Интегрированный попаданец

      «Всё прошло лучше, чем я опасалась», — мысленно констатировала Селестия, оглядывая лагерь чейнджлингов, расположенный среди скрытого кронами деревьев Вечнодикого Леса оврага.       Тут и там в живописных позах лежали оглушённые, ослеплённые, получившие хороший эмоциональный удар и… чуть-чуть подпалённые перевёртыши, вяло подёргивающие конечностями. Тот факт, что белая аликорница не до конца сдержалась и всё же добавила в заклинание немного огненной стихии, вызывал досаду: в конце концов ей как обладательнице наиболее сильного на сегодняшний день дара следовало лучше себя контролировать.       «Совсем размякла за последние столетия. Сперва заточение в руинах сфинксов, теперь это… Нужно возвращаться к тренировкам. Луна наверняка не откажется размять крылья и копыта, да и Сансет предстоит научить новым трюкам. Придётся попросить Каденс, чтобы подменяла нас…», — эти мысли текли фоном, в то время как принцесса дня, раскинув свою зону восприятия на максимальную площадь, обнаружив обладателей хитиновых панцирей, подхватила их телекинезом и стала притягивать к себе (со стороны это должно было смотреться так, словно к включённому электромагниту тянутся железные опилки).       — Ты никого не убила, — констатировала Кризалис, спустившаяся на землю рядом с Селестией, словно вертолёт из снов Жоры, образом которого поделилась сестра, заглушая «пропеллеры».       — За кого ты меня принимаешь? — вскинула бровь в возмущении белая аликорница, но тут же подняла правое переднее копыто и добавила: — Не отвечай. Лучше скажи, где они могут держать пленников? Я никого не чувствую.       — Ожидаемо, — ухмыльнулась криворогая кобыла, а на эмоции вопроса, нетерпения и подозрения лишь ухмыльнулась усеянным зубами-иголками ртом. — Мы не первый год живём на Эквусе, и если бы у нас не было способа экранировать чужие эмоции — нас давно бы раскрыли.       — Кризалис, ты выбрала не самое удачное время для того, чтобы хвастаться, — заявила крылато-рогатая пони хмуро, тонко намекая на сложные обстоятельства их ночной прогулки в лесу.       — Сейчас выясню, — закатила глаза королева чейнджлингов, подошла к одному из тел, которые во множестве лежали вокруг двух кобыл, бесцеремонно перевернула перевёртыша так, чтобы было проще дотянуться до его головы и прижалась кончиком рога к виску.       «Сестра?..», — обрывочная мысль-вопрос, отправленная при помощи магии разума Луной, вынудила отвлечься, чтобы укрепить канал и передать распоряжения.       «Нужны целители, гвардейцы и повозки. Сама не приближайся — я опасаюсь, что здесь всё же есть ловушка», — мысленная связь была не слишком приятна, да и на сколь-нибудь большом расстоянии работала откровенно неважно, но в нынешнем положении привередничать не приходилось.       — Нашла! — воскликнула правительница перевёртышей, отстранилась от мятежника и гордо заявила: — Их закопали вон там.       — Их… что? — первая мысль, что пришла в голову принцессы дня, вызвала испуг, готовый в любой момент перерасти в холодную ярость от осознания, что её пони были убиты кучкой мерзких оборотней-предателей, но она быстро подавила импульсивный порыв и заставила себя думать логически. — Какое-то заклинание стазиса? Очередное наследие сфинксов?       …От последнего предположения тревога стала только сильнее: всё же с недавних пор любые предметы, оставленные этими реликтами давно минувшей эпохи, приносили только проблемы и разочарования.       — Успокойся, — отмахнулась от неё как от надоедливой мошки хитиновая кобыла, затем царственной походкой прошествовала к неприметному холму и, воспользовавшись слабым взрывным заклинанием, заставила землю разлететься клочьями. В эту секунду крылато-рогатая пони очень сильно захотела обнять свою венценосную союзницу, чтобы у той хитиновый панцирь растрескался. В голове даже промелькнула крамольная мысль, что не так уж предатели были не правы, когда решили восстать.       «Хотя, эти недомерки собирались вернуться к охоте на «разумную дичь», что неприемлемо ни в каком виде. У Кризалис же просто слишком высокое самомнение и дурное чувство юмора. А это можно терпеть», — мысленно пообещав себе, что в ближайшем будущем отыграется на королеве чейнджлингов за все её выходки, старшая из правительниц Эквестрии подошла к образовавшейся ямке, в которой виднелся кусок чего-то, похожего на полупрозрачный зелёный воск, под слоем коего находился знакомый единорог.       — Найт Лайт, — узнала отца своей ученицы белая аликорница. — Что это за…       — Гадость? — подсказала правительница перевёртышей, которую подобный термин словно бы и вовсе не обидел.       — Я хотела сказать «штука», — фоня в эмоциях невинностью и обидой, ответила принцесса дня, а затем с ехидством добавила: — Но твой термин мне кажется правильнее.       — Тц… — скривилась, пусть и скорее для вида, нежели реально обидевшись, хитиновая кобыла. — Будет тебе известно, что мы — чейнджлинги, самые многофункциональные творения сфинксов. Вы, аликорны, можете быть сколь угодно сильнее, а единороги — искуснее в магии, но именно в мой народ был вложен наибольший потенциал…       — Который вы благополучно растратили, загубили, забросили? — вновь с невинностью в голосе и эмоциях уточнила Селестия, краем внимания отслеживая, как в воздухе появляются новые и новые пегасы, планирующие к лагерю мятежных чейнджлингов для того, чтобы надеть блокирующие магию кольца и кандалы на ноги (Луне пришлось изображать из себя транспортного единорога, чему она вовсе не была рада). — Ладно, Кризалис. Сейчас правда не время обмениваться остротами.       — Но тебе это было нужно, чтобы сбросить напряжение, — спокойно констатировала собеседница. — Или думаешь, я не почувствовала твоего состояния? Хорошо! Прекращаем посторонние разговоры. Это эвакуационные коконы, которые создаются заранее и, обычно, хранятся в нашем госпитале, чтобы в случае нужды поместить туда пострадавшего. Жертва впадает в глубокий сон, и все её жизненные процессы замедляются, а воск, содержащий кислород и питательные элементы, поддерживает жизнь. Ну и, как побочный эффект, полностью блокируется связь с внешним эфиром… а также обеспечивается защита от ударов.       В качестве подтверждения своих последних слов королева чейнджлингов стукнула копытом по поверхности своеобразного яйца, оставив на нём неглубокую вмятину, однако же находящийся внутри единорог никак от этого не пострадал. Принцесса дня вопросительно изогнула брови, нахмурилась, а потом спросила:       — Ты только что попыталась предложить мне товар на продажу? И это сразу после слов, что твои подданные похищали моих пони… при помощи этой штуки.       Последнюю фразу белая аликорн произнесла совсем тихо, да ещё создала помехи в окружающем эфире, чтобы её не услышал никто из прибывших гвардейцев. Впрочем, на правительницу перевёртышей негодование союзницы не произвело особого впечатления (во всяком случае — во внешних слоях разума и эмоций), так что она просто качнула головой.       — Селестия, попадавшие в такие коконы пони всегда просыпались с чувством, словно перебрали сидра… или чего-то покрепче, — хитиновая кобыла усмехнулась. — Если ты поднимешь записи, то обнаружишь немало таких случаев в архивах больниц и городской стражи разных поселений. И я рассказываю тебе об этом сейчас, когда мы — союзники, чтобы данная информация не всплыла когда-нибудь потом, что могло бы разрушить нашу… дружбу.       Белая аликорница несколько долгих секунд буравила собеседницу тяжёлым взглядом, но затем всё же молча кивнула и перевела внимание на кокон. От неё не укрылась лёгкая рябь в эмоциях, похожая на короткий облегчённый выдох, выдавший крайнюю степень напряжения правительницы перевёртышей. Всё же между их народами была долгая история не самых тёплых взаимоотношений, о чём не следовало забывать.       «Зато теперь я знаю о том, как они прятали пони», — констатировала принцесса дня мысленно (раньше ей доводилось видеть коконы, но только с жидкостью внутри, вполне обнаруживаемые при целенаправленном поиске).       …Подданные Кризалис редко убивали разумных существ — это было для них крайне нерационально. Обычно они даже не «выпивали» пони до дна, тем самым превращая их в выгоревших, а только слегка «надкусывали», дабы не оставлять явных следов своей деятельности. Теперь, когда появились рогокроли, их вид вовсе мог стать оседлым, так как у добытчиков отпала необходимость постоянно перебираться с места на место, дабы не нанести непоправимый вред.       «Тысячу лет назад, подруга, мы бы вели совсем другой разговор. Впрочем, в то время и твой народ был совсем другим», — старшая правительница Эквестрии, в очередной раз вспомнившая о своём настоящем возрасте, что уже не отражался количеством мельчайших витков на длинном роге, поспешила отогнать от себя несвоевременные мысли.       Следуя инструкциям союзницы, которой планировала жестоко отомстить (подменить сахар на соль и соль на сахар во всех блюдах, например), большая крылато-рогатая пони извлекла из земли все коконы, после чего ещё немного покопалась вокруг этого места для того, чтобы убедиться в отсутствии других закладок. Тем временем сама чейнджлинг применила воздействие, что обратило воск в подобие густого киселя, расплывшегося лужами вокруг пленников, тут же начавших откашливаться и оглядываться, во все стороны фоня недоумением, опаской, узнаванием…       Часть пострадавших осмотрели и допросили целители из гвардии, часть — сама белая аликорница, решившая лично убедиться в отсутствии вреда. Среди заложников мятежников обнаружились сразу три перевёртыша, одним из коих была хорошо знакомая Баттерфляй, тут же попавшая в оборот своей правительницы (коей требовалось на кого-то излить своё недовольство, маскируя это под конструктивную деятельность).       После того, как последний заложник был осмотрен и признан здоровым, пришла пора возвращаться в Кантерлот. Темницы, из которых недавно сбежал Шторм, ожидало многочисленное пополнение постояльцев, нуждающихся в более предметном допросе, нежели поспешный просмотр воспоминаний по цепочкам ассоциаций.       Не долго думая, принцесса дня решила воспользоваться заклинанием массовой телепортации, чтобы не заставлять спасённых тесниться в небесных повозках-лодках. Когда же она уже сплетала нужные чары, розовая земнопони с кудрявой гривой горестно протянула:       — Такое приключение, а мы всё проспали!       «Собственное похищение хищными перевёртышами назвать просто приключением. Пожалуй… в такие моменты я убеждаюсь в том, что вся проделанная работа была не зря. И придётся хорошенько постараться, чтобы в будущем подобное осталось нормой», — пообещав себе, что никогда не опустит копыт, старшая правительница Эквестрии применила магию, чтобы с яркой вспышкой исчезнуть из разгромленного лагеря чейнджлингов, где остались только гвардейцы и всё ещё не пришедшие в себя жукопони.                   ***       Маленькая змея стремительно скользила между стеблями цветов в дворцовом парке Кантерлота, с холодным спокойствием в мыслях удаляясь от места своего недавнего заключения к высокому забору, решётки которого совершенно не могли остановить столь юркое существо. Хотя, если бы кто-то сторонний увидел это существо, то он мог бы обратить внимание на грубые, дёрганные движения, не характерные для ползучих гадов, от рождения обладающих своеобразной грацией.       …Вот Шторм уже почти достиг столь желанной цели, но, едва только его голова показалась в просвете между зелёными побегами, как шея тут же оказалась зажата в копыте высокого тёмно-синего существа, хмуро сверкнувшего глазами с вытянутыми горизонтальными зрачками. Змей попытался дёрнуться и зашипел, но угрожающе щёлкнувшие перед мордой зубы и усилившееся давление на шею вынудили пересмотреть своё поведение и послушно обвиснуть в чужой хватке.       — Меня окружают недоумки, — совсем тихо пророкотал низкий голос, после чего его обладатель будто бы растворился в тенях…