Интегрированный попаданец

      (Утро).       Проснувшись после ночи с Луной, проведённой в моём сне за просмотром «Пиратов карибского моря», пытаюсь скинуть с себя одеяло и чувствую, что меня стискивают, словно подушку-обнимашку. Благодаря тому, что дом каменный, да и дверь, ведущая на террасу, окружающую внутренний двор по периметру открыта, в комнате стоит свежий и прохладный воздух, чего абсолютно не чувствуется из-за прижимающейся к спине Фригги.       Грифина, после того как была официально принята на должность моего телохранителя, заявила о необходимости спать в одном помещении, а ещё лучше — в одной кровати, чтобы она могла отреагировать на любую внезапную угрозу. Когда же я попытался возмутиться, она вроде бы согласилась… а потом ночью пробралась в спальню и улеглась на прикроватном коврике, из-за чего пробуждение оказалось шумным и весёлым (наступить на птицу-тигрицу, толком не продрав глаза — то ещё удовольствие). Громче всех над этим смеялась Баттерфляй, несмотря на то, что Вельвет договорилась с Селестией и сообщила обо всём остальным, решившая отыгрывать роль то питомицы, то горничной, то секретарши.       …Как же грифина оказалась в моей постели? Просто она, продолжая заявлять о необходимости «держать крыло по ветру», была готова спать либо на полу в спальне, либо под дверью в гостиной, либо вообще на террасе. При этом её чувства отчётливо утверждали, что она в своих намерениях абсолютно серьёзна и никакого иного подтекста в свои действия не вкладывает. Ну или мне не удалось его понять.       «Так ли мне нужен личный телохранитель?», — этот вопрос несколько раз всплывал в моей голове из-за возникающих неудобств, но пока что крылатая хищница успешно балансирует на границе терпимого…       Чтобы Фригга не спала на полу, ей было разрешено занять вторую половину довольно широкой кровати. Однако же у птицы-тигрицы обнаружился хватательный рефлекс, из-за которого я, ночь через ночь, просыпаюсь то укрытым крылом и прижатым к тёплому боку, то схваченным передними лапами… При этом нельзя сказать, что это так уж неприятно.       «Ай… Да что уж себе-то врать? Если бы мне подобное действительно не нравилось, то я бы всё прекратил после первой же ночёвки», — стоило начать шевелиться чуть активнее, как придавливающая меня лапа исчезла, после чего прозвучал рычащий зевок из-за спины.       — Доброе утро, босс, — сонно поздоровалась крылатая хищница. — Составить тебе компанию в ванной?       — Доброе утро, — сев на край кровати, правой рукой чешу грудь. — Нет. И вообще: с каких пор наниматель должен вычёсывать шерсть своих сотрудников?       — Ладно-ладно, — Фригга снова растянулась на кровати. — Всего-то разок попросила.       — При этом ввалившись в ванную, когда я мылся, — размяв шею, встаю и направляюсь к личной уборной, что характерно — совершенно не чувствуя дискомфорта от своего нахождения в костюме Адама. — Передай Баттерфляй, что можно готовить завтрак.       — Эксплуататор, — проворчала собеседница, всё же сползая с постели.       — С вами по-другому нельзя, — усмехаюсь, уже находясь на пороге смежного помещения. — А то ведь усядетесь на шею и будете ездить.       — Значит, жучихе — можно, а мне — нет? — возмутилась охранница. — Это что за притеснение по видовому признаку?       — Была бы ты размером с белку, то я бы подумал, — отвечаю, закрывая за собой дверь. — А так — без вариантов.       …       Умывшись, почистив зубы, а также одевшись в лёгкие брюки и рубашку белого цвета, надев на ноги сандалии (всё равно здесь нет никого, кто мог бы заявить о том, что эта обувь не подходит моему костюму), спускаюсь на первый этаж. На кухне меня встретили уже проснувшаяся и причесавшаяся птица-тигрица, а вместе с ней жёлтая «пегаска», перебирающая корреспонденцию, уже доставленную почтовой службой.       — Что пишут? — с местной грамотой у меня всё не столь уж хорошо, как хотелось бы, так что помощь подруги в переписке практически бесценна.       Усевшись на табурет и пододвинув к себе яичницу с зеленью, какао с молоком и бутерброды с сыром, приступаю к лёгкому завтраку. Сидящая напротив меня грифина, с откровенной скукой читающая газету, первой ответила на вопрос:       — Принцесса Каденс объявляет об открытии Королевского Радио Эквестрии. Тысяча радиоприёмников будет разыграна в ближайшей лотерее Новой Луны, после чего устройства попадут в открытую продажу на территории всей страны.       «Кто бы знал, что при помощи снов можно заниматься наукой? Кому-то снится таблица Менделеева, а мне — уроки физики, химии, математики. Радует, что это хотя бы избавляет от необходимости своими словами всё объяснять настоящим учёным», — когда Луна предложила помочь научному сообществу Эквуса, предложив устраивающий всех вариант передачи знаний, я как-то даже не представлял себе того, сколько много информации на самом деле может храниться в голове среднестатистического человека, получившего полное среднее образование в общей школе (хотя, стоит признать, что процентов девяносто из этого мне в жизни ни разу не понадобилось).       Синяя принцесса, не желая показаться неблагодарной, своей волей присвоила мне профессорское звание и назначила неплохую зарплату, достаточную для комфортной жизни даже в Кантерлоте. Отказываться от этого я не стал, так как пусть моих собственных заслуг в получении новых знаний нет, а многое без помощи самой аликорницы, создавшей связь между залежами моей памяти и воображаемым ноутбуком вовсе никогда не увидело бы свет, но ведь даже перепродажа готового товара — тоже работа.       — Письмо с двумя пригласительными на церемонию открытия принесли с остальной почтой, — заявила Баттерфляй. — С билетами есть записка, где Каденс очень просит не пропускать мероприятие.       — Кто пойдёт? — спросила грифина, поочерёдно посмотрев на чейнджлинга и на меня. — Оставлять Жору без присмотра нельзя.       — Вместе и отправимся, — пожала крыльями Баттерфляй. — Никто ведь не станет выгонять белку одного из гостей принцессы?       — Там, совершенно случайно, нет приписки вроде: «c животными вход запрещён»? — поинтересовалась птица-тигрица.       — Нет, — отрицательно качнула головой перевёртыш. — И вообще: Эквестрия давно не считает грифонов животными. Так что — будь спокойна.       — Тц, — щёлкнув клювом, моя охранница проворчала: — Надрать бы тебе круп…       — Прости, но мне нравятся самцы, — виновато улыбнулась Баттерфляй. — К представительницам своего пола я равнодушна.       — Мне там, совершенно случайно, никакой речи говорить не предстоит? — решив перебить начавших очередную пикировку особ, которые получают искреннее удовольствие от общения, вклиниваюсь между репликами.       — М-м-м… — покопавшись в горке писем, жёлтая «пони» отрицательно мотнула головой. — Нет. Принцесса Каденс просто просила прийти, чтобы её поддержать. Ну и, возможно, получить порцию оваций, как один из участников проекта. А вот представитель газеты «Эквестрийская правда», попросивший о встрече в кафе, явно захочет услышать какую-нибудь историю…                   ***       (День).       — Двигайся! Двигайся! Двигайся! — зычный голос минотавра, разносясь под сводом просторного зала, утопающего в полумраке, словно щелчки кнута бил по нервам. — Шевели копытами! Что ты как беременная корова?       «Да двигаюсь я…», — мысленно отвечаю здоровяку, который примерно равен мне ростом, но где-то в полтора раза шире в плечах.       Перед моим лицом мелькнул кулак, одетый в массивную боксёрскую перчатку, создавший порыв ветра и заставивший ощутить фантомный удар в нос. Решётка из прутьев, напоминающая защиту вратаря хоккейной команды, конечно, защитила бы от прямого попадания этого стенобитного орудия, но вот голову бы мотнуло знатно.       — Двигайся-двигайся-двигайся! — продолжил нагнетать тренер, красующийся тёмно-синей шерстью, одетый в длинные свободные шорты жёлтого цвета. — Ты сюда стоять пришёл? Нет? Так двигайся!       «Не уверен, что я здесь хоть чему-то учусь», — промелькнула в голове мысль, пока минотавр, на фоне коего Биг Шоу кажется маленьким и худым, продолжил сперва медленно, а затем всё быстрее и быстрее делать выпады, которые не доводил до конца, заставляя повторять движения рук и переставлять ноги, то отклоняясь, то наступая (чем-то это напоминает танцевальные движения).       Боксёрский зал с двенадцатиугольным рингом, где одновременно спаррингуют три пары двурогих атлетов мне показал сам Шоу, пришедший в гости на следующий день после того случая, когда Вельвет застала меня, Фриггу и Баттерфляй отсыпающимися после бани на полу гостиной. Тут мы с ним помахали кулаками и… единственная причина, по которой представитель человеческого вида не отправился в больницу, заключалась в том, что двурог не вкладывался в удары. Впрочем, того количества касаний кулаками по животу, груди и скрытой шлемом голове, что успел совершить Биг за пять минут поединка хватило, дабы полностью осознать свою боевую несостоятельность.       Нет, я совершенно не обманывался тем, что смогу победить минотавра на кулаках: в конце концов знакомство с боксёром-тяжеловесом ещё на Земле давало понять, что у меня и сила не та, и скорости нет. Но чувство полной беспомощности всё равно ударило по мозгам не хуже кулака, выбивающего воздух из груди. К счастью Фригга, присутствовавшая при этом «избиении», не стала окончательно втаптывать мою самооценку в грязь и никак не прокомментировала произошедшее (а ведь реши она заступиться, и это был бы полный крах).       …Вот я вижу, как кулак тренера несётся в голову, и понимаю, что на этот раз он не остановится. Однако же вместо того, чтобы замереть или сделать ещё какую-нибудь глупость, изо всех сил наклоняюсь вбок и вниз, уходя из-под атаки. В результате первое стенобитное орудие просвистело рядом, лишь чуть-чуть задев шлем, а вот второе остановилось в нескольких сантиметрах от лица, едва не впечатавшись в защитную решётку.       — Ха, — усмехнулся здоровяк, после чего прозвучал удар в колокол, обозначающий конец занятия. — Уже лучше. Ты хотя бы глаза не закрываешь.       — Я сделал это только один раз, — выпрямившись, начинаю снимать перчатки.       — Это ровно на один раз больше, чем следовало, — отрезал Айрон Вилл. — Но ты, Жора, всё равно молодец. Уже научился ускоряться, а там и уклоняться в правильную сторону сможешь. Ещё год-два таких тренировок, и тебя можно будет ставить в пару с новичками.       — Словами не передать, как ты меня мотивировал, — заявляю саркастично, отходя к одному из углов ринга, чтобы пролезть между канатами и встать рядом со столиком с полотенцами и напитками. — Завтра прийти не смогу.       — Это почему? — скрестив руки на груди, словно гора, навис надо мной минотавр.       — Иду покупать костюм к Гранд-Галопинг Гало, — утерев пот с лица и груди, с откровенным наслаждением делаю пару небольших глотков лимонной воды. — Нет, перенести не могу: партнёрша, с которой мы идём на это мероприятие, выкроила время в своём графике для поездки к рекомендованному модельеру.       — Хм-пф… — беззлобно фыркнул тренер. — Ладно. Тогда сам с утра проведёшь комплекс упражнений, ну и «станцуешь» с тенью. Либо же грифину свою попроси помочь…       «Вот уж нет. Чего-чего, а боксировать с грифоном я хочу в последнюю очередь», — вслух, конечно, говорить этого я не стал, но мои эмоции выдали меня с головой, о чём легко было понять по широкой белозубой улыбке Айрона.                   ***       (Вторая половина дня).       — …Честно говоря, юноша, я сильно сомневаюсь в том, что в храме Северного Котжита осталось хоть что-то неизведанное, — сидя за письменным столом в кабинете аудитории исторического факультета, профессор Шарм дёрнул ушами. — С большей вероятностью решение вашего вопроса мы найдём как раз в той башне сфинксов, где нас заморозило на пять лет.       — Но вы же сами сказали, что там не было оборудования, связанного с тем, что касается работы с пространством, — возражаю земнопони, как раз в этот момент решившему отпить немного чая из большой кружки-непроливайки.       — Технологии сфинксов многогранны, — виновато пожал плечами жеребец. — Кроме того, мы совершенно не уверены, что на нижних уровнях действительно нет ещё одного склада. Пробраться же туда, при этом не разрушив каналы энергоснабжения — задача непростая. Ну а ломать технологию наших создателей… при этом рискуя повредить системы самого Эквуса… Нет-нет, я вовсе не утверждаю, что наши действия могут привести к гибели мира: просто даже малая вероятность серьёзной поломки, которую никто не сможет восстановить, останавливает учёных от более радикальных действий.       «Мало кто решится изучать космический корабль при помощи лома и молотка, при этом находясь на борту у этого судна, плывущего в открытом космосе», — констатировал мой внутренний голос, вызвавший вспышку лёгкой досады.       — Я всё понимаю, профессор, — отправив в рот сухарик, выигрывая себе немного времени, задаю следующий вопрос: — Если не Северный Котжит, то куда бы вы рекомендовали отправиться?       — Интуиция мне подсказывает, что ответы на многие вопросы можно получить только в одном месте… Но путешествие к центру Эквуса — это дорога в один конец, — вздохнул собеседник печально. — По крайней мере — сейчас это так. Если же выбирать нечто менее рискованное, то… после выздоровления Сансет, можно было бы организовать тур по историческим музеям Эквуса. Возможно, в старых хранилищах, ну или в частных коллекциях, мы сможем найти необходимое. Но… это потребует усилий как со стороны дипломатов, так и самого научного сообщества. Не говоря уже о затратах: ведь даже если артефакт будет найден у какого-нибудь зебриканского правителя, он вряд ли решит отдать его за «спасибо».       «И почему мне раньше этого не предложили?», — промелькнул вопрос в голове, вслух задавать который я не стал.       — Это лучше, чем вообще ничего, — кивнув немолодому земнопони, отодвигаю от себя опустевшую посуду. — Спасибо, что согласились встретиться. У вас, наверное, и без меня дел сейчас невпроворот.       — Что вы, мой юный друг, — добродушно улыбнулся собеседник. — Я всегда рад хорошей беседе и приятной встрече. Если что-то вдруг обнаружится, то я обязательно об этом сообщу.                   ***       (Вечер).       За столом в столовой сидели я, Фригга, Баттерфляй, Вельвет и Найт Лайт. Свет от ламп падал на большую карту, расстеленную на столешнице, разрисованную различными символами и заставленную маленькими фигурками, изображающими город, крепость, горы, море.       — …Кидай проверку на убедительность, — заявил единорог, сегодня отыгрывающий роль мастера подземелья.       — И-и-и… — грифина со стуком опустила деревянный стакан на стол дном вверх. — Семь.       — Дракон не верит, что ваш отряд — группа защитников природы, явившихся в его пещеру для проверки здоровья вымирающих видов, — с серьёзным видом констатировал жеребец. — Начинается бой. Бросайте инициативу…       — И с чего ты решила с ним говорить? — нахмурилась Твайлайт. — У тебя же харизма отрицательная.       — Баттерфляй молчала, — пожала крыльями птица-тигрица. — А ведь это она у нас — бард-торговец.       — Мне напомнить, кто подлил в мой завтрак зелье немоты на сутки? — вопросительно изогнула бровки чейнджлинг, находящаяся в облике жёлтой пони.       — Ребята, что-то я за сегодня устал, — глядя на игровую карту, произношу негромко. — А завтра ещё в Понивилль отправляться.       — Предлагаешь бросить своих героев в драконьем логове? — ужаснулась Вельвет, вскинув копытца к потолку. — Ты хоть представляешь, каково им сейчас?!       — Давайте сделаем перерыв и продолжим завтра, — встала на мою сторону Баттерфляй. — А то я боюсь, что Жора попытается слиться, чтобы не доигрывать.       — Я знал, что ты меня поддержишь, — усмехнувшись, кладу левую ладонь на голову подруги и взлохмачиваю ей гриву, отчего кобылка прижимает уши и жмурится, шумно сопя.       — Аргумент хорош, — потянувшись на своём месте, Фригга осмотрела сидящих за столом. — Я голосую за перерыв.       — Ла-адно, — зевнув, единорожка посмотрела на игровую карту. — А ведь чуть-чуть не дошли. Жора, мы займём гостевую комнату?