я с ума сходил. Пот стекал по спине и щипал свежие царапины, но я пребывал в таком восторге, что мне было мало. Я уронил А-Жэня на кровать, нужно быстрее и больше! Не теряя времени, я сел и подхватил прекрасные ножки золотца под колени. Они приятной тяжестью легли на плечи. А-Жэнь смотрел выжидающе, он словно гадал, что будет дальше. А во взгляде читался интерес. Разве я могу не удовлетворить его? Я вновь стал толкаться в тесноту, но уже точно зная в какую точку хочу попасть. У меня получилось довольно быстро, так как А-Жэнь почти сразу начал очень остро реагировать, и сильно сжимать. А потом он простонал моё ласковое имя... Я замер, не веря собственным ушам. Я вновь возбудился до предела, весь низ запульсировал, а дыхание сбилось. Ну и как тут поддерживать контроль? Я стал двигаться ещё быстрее, утопая в сладких стонах А-Жэня. Он продолжал кричать, но теперь голос его был уже не такой звонкий, он стал ниже. И лишь когда золотце вновь кончил, его голос опять стал очень звонким. А-Жэню нравиться, он смотрит, как с его головки стекают белёсые капли. Смотрит и затягивает меня внутрь. Хочу поменять позу, хочу увидеть всего А-Жэня. Я стал медленно помогать А-Жэню развернуться, не выходя из него. Это было странное ощущение выкручивания. С этим надо быть поосторожней, так и до травмы недалеко, особенно когда золотце такой тугой и узкий. Чистая светлая кожа без единого изъяна словно кричала мне, что я должен запятнать её. Я не стал себя сдерживать, полностью отпустил, отдался своим желаниям. Я толкался так сильно, как мог. Размашисто, больше не выбирая куда. Я просто хотел двигаться, хотел ласкать, целовать и кусать одновременно! Я хотел всего и ни в чём себе не отказывал. Громкие стоны и шлепки плоти наполняли комнату и отражались от стен. Я хотел сделать их громче. Я поднимался и любовался наливающимся следам. смотрел, как блестит кожа от маленьких капель пота. Как он смешивается со спермой и стекает по бёдрам. Всё это дурманило голову так сильно, словно это меня сегодня обсыпали порошком, а не А-Жэня. - Помогите, - тихий дрожащий заплаканный голос пробился к рассудку, и я замер. В глазах была дымка, но я рассмотрел, как моё золотце весь дрожит. Больно? Я посмотрел на тугое колечко - всё было в порядке. Я тихонько поцеловал А-Жэня в плечо, а он весь содрогнулся. - Тебе нужен перерыв? - тихо спросил я. Может ли это быть из-за перевозбуждения. Вроде что-то похожее рассказывали девушки. А-Жэнь чуть не плача прошептал согласие. Или всё- таки плача? Я уже лёг рядом, так что лишь притянул золотце поближе, закидывая на себя его ножку. Так ведь тоже можно двигаться? Я начал медленно и неглубоко толкаться, и сразу последовали плаксивые стоны. А-Жэнь вновь задрожал, но больше не просил остановиться. Эта передышка нужна была и мне. После неё мы оба утопали в удовольствии шепча имена друг друга. Это было приятно, не помню сколько раз я достигал пика удовольствия. Но в очередной раз вскинув голову, я увидел рассвет, пробивающийся в окна. Мне не хотелось заканчивать так рано, но А-Жэнь подо мной уже почти не открывал глаза. Я сказал ему, сколько времени и аккуратно вышел. А-Жэнь почти не отреагировал. Только его дырочка стала сильно сжиматься, а из неё толстыми струями начала вытекать моя сперма. Я облизнулся, желая продолжения. Но было нельзя. Пришлось взять себя в руки и быстро накинуть нижние одежды. Но и уходить тоже было рано, нужно привести золотце в порядок. Я позвал А-Жэня, но не услышал ответа. Подойдя поближе, увидел, что он уже мирно посапывает. Уснул. Я не мог не улыбнуться, ведь он был таким красивым. Тихо, стараясь не шуметь, я приготовил воду, даже подогрел её огнём, и стал медленно обтирать А-Жэня. Удивительно, но он не проснулся. И даже когда я сдерживая рвущееся наружу желание, чистил его внутри, он только немного хмурился и сильней сжимал кулачки. Всё же я его сильно утомил. Я думал, уйду не попрощавшись, но А-Жэнь проснулся, когда я его одевал. Он всё ещё был сонным, но точно видел, как я забрал его лобную ленту. А-Жэнь очень пристально следил, как я её целовал. Я выбежал из его покоев, и направился в свою комнату так быстро и незаметно, как только умел. Ленту пришлось спрятать в рукаве, чтобы никто её не заметил даже издалека. Оказавшись в покоях, я хотел сразу упасть на кровать, но оказался в наведённом накануне бардаке. Это не сильно помешала. Только пришлось скинуть всё с кровати на пол и только после этого лечь спать. Я был так доволен и счастлив, что спал крепко и спокойно. Давно такого не было. На прощальную встречу я не попал, меня забрали старейшины. Мне пришлось выполнить несколько отвратительно простых миссий под контролем и руководством. И зачем это только было нужно? Как оказалось, причина было проста. Пока я отсутствовал, начались приготовления к моей свадьбе. А сообщили мне об этом только тогда, когда я вернулся в орден. И свадьба будет не с кем-нибудь, а именно с той самой глупой Сяомин. - Почему? - это всё, что мне удалось спросить у главы, прежде чем мне запретили поднимать обсуждение этого вопроса. Я надеялся получить достойный ответ от него, но вместо этого лишь слушал, как старики хвалят торговый бизнес её семьи. Это означало только одно, меня обменяли на торговые пути. Я и не думал готовиться к свадьбе. Полностью ушёл в тренировки. Но даже из них меня вытащили. Мне до последнего не говорили, на какой день назначено торжество. А тех моих подчинённых, кто мог сообщить, разослали куда подальше от меня. Поэтому я и не знал, что ведут меня уже к самому торжеству. Осознание пришло лишь тогда, когда я увидел свадебное одеяние. Как жаль, что у меня не получилось его сжечь. Не было никого более недовольного на этой свадьбе, чем я. Моё настроение поддерживали мои подчинённые, которые наконец смогли вернуться, но не все они были недовольны свадьбой. Похоже, количество моих соратников снизилось. Но мысли перекрылись, когда я увидел делегацию в белых одеяниях. Клан Лань. Я испугался, так как больше всего на свете боялся сейчас увидеть расстроенного А-Жэня. Но вместо него объявился человек, который может посоревноваться со мной в глубине своего недовольства. Я не знаю, что случилось, но такого раздражённого Юншэна я никогда не видел. Не знаю как мне удалось, но я смог вырваться на перерыв. У самой комнаты меня уже ждали. Рядом с дверьми стоял Юншэн, и я не верю, что это просто совпадение. Я зашёл в комнату, оставляя открытую дверь. Этим сразу воспользовался наследник Лань, быстро следуя за мной. - А Цижэнь прибыл сегодня? - я спросил спокойно, но в душе назревала буря. Я должен был знать, должен убедиться. Но вот в чём, самому не ведомо. - Нет, - тихо ответил Юншэн, а я не удержался и облегчённо выдохнул. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы А-Жэнь видел этот ужас. - С чего это ты так облегчённо выдыхаешь! - странная интонация голоса меня насторожила. Мне вдруг показалось, что Юншэн может знать о нас с А-Жэнем. Я не мог не подтвердить догадку. - А что ты мне предлагаешь сделать? - с нажимом спросил я, внимательно всматриваясь в собеседника. Но Юншэн ни секунды не колебаясь ответил. - Это ваши чувства! Почему я должен что-то придумывать! - он знает, но это разозлило ещё больше, чем его слова. - Ну украл бы я его, и что дальше! Где мне его прятать? - я разозлился. Очень разозлился. Стоять на месте я больше не мог и стал ходить по комнате. - Кто-нибудь помог бы, - как-то неуверенно от моего напора предположил Юншэн, а я засмеялся в голос. - Кто? Ты со своей женой! Да вы сами живёте без сильной поддержке в клане. Кто-то из другого великого ордена? Да они первые же обвинять меня во всех преступлениях, в том числе в искушении благородного адепта! - Юншэн замер. Я видел как его задели слова о нём, но он не мог ничего возразить, ведь это было правдой. - Ты ведь должен знать, какой мой клан на самом деле. Я то точно выживу, но вот то, что они могут сделать с А-Жэнем, я даже думать не хочу. - в голове были образы красивого А-Жэня. И я не хочу чтобы к ним присоединились ещё и обезображенные. Мне было тяжело сознаваться в собственном бессилии. - Ты думаешь, я хотел этой свадьбы? Я пытался нарастить свои силы и влияние, но их всё равно недостаточно! - я смотрел на Юншэна, и понимал, что он уже принял мой вывод. Иного в нашем положении не могло быть. - Только попробуй причинить боль моему брату, - у самых дверей вновь заговорил Юншэн. Он говорил с тихой угрозой в голосе, а я улыбнулся. - Именно потому что я не хочу причинять ему боль, я и рад, что его нет сегодня здесь, - в комнате я остался один. Сердце бешено билось, я нервничал, стал ходить по комнате из стороны в сторону. Значит, Юншэн знает... Наверное, это к лучшему. Так А-Жэнь не останется один в окружении своих страхов и проблем. Хоть кто-то будет его поддерживать. Но долго побыть в одиночестве мне не позволили. Вскоре пришлось вернуться ко всем и завершить торжество. Но самым ужасным во всём происходящем оставалась предстоящая ночь. Как не старался, а избежать её я не смог. Старейшины тоже постарались и подготовили специальное вино. От него тело обуял жар, а мысли стали путаться, но даже под его действием, я сохранял трезвость ума. Я выполнил свой долг единожды, а после покинул покои новобрачных, и остаток ночи провёл на крыше. Глотком свободы во всём этом стало неожиданное личное обучение у главы ордена. И должен признать, это было одно из самых полезных учений за всю мою жизнь. Особенно, когда отец начал обучать меня слабостям старейшин и методам противостоять им. Было так хорошо, что я успел забыть о событиях в ордене. Но нам пришлось прервать учёбу, так как пришло требование от старейшин вернуться. Когда я вновь оказался в главной резиденции, то замер в полном недоумении. Сяомин была беременной и залюбленной старейшинами. Но я не принял её положения. Я не верю, что она могла забеременеть после той ночи. Однако никого не интересовало моё мнение. Из-за беременности мне пришлось остаться в главной резиденции и учиться уже у старейшин. Они тоже обучали обязанностям главы ордена. К большому раздражению, они делали это слишком хорошо. Вскоре подошло время родов, и не осталось сомнений, что это именно мой ребёнок, слишком был похож. Я не знал, что делать. Просто не представлял, что от меня нужно. Хорошо, Чжулю появился вовремя и подсказал, что у нескольких мои верных подчинённых есть жёны и сёстры, которые уже воспитывали своих детей. Мне удалось назначить их для службы Сюю без особых проблем. Сяомин не особо проявляла интерес к ребёнку, так что я смог выдохнуть спокойно. Шло время, а мой сын стал обретать характер. И он совсем не походил на мой. К трём годам я уже во всю упражнялся во владении оружием и имел любимый нож. Но Сюй вместо тренировок и игр сбегал в мой кабинет и сидел под столом. Сначала я боролся с таким поведением, но Сюй быстро смекнул, что под столом прятаться не нужно, стал искать другие укромные уголки в моём кабинете. Сначала я не придал этому особого значения, но потом мне сообщили, что почти всех нянечек Сюя заменили. И сбегать он стал с самого утра, отказываясь возвращаться вечером. Я смог узнать, что он отказывается учиться. Я забеспокоился, может ли быть так, что Сюй родился дурачком? Но наблюдая за ним, понял, что он на самом деле умный, но очень ленивый. Он занимается только тем, что ему интересно. И в это интересно фехтование не входит. Я пытался как-то заинтересовать его, но получил лишь жаждущий взгляд. Теперь Сюй хотел сделать мой личный меч своей игрушкой. Уроки же он продолжал прогуливать. Я понял, что характеры у нас тоже похожи. Я решил пока оставить это, раз похож на меня, то обучиться позже. Но через год умер отец. Это случилось неожиданно для меня. Однако все старейшины не видели в этом ничего необычного. Да, смерть была ожидаема, но почему тогда меня не допустили к расследованию? Это выглядело очень подозрительно. А сразу после случился несчастный случай с Сюем. Ничего не произошло, но я выяснил, что всех охранников, которых прислал я, накануне отправили по другим заданиям. Вслед за этим был поднят вопрос о принудительном обучении Сюя заклинательскому искусству. Я был согласен с этим, но всё равно провёл расследование. Однако, всё было чисто. Ещё через год Сюй уже освоился и нагнал своих сверстников. Но он с ещё большей силой стал противиться старейшинам. Он совершенно их не слушал. А вскоре на собрании, где в очередной раз решался вопрос непослушания наследника, зашёл разговор о необходимости ещё одного ребёнка. Не знаю, почему я тогда никого не убил? Я даже выслушал доводы. Поведение Сюя правда вызывало много вопросов и опасений, что в будущем он не сможет возглавить клан. Но я тоже в детстве был тем ещё нарушителем спокойствия. Какими силами меня уговорили? Но я ещё раз изменил А-Жэню. Я настолько ничтожен и слаб, что не в силах отстоять неприкосновенность собственной постели. И чтобы хоть как-то договориться со своей совестью, обратился к огромному количеству лекарей, чтобы они определили ночь зачатия с самым большим шансом на успех. Пережив ещё раз, я поставил конвой лекарей наблюдать за Сяомин, чтобы не было никаких непредвиденных обстоятельств. Вскоре мне сообщили, что беременность состоялась, и я смог выдохнуть с облегчением. Но спустя несколько месяцев вновь поднялся вопрос о рождении ребёнка. Все вдруг вспомнили, что может родиться девочка, а она не может стать наследником. Меня это так разозлило! Ребёнок ещё не родился, а они планирует третьего, который тоже может оказаться девочкой. Я не выдержал и покинул главную резиденцию, отправившись на задание. Сюя взял с собой. Пусть посмотрит на другую жизнь, может, что его заинтересует. Всё шло хорошо, Сюю очень понравилось длительное путешествие. Задание завершилось быстро, я принял решение неспешно возвращаться. Хоть немного отдыха нужно. Как выяснилось чуть позже, это было опрометчивым решением. Вечером, когда мы остановились на постоялом дворе, мне сообщили, что Сюй пропал. И вместе с этим доставили срочные свитки от старейшин. Я оказался в ситуации, когда не мог покинуть постоялый двор. В голове вдруг прояснилось и появилось осознание, что это ответ на мой поступок и недовольства непослушанием Сюя. Мне словно показывали, что даже будучи главой ордена, я не абсолютен в своей власти. Мне пришлось срочно отправить Чжулю на поиски, приказав лично проверить каждый закоулок и не верить ни единому донесению. Я понял, что растерял много своих союзников. Пора вновь начать возвращать своё влияние и оттеснять надоедливых стариканов. А пока Чжулю проводит поиски, я разбирал бесполезные срочные списки вооружения. Шло время, я начинал нервничать. Мне успели несколько раз доложить, что видели странных людей, которые увели Сюя, но каждый раз их приметы расходились в своём разнообразии. В голове крутились самые разные мысли, работать не получалось. В ушах гудело, а виски сдавливало. Наконец появился Чжулю и доложил, что нашёл Сюя и привёл какого-то очевидца. Вот очевидец мне сейчас был совсем не к месту, голова не желала проходить, но раз он уже здесь, то и отпустить будет неправильно. Я поднял взгляд и посмотрел на мужчину в траурных одеждах. С похорон пришёл? Разбираться не хотелось, но что-то в образе мужчины не давало покоя. Знакомые серые глаза и белая ленточка на волосах. А на волосах ли? Меня словно током ударило, Чжулю достаточно умён чтобы самому разобраться с очевидце, так зачем приводить его ко мне. Только если это не мой знакомый. Белые одежды и лента ассоциируются только с одним орденом, и лишь одного человека я не видел столь долго, что мог и не узнать. Я выпрямился и внимательно всмотрелся в черты лица, стоящего передо мной мужчины. Он поздоровался со мной как положено правилами. Голос его остался таким же спокойным, а вот внешность изменилась. Или всему виной эти тонкие усы и бородка? Я внимательно рассматривал А-Жэня, пытаясь понять, о чём он думает? Я совсем ничего не знаю о его жизни в последние годы. Как он ко мне относиться теперь? Что он думает о моём ребёнке? Чувствует ли он всё тоже, что и раньше? Я отправил Чжулю с Сюем в другую часть комнаты, сам остался наедине с А-Жэнем. Когда мы остались одни, я не сдержался и подошёл к золотцу. Я должен знать ответ хотя бы на один свой вопрос. Я подошёл слишком близко, чтобы не разозлить человека и не нарушить правила. Но А-Жэнь даже и не подумал отодвигаться. Он всё ещё верит мне. От этого мне стало так хорошо. Впервые за долгое время я почувствовал себя счастливым. Я позвал золотце, и А-Жэнь посмотрел на меня спокойно, без неприязни или злости. Нет, его глаза были полны ожидания, как и прежде. Я обнял его, мне разрешили коснуться самого прекрасного человека! Я был готов прямо на месте упасть на колени и молить о прощении. Но знал, что на меня не злятся, это огорчало, ведь так я не смогу искупить свою вину. А-Жэнь отодвинулся ровно в тот момент, когда я решился поцеловать его. Верно, пока нельзя расслабляться. Я и раньше опасался показать свыше положенного интереса к А-Жэню, а сейчас тем более боюсь. Пришлось перевести тему разговора в рабочее русло. Мы сели за стол, и я выслушал упрёк в свой адрес. А-Жэнь сказал то, что совсем не вязалось с доложенной мне версией. После короткого рассказа, я понял, что с самого начала Сюй не терялся и его никто не похищал. Это действительно было предупреждение. Они смеют мне угрожать? Внутри меня клокотала ярость. Я не знал, как всё ещё сдерживаюсь, словно на мне какой-то барьер. Но разум бушевал всеми красками, придумывая расправу. Тихие шаги вернули меня в реальность. А-Жэнь направлялся к выходу. Я тут же поспешил за ним и вновь обнял. Не хочу отпускать того, кто несёт в себе моё спокойствие и счастье. Я молил и вслух, и мысленно, чтобы А-Жэнь остался, но он сопротивлялся. Он мыслил как всегда здраво, но моя жажда была так велика, что я не понимал, как вообще всё это время сдерживался. Я смотрел на отталкивающего меня А-Жэня и вдруг понял - он уже знает о второй беременности. Я был бессилен. Всё, что я мог сделать - просить прощения. И А-Жэнь как всегда меня удивил. Он не злиться на меня, но и позволить прикоснуться не может. Он слишком праведный, чтобы стать тайным любовником женатого мужчины, отца и главы ордена. И что я могу с этим поделать? Ведь за это я его и люблю. Я попросил А-Жэня остаться на одну ночь. Но его лицо не было радостным, наоборот, на нём отразилась гримаса боли. Что случилось? Я тут же спохватился и заверил, что не пересеку границ. Верно, А-Жэнь мог подумать, что я жажду только его тела. Я придумал хорошую причину, чтобы А-Жэнь остался и беспрепятственно потом ушёл. А сам был готов вновь лазить к нему в окно. Большего для счастья сейчас мне не надо. Как только я услышал его согласие, моё сердце словно заново забилось. Мне стало так легко внутри, так спокойно. Казалось, что больше меня ничто не тревожит, и что плохие события наконец закончатся. Я приказ Чжулю принести ужин, сам направился к столу, за которым сидел Сюй. И только после того, как пригласил А-Жэня присоединиться, задумался о чувствах А-Жэня. Но А-Жэнь успокоил меня и спокойно сел напротив Сюйя. Я расслабился, всё же моё золотце самый лучший. А-Жэнь с Сюем играли перед едой. Наблюдая за этим, я был готов предать орден. Больше всего на свете я хочу видеть А-Жэня и Сюя, который не прячется. Как же быстро он понял, что перед ним хороший человек. Остаток вечера прошёл спокойно и сдержанно, нельзя было давать лишние поводы докладывать в орден об А-Жэне. Ему пришлось очень быстро уйти в свою комнату, а мне натягивать время, чтобы прийти незамеченным. Ради этого я смог быстро разобрать оставшиеся свитки. Голова была чистой и быстро соображала. Давно у меня не было столь продуктивной работы. А всё это только ради и благодаря А-Жэню. Закончив все дела, я приказал не беспокоить себя и, переодевшись, выбрался в окно. Как это превосходно быть самым сильным в заклинательском искусстве. Я быстро добрался до нужного окна никем не замеченный. Залезая внутрь, встретился с недовольным взглядом А-Жэня. Он осуждающе качал головой, но ничего не сказал. Мы долго стояли друг напротив друга, боясь что-либо делать. Я первым подошёл к А-Жэню. Он опять не сдвинулся с места. Я не сдержался и обнял его. Руки легли на поясницу и между лопаток. Хотелось опуститься ниже на ягодицы и подняться к шее, но я сдерживался. А-Жэнь так расслабился в моих руках, что я не должен был давать повода для его беспокойства. Я не сдержался и сказал, что хочу спать вместе с А-Жэнем. Я ожидал, что меня оттолкнут или отругают, но золотце согласился. Согласился при условии обездвиживания. Я без промедлений согласился. Пускай так, но А-Жэнь будет рядом. Узнай кто, что глава именитого ордена позволяет члену другого ордена обездвижить себя. Это слишком опрометчиво и опасно, но я безоговорочно доверяю А-Жэню. Согласившись, я залез в кровать, пока А-Жэнь не передумал. Но он не торопился, осторожно сел на край. Мне не давали покоя мысли и чувства А-Жэня. Всё же, что он испытывает к Сюю? Он же только успокаивал меня, говоря, что всё хорошо. Но вот что на самом деле твориться в его душе, он не показывал. А-Жэнь вновь начал меня успокаивать, но в этот раз сам проявил инициативу и спросил про поведение. Да, поведение Сюя и его характер не сильно похож на мой. Пришлось немного уклончиво ответить. А-Жэнь поймёт почему. Но заканчивать разговор на грустной ноте не хотелось, так что я спросил про его племянника. Судя по лицу, А-Жэнь не ожидал и немного растерялся. Но довольно быстро начал отвечать. Он улыбался. Улыбался ярко и с удовольствием рассказывал о безобидных шалостях ребёнка. Но это для меня шалости безобидные, а для ордена Лань они вовсе не шалости, а нарушения правил. Наверное поэтому А-Жэнь с таким упоением делился воспоминаниями, ведь в семье может и считают так же, но поощрять точно не будут. А-Жэнь выглядел таким счастливым, а моё сердце сжалось. А что если золотце захочет своего ребёнка? Наверняка в его ордене уже есть кандидатки ему в супруги. Лани не будут настаивать, но и просто в стороне не останутся. Я не стал мучать себя и прямо спросил А-Жэня. Хочет ли он детей? Сейчас, пока мы ещё стоим далеко друг от друга и от опаснейших нарушений, сможем ли мы вовсе разойтись? Это будет больно, но... Но что может быть дальше, я не успел надумать. А-Жэнь погладил меня по голове. Прикосновение было нежным и аккуратным, но при этом ощутимым. Он не боялся меня касаться. А-Жэнь сказал слова, в которых я больше всего нуждался. И это была не ложь во спасение. Это была чистейшая правда. Он дождётся меня! Моё золотце, потерпи ещё совсем немного! Я непременно приду и заберу тебя! А-Жэнь надавил на меня, укладывая на спину. Сразу после я был обездвижен. Но даже расстроиться не успел, А-Жэнь начал раздеваться. В голове сразу появилась фантазия того, как А-Жэнь сам залезет на меня сверху. Какое однако верное решение - обездвижить. А-Жэнь остался только в нижних одеждах, даже ленту снял! Он сел рядом. Сейчас под боком будет его тепло! Но я не угадал. Тепло оказалось на моих губах. Это было столь неожиданно, что я дёрнулся. Что творит А-Жэнь? Он правда осуществит моё желание? Конечно нет, А-Жэнь только лёг мне на грудь. Не рядом, а прямо на меня. Да как теперь спать! Это же сводит с ума! Усилием воли я заставил сердце биться не так быстро, а потом и вовсе уснуть. Давно я не спал столь спокойно, но сна я не помню. Только ощущения тепла и расслабленности. Сквозь сон я почувствовал, как эти приятные ощущения становятся менее отчётливыми, а потом и вовсе исчезают. Я открыл глаза и понял, что комната пуста. Но судя по небу, она только что опустела. Я не стал вставать и идти следом. Не надо пытаться вновь настоять на своём. Эта встреча с А-жэнем была подарком, который я не заслужил. А требовать ещё больше, всё равно, что капризничать. Как жаль, что я не могу себе этого позволить. Я быстро вернулся в свои покои, а из них видел, как по ещё пустым улочкам медленно движется силуэт в белых одеждах. Мой А-Жэнь уходил и не оглядывался. Я тоже решил не оглядываться. По возвращению в орден я начал прямую конфронтацию со старейшинами. Я не давал им действовать без моего одобрения. Те, кто меня не слушался, получали жестокое наказание. А если не понимали, то могли и жизни лишиться. Удивительно, но на пользу мне сыграл родившийся второй сын. Старейшины сразу взяли его под своё воспитание. Первый год мы ещё часто ругались, но как только Чао встал на ноги и научился бегать, у них не осталось времени на препирательства со мной. Малыш хорошо сработал, он стал маленькой катастрофой, которую даже старейшины не могли остановить. Удачно, что они пытались всеми силами оставаться для него хорошими, поэтому и отругать нормально не могли. Так у меня появилось пространство за их спинами. Время шло хорошо, но в один момент Чжулю доложил, что вокруг Сяомин образуется группа адептов, которые могут стать её силой. Вот что ей не сиделось на месте. Я уже забыл о ней. Но пришлось отправить к ней шпионов, и постоянно выслушивать доклады. Вначале всё было спокойно, она просто собрала охрану, чтобы сбегать из резиденции. Но вскоре появились доказательства того, что она готовит провокацию. Я не знаю, где она нашла столько пороха, но придуманный ей план оказался действительно интересным. После рождения Чао о ней забыли даже старейшины. Глупая женщина, обозлившаяся на великий орден. Неужели она правда думала, что став хозяйкой лишь из-за торговых путей её семьи, в ней будет какая-то иная ценность. Она выполнила всё, что от неё требовалось, поэтому могла спокойно доживать свою жизнь в достатке, но ей захотелось отомстить. На одном из внутренних собраний, которое проходило глубоко на территории ордена, она подготовила склад с порохом и неизвестным веществом. Мне принесли немного образцов. Удалось выяснить, что вещество влияет на циркуляцию Ци, медленно разрушая культивацию. И что характерно, при соединении с огнём, оно начинает парить в воздухе. Если взорвать склад с таким веществом, то можно уничтожить культивацию множества адептов. В этом и заключалась её идея. Она хотела уничтожить сердце ордена. Но как и прежде, ей не хватало реального опыта, ведь в отличии от меня, она не проходила специального обучения. Так её умная голова была слишком наивной и доверчивой. Отправляясь на это собрание, я приказал взять Сяомин с собой. Она явно нервничала, но благой предлог не дал ей отказаться. На этом собрании будут представленные молодые адепты, в том числе девушки. А значит, она может взять себе новую прислугу, ведь такова традиция. Среди молодёжи должно быть поощрение в виде служения самой высокой ступени иерархии. А её титул до сих пор остаётся высок. Собрание прошло гладко, и Сяомин правда наняла новых служанок. И так же, как я и ожидал, сослалась на усталость и решила покинуть собрание раньше остальных. Глупая, она же сама дала мне повод наконец извиниться перед ней, поговорив наедине. Конечно она согласилась и даже не заметила, как я привёл её к тому самому складу. У его дверей я искренне извинился за то, что её продали, как и меня. А следом пожелал ей более удачной жизни после перерождения. Она сначала улыбалась, но потом что-то заподозрила, но было уже поздно. Я втолкнул её в тот самый склад со взрывчаткой, а следом в открытую дверь влетела подожжённая стрела. Взрыв был оглушительным. Если бы не моя защита, я бы сильно пострадал. В небо поднялось огромное облако, наполненное искрящимся дымом. Это молнии? Так хотелось позволить этому облаку распространиться, но к сожалению, старейшины всё ещё являются сильнейшими. Избавляться от них слишком рискованно. Да и рядом с ними молодые и талантливые. А ещё там Сюй и Чао. Я разжёг самое сильное пламя, которое только было у меня в запасе. Нет ничего, что нельзя сжечь без остатка. В небо передо мной бил огромный огненный столб, но молнии вокруг него только сильнее искрились. Жар был недостаточным, я направлял всё больше и больше Ци. Пламя становилось всё ярче и быстрее, всё громче и неспокойней. Но и этого было мало. Я жёг-жёг-жёг. Жёг настолько сильно, что не замечал начинающегося истощения. Я должен был сжечь всё! Раздался хлопок, а пламя только что сходящее с ума стало ровным, неспешным и тихим. А его цвет окрасил небо в тёмно розовые краски. Больше не возникло ни одной молнии. Я смотрел на новое пламя, ранее мне неизвестное. Оно словно завлекало, нежно шепча к нему прикоснуться. Но я чувствовал, что если это сделать, можно распрощаться с конечностью. Я рассеял его. На месте бывшего сарая теперь была чёрная и глубокая дыра. От прошлого пламени не могло остаться такого следа, а значит - это новое настолько разрушительно. Это хорошо, теперь у меня есть ещё сила, противостоять старейшинам. С той ночи отношения внутри клана сильно изменились. Потеря хозяйки разделила адептов на фракции, поддерживающие меня или старейшин, а так же Сюя или Чао. С возрастом Сюй обучился заклинательском искусству, а Чао показал рвение и желание командовать. Сначала противостояния не были столь явными, но с годами они становились всё жёстче с каждым днём. А мне наоборот пришлось отступить. Так или иначе, а оба сына должны обучаться одним вещам. Пришлось подпустить старейшин к Сюю. Ни он, ни они не выказали сопротивления. Наоборот, обе стороны понимали необходимость этого сотрудничества. Ко всему прочему, после смерти Сяомин, старейшины не только не спросили о произошедшем, но и перестали докучать бесполезными идеями. Наверняка они почувствовали обретённую мной силу и не могли ей противиться, пока сами не узнают, что это. Они наконец стали воспринимать меня как главу великого ордена и заниматься только своими делами. Высказывали своё мнение лишь тогда, когда я поднимал вопросы на собраниях. Теперь в ордене стало возможно спокойно жить. И в этой умеренной, но жестокой борьбе время шло незаметно. Подошло время проведения совета кланов. Нужно было серьёзно подготовиться, так как никто извне не должен узнать о внутренней борьбе больше, чем тот факт, что она есть. Пришлось поставить в пару Сюя и Чао. Как и ожидалось, они были против, но и я, и старейшины настаивали на одном. Им пришлось познакомиться поближе и научиться притворяться хорошими братьями. Странно, но Сюй быстро с этим справился, а Чао из-за ещё детского возраста стал забывать, что они враждуют. Ему просто нравилось играть, и не важно с кем. К совету кланов орден выглядел идеально. Но совет преподнёс свои трудности. Один затихарившийся глава решил поднять вопрос пересмотра территориальных границ. Гуаншань, этот подкупленный предатель решил показать клыки? Всё время совета я был занят тем, что со старейшинами решал вопрос тихого урегулирования этого конфликта. А всё потому, что на некоторых спорных территориях находились наши базы и военные склады. Если эта земля перейдёт в чужое пользование, то могут поднять неудобные вопросы о назначении вооружения. Этого нужно было избежать. Я был так поглощён решением проблем, что только под самый конец заметил, что клан Лань вёл себя слишком сдержанно. Обычно Юншэн вносил свою лепту, но не в этот раз. А всё потому, что его не было. А был совсем повзрослевший А-Жэнь. Он так изменился, что я его не узнал. Он стал образцом сдержанности и праведности, что и взгляда на меня не поднимал. Мне это не понравилось. В последний день, когда наконец все спорные вопросы были решены, я поймал А-Жэня и затащил его в кладовую. Растерянное лицо А-Жэня пробудило во мне животное желание. Я не стал ничего говорить, просто взял и начал жадно целовать. Как же всё таки приятно чувствовать тепло другого человека. А-Жэнь быстро вернул себе хладнокровие и отодвинул меня. Я не стал скрывать недовольства, но А-Жэнь не поддался, он вновь стал пытаться вести себя благоразумно, хотя из его глаз тоже рвалось желание. А-Жэнь старался сохранять рассудок, попутно обвиняя меня в несдержанности. Но я прекрасно себя контролировал, в отличии от мечущегося в моих руках А-Жэня. О чём ему и сообщил. И всё же не до конца контролирую себя. Из-за переизбытка эмоций и силы желания, я привычно жёстко выразился. А-Жэнь, ты же не злишься? А-Жэнь не злился, но он обиделся, расстроился? Это задело мою гордость. Он не понял, почему я так сказал. Обида сдавила грудь, но я всё ещё хотел А-Жэня. И пускай я буду грубым, я получу желаемое. Я игнорировал всё сопротивление, беря то, чего мне так давно не хватало. Тем более А-Жэнь мог использовать техники. А раз не использует, то хочет. Так я бы и дальше зашёл, но А-Жэнь в моих руках замер. Я остановился и услышал голоса за дверью. Так он всё ещё ставит мнение других людей выше моих чувств. Да, в молодости я тоже так делал, ведь был слаб. Но сейчас мы оба взрослые и сильные заклинатели. Неужели он не сделает выбор в мою пользу? Что-то внутри щёлкнуло и решил действовать. Я поставлю А-Жэня к краю, где он выберет то, что хочет. Да, это жестоко угрожать ему разрушением морального образа. Но по другому он сможет мыслить сдраво. А-Жэнь занервничал. Его глаза бегали, а на лице сменялись выражения от страха к непониманию и растерянности. Он судорожно думал, как поступить и что сказать. Верно, скажи, что я важнее. Что ты выполнишь любую мою просьбу. Вновь что-то щёлкнуло и я чуть не шарахнулся в сторону. Я видел, как А-Жэнь набрался решимости и собрался ответить. Мне не нужно было слышать, чтобы понять, что это согласие. - Маленький глупый персик совсем не изменился. Это уже не интересно, - быстро сказал я и ушёл. Что я творю? Как я мог только подумать о том, чтобы вынуждать А-Жэня выбрать меня? Что со мной происходит? И что за слова я только что сказал! Я быстро выпрыгнул в окно, отправляясь на крышу. Как я мог так обидеть А-Жэня? Нужно вернуться и извиниться! Но тогда мы вновь окажемся на едине! И он будет бояться. Не знаю чего, но точно будет! А значит вновь согласиться на мои угрозы? Да это просто какая-то западня! Что теперь делать! В первую очередь нужно успокоиться и понять, что произошло именно со мной? Почему я начал в чём-то обвинять А-Жэня? Из-за того, что сам плохой человек? Раз я зло, то остальные должны быть такими же? Во всём виноватыми? Я обессилено сел, сжимая руками своё лицо. Это из-за клана! Именно он живёт принципом: я ужасен, остальные ещё хуже. Я слишком привык со всеми воевать и подавлять их. Но А-Жэнь совсем не такой. В следующий раз я обязательно ему всё расскажу. Главное сделать это не крича и не угрожая. В следующий раз точно! Но шло время, а я всё боялся встретиться с А-Жэнем. Я боялся увидеть в его глаза неприязнь или холодность, словно я ничем не отличаюсь от других, затерян среди них. Если я это увижу, то в ту же секунду сойду с ума и наделаю таких грехов, что потом всю жизнь буду расплачиваться. Поэтому я продолжал трусливо сбегать. А вскоре в ордене пошли разговоры о войне. И эта мысль таким ярким пламенем загорелось в моих глазах, что сомнений не осталось. Нужна жестокая война! Тогда я смогу взойти выше всех, и уже никто не посмеет указывать мне, что делать. Тогда я смогу забрать А-Жэня, запереть его. И спустя время, когда он успокоиться, мы сможем поговорить. Тогда я смогу донести до него свои чувства, а он не сможет сослаться на других, ведь чужим мнением буду руководить я. Так и началась подготовка к масштабной войне, в которой я забыл обо всём. Только одна мысль билась в голове - я должен занять вершину! Никто иной к ней не допускается, только я один имею право поставить всех на колени! Я отдал некоторые свои обязанности старейшинам, полностью погрузившись в подготовку. Другие же, оставшиеся свободными, старейшины помогали мне в разработке стратегий. Мне очень нравились их резкие и буйные, утопающие в ярких красках, решения. Я словно животное каждую минуту представлял, как это будет. Какие громкие крики наполнят воздух, какой жар будет пожирать небо, какие взгляды будут поднимать меня на вершину. Верно. никто и ничто не сможет меня остановить. Вся власть сосредоточиться в моих руках! Ну вот и закончилась подготовка к войне. Всё было готово, осталось только выбрать день начал сошествия солнца. Так, в ожидании прекрасного явления, знаменующего мой взлёт, я вновь и вновь повторял утверждённую стратегию. Меня словно ударило. Война начинается с сожжения Облачных Глубин! Там же А-Жэнь... Я стал пытаться вспомнить, что сейчас происходит в ГуСу. Туда вроде, должны были отправить Чао? Он был там? А ещё я слышал, что там много талантливых молодых адептов. Племянники А-Жэня тоже? Если так, то что мне делать? Если начать войну с Ордена Лань, то я смогу сразу захватить и запереть А-Жэня. И пока продолжается война, он успокоиться. Да! Тогда я уже с победой и полной свободой во всём ему признаюсь! Главное захватить его сразу, а то он насмотрится и будет очень недоволен, а может и обозлён. Не надо ему злиться на меня из-за других. Он должен злиться только из-за моего упрямства, когда я не буду отпускать его в постели. А-Жэнь запертый и никуда не торопящийся. Смогу ли я сдержаться и не взять его сразу? Точно не смогу. Надо как можно быстрее захватить его! Он будет в моей власти и не увидит крови на моих руках. Да, его нужно как можно быстрее захватить! Захватить раньше? А ведь война может идти и без меня. Поймать А-Жэня до её начала? Так и безопаснее будет. Точно! Так и сделаю! Но нельзя ошибиться. Если сбежит, я не смогу выполнить задуманное. Я хотел отправиться сразу, но вспомнил, что есть парочка стариков, которые научились меня уговаривать. Если они попытаются меня остановить, получиться ли у них? Лучше сделать всё так, чтобы они остались в неведении. Как раз через несколько дней старейшины отправляются на последнюю проверку готовности. В это время я смогу украсть своё золотце. Я даже придумал, как переделать план атаки, на план захвата. Всё шло по плану. Старейшины отбыли, беспрекословно верные адепты были собраны и проинструктированы. Сюй взят, как будущий наследник на должность зам. командующего. Конечно ему не удастся покомандовать, но в тонусе поддержит. Всё шло по плану, пока Чао не влез в окно с криками, что тоже хочет. И если его не возьмут, то он догонит старейшин и им нажалуется. Мне это не понравилось, но под двойную ответственность Чжулю и Сюя, я позволили ему присоединиться. Вот и показались ворота у подножья горы. Все были на мечах, готовились занимать свои позиции. Я же отправился прямиком к главной резиденции. Ночь, все будут застигнуты врасплох, а я буду главным в сегодняшних переговорах.