Заново?

"Пишу письмо с боязнью и волнением, но искренне надеюсь, что вы правильно поймёте весь вложенный в него смысл. Я не столь красноречив, как думал прежде, но преодолевая сомнения и смущение, я посмею высказаться. Моей луне, что живёт на горных вершинах и прикрывается облаками. Я скучаю по твоему лику, по взору твоих ясных глаз. По сияющей коже и ослепительным волосам. По гордой осанке и тонким пальцам на тонкой струне. Запах твой свежей листвы, а голос журчанье воды. Улыбка свет затмевает, жестом меня покоряешь. Но больше всего меня поработил вкус твоих губ. Он терпок и сладок, он жарит и жалит, он моих губ всех чувств лишает. Я поднимусь на вершины гор и руки к небу подниму в мольбе, лишь бы вновь прикоснуться к тебе. И в руки попав мои, уже не будет твоей высоты. В ладонях сожму луну я и спрячу в своём рукаве. Я уроню тебя к подножью горы, сгорая в желании страсти. В желании сорвать с тебя покров облаков, чтобы сияние кожи окрасить зарёю. Чтобы вновь обронить твои слёзы и голос услышать совсем другой. Ни пение и не слова, а плач невинный страстью окрашенный. Чтобы холод, что защищал тебя всегда, разбит оказался. Не бойся! Я защищу, согрею, укрою покровом другим. Я не позволю смотреть на мою луну! Я искренен, прошу мне поверить! Не смейтесь над обнажённой душой, над страхом и неуверенностью. Я хочу преклонить колени с тобой, и всё равно на чужое суждение. Я луны свет не испорчу, не замараю. Я горы и зданья снесу. Лишь бы луна по земле ступая, всё так же сверху на мир взирала, не замечая грязь под ногами. Ведь путь устелю, а лучше и вовсе на руках понесу! На новую гору луну вознесу! И лишь тогда вновь увидит её молва, в лучах солнца объятую. Мои слова не так хороши, я знаю это. Но прошу лишь принять их от сердца написанные. Прошу принять и ответить на взгляд мой, на голос. Я жаден до каждого вашего вздоха. Ловить их я буду всегда. Лишь смотрите на одного! Одного меня! Это грубо, я знаю, но прошу понять и принять. По-другому со мной не бывает. Но я искренен, честен, я правда... А в прочем, пусты все слова. Прошу вас поверить моим глазам! Моей улыбке и жесту. Они для вас и только для вас. А я же смирю свою жадность, отдав себя на ваш суд." Этот подчерк я видел множество раз. Им переписаны правила ордена, им оставлены маленькие записки и им же написаны серьёзные документы. Я просто не мог не узнать подчерк Жоханя! Его всегда уверенные и резкие линии в иероглифах здесь словно дрожали. Но это всё ещё подчерк главы клана Вэнь! Но вот стиль письма совсем на него не похож. Мне не составило труда расшифровать образ получателя письма. Оно должно было быть отправлено мне. И судя по бумаге и выцветшим чернилам написано оно очень давно. Но почему Жохань его не отправил? Неужели, перечитывая его из раза в раз, он так и не отважился этого сделать? Я не мог оторвать взгляда от письма, я перечитывал его вновь и вновь. Строчку за строчкой. Сердце стучало так быстро, что даже дыхание сбилось. Он хотел сорвать мои слёзы, услышать невинный плач страсти и укрыть своим одеянием. Он это сделал, не уверен на счёт невинности, но страсть точно получил. Смотря на эти строки, чувствовал, как душа трепещет и дрожит от счастья. Как голова начинает кружиться от жара. Как что-то внутри сжимается и рвётся наружу, желая увидеть Жоханя. Броситься на шею, обнять, ответить, что тоже люблю его. Люблю сильно, люблю жарко, что готов простить ему всё! У меня уже нет сомнений. Я был твёрдо уверен в своей решительности признаться. Но Жохань вернулся поздно ночью и сразу потянул в кровать. Даже не приставал, просто уткнулся в шею и уснул. Устал. Я только вздохнул и покрепче обнял любимого. Но следующим утром я растерял всю свою храбрость. Я словно упёрся в стену. А пока я вновь собирался с силами, у Жоханя появлялись дела. Так в метаниях и усталых вечерах прошло несколько дней. Теперь я убедился, что в ордене Вэнь глава клана так же загружен, как и в ордене Лань. А те его ленивые дни всего-лишь небольшая передышка. Я вновь перечитал письмо. На этот раз точно! Именно с этого я и начну разговор. Теперь ничего не помешает. Как только Жохань придёт, я первым же делом признаюсь. И пусть это будет выглядеть нелепо и несвоевременно. Дверь распахнулась с такой силой, что я испугался. В комнату ворвался Жохань. Он был весь разъярённый. Захлопнув дверь, Жохань стал ходить из стороны в сторону. Его лицо было нахмуренно, движения дёргаными, а взгляд метался. Но самым удивительным было то, что в нос ударил стойкий запах гари. Глаза Жоханя пылали алым, а от тела шёл жар. Создавалось ощущение, что ещё немного и воздух вокруг него воспламенится. Наши взгляды наконец встретились, и Жохань стремительно подошёл ко мне. Он резко сел на кровать рядом, после чего грубо протянул мне гуцинь. Он так быстро и остервенело взял его, что моё сердце замерло! - Играй, - Жохань закрыл лицо руками и наклонился. Я слегка растерялся и промедлил. - Играй! - громче повторил Жохань, а по мне ударило жаркой аурой. Я тут же с силой ударил по струнам, начиная песнь усмирения души. Жохань глубоко дышал, выдыхая сквозь сжатые зубы. Спустя короткое время, его дыхание выровнялось. Я тоже начал успокаиваться, но тут Жохань поднялся и вновь стал быстро ходить по комнате. Я следил за ним, видя, как его лицо то хмуриться, то отображает глубокую задумчивость. - Они меня скоро доведут, - неожиданно заговорил Жохань. - Доведут до того, что я их всех заживо сожгу! - он продолжал разжимать и сжимать кулаки. Я направил чуть больше энергии в струны. Звук стал громче и ярче. И пускай музыка закончилась, я начал играть заново. Ведь жар всё ещё распространялся от тела Жоханя. Несколько мелодий спустя я почувствовал как воздух стал остывать, а Жохань перестал метаться. Теперь он медленно прохаживался рядом со мной. Ещё немного времени спустя Жохань вернулся на кровать. Теперь он полностью был сосредоточен на какой-то своей проблеме. - Можешь играть мне каждый день? Утром и вечером, - Жохань вздохнул и внимательно посмотрел на меня. Я стал играть потише, заканчивая мелодию. Уже спокойно положив руку на струны, я посмотрел на Жоханя. - Я могу играть тебе в любое время, - улыбка сама появилась на лице. На душе стало так тепло, музыка и на меня повлияла. - Только попроси, и я сделаю, - не сдерживаясь, я погладил Жоханя по голове. Мою ладонь быстро перехватили и поцеловали. Прикосновение губ обожгло, да и крепкая хватка тоже была горячей. Тело Жоханя всё ещё было разгорячено, и жар от него передавался мне. Гуцинь был забран из моих рук и убран в сторону. Я не сопротивлялся, ожидая когда Жохань начнёт действовать. А ждать и не пришлось. В следующее мгновение я был прижат к кровати и втянут в жадный поцелуй. Горячее тело Жоханя словно оставляло на мне выжженные следы. В одежде стало так душно, что руки сами собой потянулись к завязкам. Сразу захотелось прикоснуться к обнажённой коже Жоханя. Стук в дверь отрезвил голову. Я уже практически сам повис на Жохане. Дыхание сбилось, а тело подрагивало в предвкушении. Жохань выдохнул сквозь зубы и попытался встать. Но его шею держали мои руки, так что он замер, выжидающе смотря на меня. Я смущённо отпустил Жоханя, поднимаясь вслед за ним и поправляя одежду. Как же стыдно! Усмирение должно было успокоить душу, а не возбудить тело! Пока я выравнивал дыхание, Жохань вышел узнать, что случилось. Вернулся он быстро со слегка озадаченным лицом. - А-Жэнь, в Цишань прибыл твой младший племянник и просит встречи с тобой, - я не сразу понял смысл его слов, просто непонимающе смотрел на Жоханя. Но когда пришло осознание, я был в смятении. Ванцзи прибыл сюда? Зачем? Что-то случилось? Что могло привести его сюда? - Я приказал провести его в покои для ожидания. Если желаешь, можешь пойти и встретиться с ним, - голос Жоханя был успокаивающим, от него я вновь замер. Я так плохо выглядел, что Жоханю пришлось меня успокаивать? - Я хочу увидеться с ним, - уже твёрдо смог сказать я. Жохань только кивнул и поправил воротник на моей одежде. В голове всплыли мгновения, пережитые совсем недавно, а лицо обдало жаром. Я набрал в грудь побольше воздуха, приводя в порядок мысли, пока Жохань приводил в порядок мой внешний вид. - Я провожу тебя лично, - Жохань протянул мне руку. Я не задумываясь вложил свою ладонь в его, следуя за ним из комнаты. Идя по коридору, я не понимал, почему каждый шаг кажется таким трудным. Словно я иду туда, куда не желаю идти. Но ведь это не правда. Я очень хочу увидеться с Ванцзи. Просто меня пугает неизвестность. Что же такого произошло, что мой младший племянник заявил о желании встретиться со мной? Что-то в клане? Что-то случилось с отцом? Или кто-то подозрительный объявился? А может возникли серьёзные внутренние конфликты? Мне страшно и тревожно. Даже если я не буду обращать внимание на окружающую действительность, это не значит, что другие забудут обо мне. Мне так или иначе придётся столкнуться с реальным положением дел. - Мы пришли, - я так погрузился в мысли, что не запомнил дорогу, да и вовсе не замечал ничего вокруг. Я ещё раз вздохнул и самостоятельно открыл дверь, входя внутрь. Жохань остался стоять за ней. Это место, как и многие другие было разделено на несколько комнат. Та в которую я вошёл, оказалась самой дальней. Здесь за столом меня ожидал Ванцзи. Он настороженно смотрел на меня, не принимая никаких положенных действий. Не мог же мой самый талантливый ученик перестать уважать меня и столь открыто это демонстрировать? Внутри всё похолодело. Этого не может быть. - Дядя? - тихо спросил Ванцзи, слегка наклонив голову в бок. - А могут быть сомнения? - я не понимал, зачем он спрашивает. Но стоило Ванцзи услышать мой голос, как он тут же встал и поприветствовал по всем правилам. Я же внимательней всмотрелся в него и заметил, как покраснели кончики его ушей. - Я прошу прощения за недостойное поведение, - торопливо продолжал Ванцзи, так и держа поклон. - Я растерялся из-за внешнего вида дяди, - я всё так же не понимал, что происходит, но огромный камень страха рассыпался в песок и улетучился. Ванцзи что-то смутило и он растерялся. Только что? Я задумался, а руки следуя привычке приняли обычное положение. Только вот под пальцами ничего не было. Борода, её не было. И усов тоже. Вот что смутило Ванцзи. Он уже выпрямился и посмотрел мне в глаза. Но его взгляд всё норовил спуститься чуть ниже. Он быстро его возвращал, но не очень результативно. Я вздохнул и подошёл ближе, присаживаясь за стол, и приглашая тоже самое сделать Ванцзи. Сейчас не подходящее место для разговора учителя и ученика. Куда больше подойдёт общение дяди и племянника.