Рокурокуби

Чонгук откровенно нервничает. С самого утра у него всё валится из рук, в голове сплошной вакуум, а в груди с каждой секундой всё быстрее нарастают паника и тревога. И этому есть одно вполне логичное объяснение. Ким Тэхён. Этот наглый вампир совершенно непонятным образом смог убедить Чонгука в том, что идея о совместной ночёвке — очень даже неплохая. Может, у Тэхёна слишком хорошо подвешен язык, или же он просто владеет гипнозом, из-за которого Чон так легко согласился на столь огромный шаг в их отношениях? Парень вполне допускает второй вариант, ведь от Кима можно ожидать всего, чего угодно. Чонгук не раз уже в этом убедился. Однако факт остаётся фактом: Чонгук какого-то хрена согласился, и теперь вампир проведёт с ним целую ночь и даже больше. Чон почти скулит, словно подбитый оборотень, понимая, что одна маленькая деталь длиною в несколько метров будет явно мешать их времяпровождению. Ему будет стыдно и неловко, потому что Тэхён точно будет смотреть на шею. Неудивительно вообще-то, потому что не смотреть на это — нереально. Чонгук жалеет, что согласился, что встретил этого Кима и что в принципе родился. Ну разве что-то может быть хуже, чем его несчастное существование? Чтобы хоть как-то успокоиться, Чон в который раз врубает на повтор свою любимую песню из последнего альбома твайс и начинает наворачивать круги по комнате. Это, вроде как, немного успокаивает. Чонгук напевает незамысловатые строчки, иногда неловко пританцовывая, смотрит в одну точку и совсем не замечает, как в его дверь настойчиво стучат. Лишь когда любимая песня сменяется на противный рингтон, парень наконец-то приходит в себя. Чонгук даже не смотрит в телефон, зная, что, кроме декана и Кима, ему никто не может позвонить. Потому он на негнущихся ногах подходит к двери, почти сразу распахивая её. Ну, а что терять? — Доброго вечерочка! — Тэхён белозубо улыбается, окидывая соулмейта счастливым взглядом. — Д-доброго, — бурчит Чонгук, опуская глаза в пол. Он так и стоит в дверном проёме, тем самым не давая (не)званному гостю войти. — Пропустишь? — осторожно интересуется вампир, но улыбаться продолжает. Чона подобный настрой сбивает с толку, поэтому он лишь кивает, наконец-то отходя в сторону. Наперевес с достаточно большой сумкой Тэхён почти вприпрыжку проходит в чужую квартиру, восхищённо оглядываясь. Помещение вообще-то самое непримечательное: стены в грязно-серых тонах, двуспальная кровать и небольшой холодильник. Если хорошо постараться, то можно найти и складной стол с такой же складной табуреткой. Ничего необычного. Однако Ким кажется действительно восхищённым. — Ты чего? — хрипит Чонгук и прокашливается, не узнавая свой голос. На недоумённый кимов взгляд он лишь вздыхает. — Ты странно смотришь. — Правда? Просто мне нравится здесь. Уютненько, ничего лишнего. — Шутишь, что ли? — Чонгук фыркает. Он почти на двести процентов уверен, что сам вампир живёт в каком-нибудь частном доме. Так почему это подобие квартиры ему кажется уютным? — Не шучу, — беззаботно проговаривает Тэхён и натыкается взглядом на какую-то наклейку в самом углу. — Ой, это же Момо. Твайс любишь? — Нет! Не особо. Просто… наклейка симпатичная, — Чонгук мгновенно покрывается краской. Ему отчего-то очень стыдно. Ведь какой адекватный монстр в его возрасте будет… — Жаль. А я вот люблю их, — Ким проводит пальцами по наклейке и только затем оборачивается к красному Чону. — Ким Дахён — моя малышка. Золотце, лучшая девочка на свете. Вампир блаженно улыбается, не сразу замечая, как Чонгук очевидно теряется. — Малышка? — переспрашивает и чувствует, как внутри что-то неприятно давит. — Ага, — подтверждает Тэхён и подходит к соулмейту, щёлкая его по носу. — Милая малышка, неправда ли? — Наверное, — Чонгук опускает взгляд, неловко переступая с ноги на ногу. Настроение начинает стремительно падать, и сам парень не может понять что к чему. Зато Ким с лёгкостью считывает чоновы эмоции, а потому коварно улыбается, приближаясь к чужому ушку. — Она, может, и малышка. Но мы-то с тобой знаем, что главный мой малыш — это ты. — Что ты несёшь? — вспыхивает Чонгук и отталкивает от себя смеющегося вампира. — Только правду, — тянет Тэхён и забавно подмигивает. — Не ревнуй, заяц. — Сам ты заяц! — привычно выдаёт Чон и только после добавляет. — И не ревную я! — Как скажешь, ревнивый заяц. — Прекрати, а!

***

Оставшийся вечер на удивление проходит очень даже неплохо. Тэхён, у которого на самом деле круто подвешен язык, рассказывает Чону множество разных историй как со своим участием, так и с участием его знакомых. Он много жестикулирует, иногда строит смешные рожицы и пародирует разные голоса. Когда это заметно приедается, Ким врубает одну из песен всё тех же твайс и начинает фальшиво голосить, не забывая нелепо подмахивать руками и ногами. Вампир вообще-то знает все песни наизусть и танцует вполне неплохо, однако ради тихого, но теперь счастливого смеха он готов немного побыть нелепым дурачком. После своего выступления, Тэхён достаёт из своей громадной сумки коробку конфет, и Чонгук удивляется, когда понимает, что, вместо привычной начинки, они заполнены кровью. — Такое бывает вообще? — неверующе спрашивает Чон и едва ли не закатывает глаза от действительно потрясающего сочетания. — Кровопийцам не обязательно питаться обычной кровью, — вампир улыбается, наблюдая за уж слишком довольным младшим. — Существует множество вкусов и комбинаций, которые также подходят нам. Тебе ещё многое предстоит попробовать. Чонгук не спорит, а выдаёт лишь искреннее «спасибо». Тэхёну больше и не надо. Однако на закате настроение парня меняется. Ким не может не почувствовать этого, а потому он аккуратно накрывает ладонью чужие дрожащие пальцы. — Что-то не так? — Ким вздрагивает, видя в глазах напротив сожаление и какую-то вину. — Чонгук? — Я… может, тебе стоит уйти? — Почему? — Я не хочу, чтобы ты меня видел… таким. Тэхён понимает всё без лишних слов. Он хмурится и придвигается к напряжённому младшему ближе. — Каким это? Настоящим? Таким, какой ты есть на самом деле? — вампир замечает, как Чонгук заметно сжимается от его слов и вздыхает. Он намеренно двигается ещё ближе и сразу прижимает к себе парня, который и не думает сопротивляться. Ким гладит его по спине, пытаясь хоть чуточку расслабить. — Мне неприятно, когда кто-то видит меня в том облике, понимаешь? Это отвратительно. — Это красиво, — спорит Тэхён. — Да, необычно, но всё ещё красиво. Ты должен понять это, принять и полюбить. Да и… тебе ведь больно, когда твоя шея растёт? Я помню, как ты кричал тогда. Чонгук молчит, но старшему и не нужны ответы — он и сам всё прекрасно знает. — Я уже говорил, что навёл кое-какие справки, верно? Я узнал причину твоей боли. — Причину боли? — Чону хочется отстраниться, но Тэхён не позволяет. — Именно. Ты не принимаешь свою настоящую сущность. Отвергаешь её и ненавидишь. Сопротивляешься настолько, насколько это возможно. И, как следствие, чувствуешь невыносимую боль. — И что ты мне предлагаешь? Я не смогу принять это как часть себя. Как можно полюбить то ужасное существо? — Не знаю. Чоново сердце замирает, как и его обладатель. В горле мгновенно пересыхает, парень почти чувствует, как что-то с треском ломается, вот только: — Но могу сказать, что мне оно очень нравится. Ты мне очень нравишься, Чонгук-и, — Тэхён всё же слегка отстраняется и улыбается. — Я пока не люблю тебя, но мне хочется этого. И это обязательно произойдёт, веришь? Чонгук остервенело качает головой, а вампир тихо смеётся. — Ты заслуживаешь быть любимым. Пойми же, что ты замечательный. И прими это. Впервые Чонгук принимает свою истинную форму и совсем не чувствует боли. Мягкие поглаживания по спине успокаивают.