Данзо Грин-де-Вальд

            (В "Розовом облаке" вы видели...)       На сложенных шалашом дровах, обложенных камнями размером с кулак взрослого мужчины, в ночной тишине весело танцевали языки огня. Пламя облизывало древесину, издающую успокаивающее потрескивание, а в воздух поднимались струйки белого дыма, теряющегося в окружающих костёр сумерках.       Вокруг царили тишина и темнота, кажущиеся настолько густыми и всеобъемлющими, что складывалось ощущение, будто за кругом света вовсе ничего нет. Впрочем, сидящего на одном из двух брёвен, положенных с двух сторон от костра, одетого в белое кимоно мужчину это не волновало от слова "совсем": он просто смотрел на пламя единственным открытым глазом, в то время как вторую его глазницу скрывали белые бинты, пальцами рук перебирая узелки на тонкой верёвке...       Сколько времени он здесь находился? Может быть день... или год... или десять лет... Время, которого постоянно не хватало раньше, когда постоянно требовалось спешить и принимать решения, будто бы замерло в одном-единственном мгновении, тем самым позволяя вволю поразмышлять о прошлом и будущем. В конце концов, больше ничего не оставалось.       - Это был хороший бой, - заметил беловолосый мужчина, непонятно как и когда появившийся на бревне напротив одноглазого старика, одетый в свободную белую рубашку и плотные чёрные штаны.       - Я проиграл его... сенсей, - оторвав взгляд от пламени, посмотрел на гостя старик, в глазу коего промелькнули узнавание и некоторая напряжённость.       - Невозможно побеждать во всех битвах, - пожал плечами Тобирама Сенджу, после чего криво усмехнулся и добавил: - Я, Хаширама и Мадара - отличное тому доказательство. А ведь когда-то нас называли богами... Смешно.       - Сенсей, я подвёл вас, - констатировал Шимура Данзо, снова опуская взгляд к огню. - Вы и Хаширама-сама доверили нам Коноху, а мы потеряли почти всё ваше наследие.       - Ну... во-первых, ты давно меня превзошёл как в опыте и знаниях, так в силе и мастерстве, - прикрыв глаза, второй хокаге втянул носом запах дыма, поднимающегося от пылающих дров. - Кроме того, Коноха всё же выстояла и сейчас сильна даже более прежнего. Так что, Данзо-кун, прекращай прибедняться и напрашиваться на похвалу: ты уже не зелёный генин, и в твоём возрасте это несолидно.       Бывший глава "Корня" тихо хмыкнул на эти слова, но действительно прекратил попытки самоуничижения. Всё же он безмерно уважал человека, сидящего сейчас напротив, и вряд ли стал бы оправдываться перед кем-либо другим... даже самим Хаширамой (который был слишком наивным идеалистом, а как выяснилось после основания селений шиноби - отвратительным стратегом).       - Ты выполнил свой долг перед Конохой, Данзо-кун, - вновь нарушил молчание Тобирама, внимательным взглядом посмотрев на старика, после чего добавил с чувством вины в голосе: - Но другие долги ещё только предстоит начать отдавать.       - Эдо Тенсей? - понятливо кивнув, всё же уточнил Шимура.       - Когда-то давно, создавая эту технику... я был слишком высокомерен, - отозвался второй хокаге, устремляя свой задумчивый взор в глубину костра. - В мироздании есть вещи, в которые людям лучше не соваться... Жаль, что понимание этого приходит слишком поздно.       - Даже зная цену, я бы заплатил её ещё раз без колебаний, - спокойно заметил старик, небрежным движением левой кисти выбрасывая верёвочку в огонь. - Вы можете сказать, что будет дальше?       Собеседник только молча покачал головой, в извиняющемся жесте развёл руками... а затем растворился в воздухе, будто бы его никогда и не было. Данзо же продолжил сидеть перед костром в одиночестве, вновь погрузившись в свои мысли и воспоминания, заново переживая величайшие победы и сокрушительные поражения. Несмотря ни на что, он был уверен в том, что хотя бы в последние годы жизни всё сделал правильно, благодаря чему на душе установился непривычный покой.       Было непонятно, сколько времени он ждал следующего гостя. Однако же как и в прошлый раз Шимура не заметил того момента, когда в круге света появился кто-то ещё.       - Для тебя есть работа, - прозвучал холодный голос от высокого силуэта, облачённого в церемониальные белые одеяния, с маской демона на лице.       Посмотрев на Шинигами, от которого не ощущалось силы или направленной угрозы, но отчётливо веяло затаённой опасностью, пожилой шиноби молча поднялся на ноги. Он не собирался пресмыкаться, пусть даже перед ним находился бог смерти, но и дерзить, как-либо его оскорбляя не думал.       Эмоции, связывающие душу человека с воспоминаниями успели поблекнуть, словно бы выгоревшая на солнце картина, которую всё ещё можно рассмотреть во всех деталях, пусть она и утратила прежнюю красоту. Но пусть привязанности, которые бывший глава "Корня" всё же обрёл за свою жизнь, и ослабли, но вот разум оставался по прежнему ясным, а воля - твёрдой.       "Свои долги всегда нужно отдавать... так или иначе. Но никогда нельзя забывать о собственных принципах. Если Шинигами для какой-то работы выбрал меня, значит он знает то, что я могу её выполнить. А главное - он знает, что я за неё возьмусь. Если же я ошибаюсь... то ничто не помешает мне заплатить за свою ошибку иным образом", - так думал про себя бывший шиноби Конохи, готовясь сделать первый решительный шаг по новому пути, куда бы он его ни привёл.                   ***       Открыв глаза, он уставился в серый каменный потолок, не имеющий ни трещин, ни иных неровностей. Под ним находился тонкий жёсткий матрац, уложенный на довольно жёсткую узкую лежанку, расположенную у левой стены маленькой комнатки без окон, которая была не более пары метров в длину и ширину, но при этом не меньше трёх метров в высоту. Никаких источников света обнаружить не удалось, но при этом вместо кромешной темноты помещение заполнял приятный полумрак.       "Карцер", - пришла на помощь своя-чужая память, в данный момент больше похожая на море из осколков зеркал, в которых отражаются те или иные события жизни.       Так как прямой угрозы жизни не ощущалось, а в сером каменном мешке, непонятно как освещаемом и проветриваемом, из примечательных вещей имелись только лежанка, ночной горшок и металлическая дверь, можно было спокойно разобраться со своими ощущениями, телом и памятью (тем более, что беспокоиться было о чём). Во-первых, отсутствовала система циркуляции чакры, что ощущалось как утрата дополнительных рук и ног, которые всю жизнь являлись чем-то неотъемлемым, из-за чего их утрата заставляет бояться и считать себя неполноценным; во-вторых, у него были оба глаза, которые видели абсолютно одинаково, что из-за привычки носить повязку поверх имплантированного додзюцу вызывало дополнительный дискомфорт; в-третьих, осмотр рук показал, что тело принадлежало молодому мужчине, который не пренебрегал физическими упражнениями, учился владеть мечом, но не сражался по-настоящему, не знал крестьянского труда, а ещё - ухаживал за ногтями.       "Аристократ... ну или сынок аристократа", - привычно отметил разум, пока шиноби принимал сидячее положение, складывая ноги в позу "лотоса", а руки в печать концентрации (отсутствие чакры вовсе не делало его беззащитным, как и не являлось причиной перестать считать себя воином).       Чистая белая рубашка и чёрные плотные штаны, довольно свободного покроя, своим видом только подтверждали первый вывод мужчины. Ткань была слишком добротной, а швы - ровными, аккуратными, чтобы их мог позволить себе кто-то беднее торговца средней руки... пусть они и предпочитали одеваться во всё пёстрое и дорогое, дабы бросить пыль в глаза впечатлительным клиентам, в то время как настоящие богачи в первую очередь заботились об удобстве (что отличало их от аристократов, пестрота одежд коих демонстрировала их статус в обществе).       "Что же, жизненная и духовная энергии во мне есть, но они не смешиваются, а заполняют тело на разных уровнях материальности. Воспользоваться ими я смогу, но только для моментального усиления-укрепления, либо для направленного неструктурированного выброса. На большее без СЦЧ рассчитывать не стоит. Ощущается ещё какая-то энергия, которой довольно много, но как к ней подступиться я пока не знаю. Вывод? Тело в хорошей форме, так что за счёт эффекта неожиданности я смогу одолеть в открытом бою одного молодого генина. А если буду действовать с умом, то и команду из трёх человек уложу. В конце концов шиноби, достигший уровня каге, даже без чакры - это профессионал, умеющий выживать и убивать", - убедившись, что не столь беспомощен, как могло бы показаться, мужчина решил разобраться со своими-чужими воспоминаниями, в чём ему должны были помочь практики работы с сознанием, правдами и неправдами узнанные у клана Яманака.       Замедлив дыхание, а следом за этим и сердцебиение, обитатель камеры стал погружаться в своё подсознание. Он не опасался производить подобные манипуляции сейчас сразу по двум причинам: во-первых, его держали в карцере, который является местом отбывания проступка для провинившегося воспитанника, ученика или военнослужащего; во-вторых, рефлексов должно было хватить для того, чтобы отреагировать на вторжение в помещение кого-либо постороннего. А память прежнего владельца тела была нужна как воздух...       ...       Его звали Геллерт Грин-де-Вальд, шестнадцатилетний ученик пятого курса Академии Волшебства Дурмстронг. Довольно высокий голубоглазый блондин с чистой светло-розовой кожей, действительно являющийся представителем древней династии, которая когда-то давно пересекалась с некоторыми королевскими семьями. Ныне же у него не осталось по-настоящему близких родственников, ну а дальние, как подсказывали ощущения, предпочтут отречься от "паршивой овцы"...       "Очередной юнец, посчитавший себя уникальным, гениальным и самым сильным. А ведь у него были такие перспективы, которые оказались спущены в выгребную яму из-за нетерпеливости. Отсутствие розг в период полового созревания плохо сказалось на характере", - краем сознания Данзо отметил, что в этом мире год состоит не из четырёхсот восьмидесяти дней, а лишь из трёхсот шестидесяти пяти, из-за чего нынешнему возрасту своего тела можно смело срезать четыре года.       Геллерт родился осенью одна тысяча восемьсот восемьдесят второго (отсчёт вёлся от рождения сына самого влиятельного бога этого мира, который сумел подавить всех конкурентов и стал почти единоличным владетелем), в одна тысяча восемьсот девяносто третьем поступил на учёбу в академию магии Дурмстронг, расположенную в затерянной среди гор долине, где пять лет познавал таинства чар, трансфигурации, зельеварения, ритуалистики, некромантии, прорицания... Недавно, в уже наступившем девяносто восьмом, он нашёл старые записи по демонологии, которая считается запретным знанием, за применение коего могут приговорить к смерти...       "Сопляк нашёл технику призыва, вызвал Шинигами и потребовал дать ему знания и силу, чтобы он мог стать великим и могущественным. Мой патрон дал всё то, что хотел контрактор: знаний у меня много, а запас духовных сил многократно превосходит предыдущего владельца тела. Ещё и заявил мальчишке, вырвав его душу из тела: "Ты мог стать великим и могущественным". Учитывая же, что исторические хроники рассказывали о демонах, которые напускали на людей чуму, уничтожая до трёх четвертей жителей континента, не удивительно, что они всеми силами ограничивают демонологию", - попытавшись себе представить подобную ситуацию в Конохе, новоявленный наследник рода Грин-де-Вальд понял, что его новая жизнь, скорее всего будет интересной, но очень недолгой (впрочем, это зависело от многих факторов, в том числе и того, как произошедшие события будут интерпретированы судом).       Кроме всего прочего, отдельного внимания заслуживало и устройство этого мира: все местные жители делились на магиков и маглов, которые пусть и жили рядом друг с другом, но при этом крайне редко соприкасались, причиной чему был Статут Секретности (некое гендзюцу, вычеркнувшее из памяти простых людей знания о магии, превратив её из реального факта в сборник сказок и мифов). Волшебники и магические существа, делящиеся на разумных, полуразумных и неразумных, скрываются от так называемых маглов (простаков, чернь, простолюдинов...) обитая в закрытых резервациях, ну или скрытых иллюзиями домах. За раскрытие магии перед маглами предусмотрен ряд мер, предпринимаемых в зависимости от степени вины: за фокусы перед группой зевак можно получить штраф, за доказанное применение магии против влиятельного-богатого магла - заключение в тюрьме, лишение сил, смертная казнь.       Что могло заставить волшебников, являющихся местным аналогом шиноби, настолько сильно уступить интересам простаков? Ответ Геллерт узнал на уроках истории, а звучал он как "Святая Инквизиция", которая долгие годы вела против магиков жестокую войну на уничтожение, пользуясь как поддержкой толпы, так и помощью своего бога, паладины коего могли один на один выйти против дракона, чтобы ценой своей жизни остановить хищную тварь. Ну а так как их было много, да и в новобранцах церковь никогда не знала нехватки, верховные иерархи могли себе позволить и куда менее выгодный размен.       По сути Статут Секретности стал компромиссом, который спас обе стороны от исчезновения, так как сильнейшие волшебники могли бы разрушить цивилизацию человечества до основания, если бы их загнали в угол и вынудили не считаться с последствиями (церковные пророки в один голос выли о пробуждении сотен огненных гор, скрытых за тучами золы небесах и холоде, промораживающем землю на десятки метров вглубь). И пусть могло показаться, что изоляция действовала против магиков, на самом деле они получали свою выгоду, так как если не наглели и затирали за собой следы, то были способны неплохо устроиться, на что намекали благородные звания многих семей, нашедших своё место рядом с королями. Так как церковь тоже не могла контролировать все проявления чудес, всё же сила их бога более грубая и прямолинейная, они оставили волшебникам обязанность по поиску новых одарённых, их обучению и интеграции в общество.       В то время как в немагическом мире остались жить простые люди и звери... ну и церковники... в так называемом Магическом Мире, состоящем из десятков анклавов разных размеров, кроме людей-волшебников обитают гоблины (коротышки с зеленоватой кожей, острыми зубами, хищным нравом), вейлы (женщины, способные превращаться в некое подобие птиц... как представители клана Инудзука меняют облик на близкий к собакам), оборотни (куда более близкий аналог собачников, но со своими нюансами), кентавры и многие другие. Перечислять же всех магических тварей вовсе бессмысленно, да и слабейшие из них успешно выживают даже среди немагических сородичей.       Сама магия тоже оказалась интересной энергией, обладателей которой в прежнем мире назвали бы кланом, владеющим улучшенным геномом: если чакра, состоящая из духовной и жизненной составляющих, в большинстве случаев позволяла опираться на собственный резерв, придавая ей форму и свойства собственными манипуляциями, то волшебство оказалось более сложным... и простым одновременно. Во-первых, пусть магию и вырабатывает тело магика (спинной и головной мозг - восемьдесят процентов, все остальные нервные волокна - двадцать процентов), но использовать её для чего-то сколь-нибудь масштабного и сложного трудно, да и болезненно, из-за чего почти все одарённые предпочитают какие-либо концентраторы, собирающие силу из окружающего пространства; во-вторых, магическое поле создаётся вообще всеми живыми существами, пусть из-за неправильного строения нервной ткани они и не способны её направлять, но вот вкладываемые в энергию мысли способны стать по-настоящему материальными... чем пользуются и церковники, и волшебники, заставляющие простаков верить в силу тех или иных символов, слов, действий. Благодаря второму свойству, даже слабые волшебники способны исполнять техники, на которые в иных обстоятельствах у них не хватило бы никаких собственных сил. Ну и в-третьих, чем сильнее одарённый сам по себе, тем выше вероятность получить желаемый эффект, если он очень сильно уверен в своём успехе.       ...       Дверь карцера открылась и Грин-де-Вальд распахнул глаза, устремляя взор на появившихся на пороге мужчин. Один был высоким и зеленоглазым блондином, другой - кареглазым широкоплечим брюнетом с короткой бородой. Оба они носили длинные мундиры красного цвета, опускающиеся до середины бёдер, облегающие чёрные штаны и высокие кожаные сапоги, а артефактами были увешаны словно праздничные деревья (ёлки, если Данзо правильно понял).       - Проснулся, великий томный маг? - съязвил блондин, кривовато усмехнувшись, но тут же его улыбка переросла в оскал, а взгляд буквально заискрил молниями. - Ты хоть представляешь, недоумок, что было бы со всей академией, если бы директор не активировал защиту, а преподаватели не провели ритуал изгнания в тот же момент как услышали тревожный колокол?       "Не так уж они и спешили, раз уж предшественник умудрился продать душу, а Шинигами успел впихнуть в тело мою душу", - промелькнуло в голове Грин-де-Вальда, в то время как он склонил голову и прикрыл глаза, изображая глубочайшее раскаяние.       - Мне жаль... - начал говорить Геллерт, но был перебит.       - Дракону в задницу твои сожаления, недоумок, - зеленоглазый стражник сжал кулаки. - В этом году на первом курсе учится моя сестра. Благодари магловского бога за то, что она не пострадала, а то бы до суда ты не дожил.       - Тихо, Ганс, - ровным голосом осадил напарника второй гость. - Парень и без тебя всё понял. Да и суд начнётся уже через несколько минут... и если ты его хотя бы слабеньким проклятьем наградишь, то займёшь место на скамье обвиняемых.       - Знаю я... - с шипением выпустив воздух сквозь сжатые зубы, блондинистый страж взял себя в руки, после чего снова обратился к заключённому: - Вставай и иди за нами. Суд будет показательным и пройдёт в обеденном зале... в присутствии всех старших учеников, совета покровителей, ну и самых влиятельных родителей.       "Показательная порка? Решили устроить представление... Что же, я им подыграю", - думая так, шестнадцатилетний юноша (как же глупо он себя чувствовал из-за разницы в продолжительности года), поднялся с лежанки и, сунув ноги в неудобные туфли, вышел из карцера вслед за конвоирами...             (Конец воспоминания).                   ***       "Добротная крепость", - шагая в жутко неудобных туфлях по широкому коридору с высоким потолком, освещаемому вставленными в металлические кольца факелами, горящими бездымным магическим пламенем, Данзо-Геллерт скользил взглядом по серым каменным стенам, сложенным из массивных блоков.       Насколько новоявленный Грин-де-Вальд знал из памяти предшественника, упивавшегося получением любых знаний, до которых только дотягивались его руки, каждый булыжник являлся самостоятельным артефактом, которые объединялись в сложную систему цитадели. Чар, которые были вплетены в стены, полы и потолки в общий доступ не выставляли, но о том, что они из себя представляют на самом деле можно было судить по косвенным признакам...       - Не отвлекайся! - прикрикнул на арестанта один из стражников, относящихся к международной организации под названием "Аврорат" (теоретически, служащие данной структуры должны быть непредвзятыми служителями закона, подчиняющимися напрямую лишь Международной Конфедерации Магов, но на деле каждое из отделений кормилось с рук министерств, устанавливающих правила в отдельных странах). - Ты не на прогулке.       Ничего на это не ответив, не желая зря провоцировать блондина, и без того негативно к нему настроенного, Геллерт ускорил шаг. В конце концов голые стены изучить он мог и в другой раз, а в мрачных ответвлениях подземелья, находящихся справа и слева от основного коридора, вовсе не было ничего интересного.       Трое мужчин поднялись по широкой лестнице на первый этаж твердыни магов, где обстановка была не такой унылой: под потолком висели старинные медные люстры с всё теми же факелами, в нишах стен неподвижными статуями стояли големы в виде рыцарских доспехов, в большинстве мест каменную кладку прикрывали магические гобелены, рисунки на которых беззвучно двигались повторяя одни и те же действия. Сам воздух здесь дышал древностью и магией, и если бы Данзо не был старым циником, а являлся каким-нибудь впечатлительным гражданским или эмоциональным генином, то на него это подействовало бы куда сильнее.       Но вот они миновали несколько перекрёстков и лестниц, и вышли к широким двустворчатым дверям, которые могли бы служить воротами в небольшой крепостной стене. Там их ожидали ещё двое носителей красных мундиров, один из коих произнёс некую фразу в брошь, приколотую к воротнику слева от середины груди.       - Говори правду, только правду и ничего кроме правды: ложь, в твоей ситуации, сделает только хуже, - посоветовал темноволосый конвоир. - Так как ты - последний из рода, совет будет снисходителен.       - Лучше бы на тебе этот род и прервался, - процедил блондин. - Незачем идиотам оставлять потомство.       "Тут ты прав. Надеюсь, что твои дети унаследуют гены матери, а то с любовью их отца говорить не по делу их ждёт немало бед. Это ведь надо додуматься - оскорблять наследника пусть малочисленного, бедного, но благородного рода ещё до того, как ему вынесли приговор? А ведь если меня оправдают, то пользуясь воспоминаниями, перенесёнными в омут памяти, я смогу вызвать тебя на дуэль. Ну а так как несовершеннолетним со взрослыми драться нельзя, мне разрешат выбрать защитника... коим может стать любой наёмник", - разумеется, Геллерт не стал озвучивать свои мысли, как и не собирался привлекать к себе чрезмерное внимание различных влиятельных личностей, но вот обиженный ребёнок вполне мог бы "закусить удела".       Омут памяти был ещё одним удивительным изобретением волшебников этого мира, наряду с летающими мётлами. Если бы в прежней жизни у главы "Корня" была возможность извлекать информацию прямо из голов пленников, чтобы затем со всеми удобствами с ней ознакомиться, то Коноха стала бы недосягаемой величиной для всех других селений шиноби задолго до момента его гибели. Общедоступные устройства полёта, делающие волшебников крайне мобильными существами, вызвали бы зависть у любого командира оперативной группы, вынужденного прыгать по веткам деревьев будто белка.       Широкие двери дрогнули и стали медленно открываться, выпуская яркий свет из большого зала цитадели знаний. Тут же блондин подтолкнул заключённого в спину, заставив сделать неловкий шаг, чего так и не заметили ни двое стражей входа, ни его напарник.       В оглушительной тишине молодой человек направился по белому мраморному полу прямо к возвышению, где стояла трибуна судей, одетых в чёрные мантии с глубокими капюшонами, полностью скрывающими лица. Бесформенная ткань не позволяла понять, мужчины это или женщины, но как подозревал Геллерт, одним из троицы являлся директор данного учебного заведения.       Справа и слева от импровизированной дорожки стояли ряды жёстких деревянных скамей, на которых сидели мужчины в камзолах, фраках, мантиях, женщины в строгих платьях, ну и конечно же студенты пятого, шестого и седьмого курсов обучения. И если взрослые волшебники сохраняли на лицах невозмутимость, лишь изредка позволяя себе бросать осуждающие, снисходительные, ну или пренебрежительные взгляды, то ровесники осуждаемого вели себя более энергично...       "Молодые шакалята, готовые растерзать оступившегося лидера", - хмыкнул про себя Данзо, примерно уже представляющий себе, как морально накрутили подростков, чтобы те буквально пылали негодованием и даже не думали вступиться за бывшего друга.       - Геллерт Грин-де-Вальд, вы обвиняетесь в проведении ритуала по призыву демона в стенах учебного заведения, что грозило гибелью для семи курсов учеников из нескольких стран, - гулким рокотом прозвучал голос, источником коего мог являться любой из трёх судей. - Свидетели уже ознакомлены с доказательствами, предоставленными следствием. Вы признаёте свою вину?       - Нет, - высоко держа голову, ответил голубоглазый блондин, глядя на центральную из фигур.       Начавшийся было ропот был прерван ударом деревянного молотка по трибуне. После наступления тишины тот же неопределяемый голос объявил:       - Ввиду тяжести совершенного преступления, а также беспрецедентности нынешней ситуации, для скорейшего вынесения приговора... судом было решено применить к подсудимому сыворотку правды. Разрешение директора учебного заведения, являющегося временным опекуном Геллерта Грин-де-Вальда получено.       Новая волна ропота была заглушена ударами молотка по трибуне, после чего авроры, выполняя приказ судей, сперва завели руки светловолосого юноши за спину, затем запрокинули его голову, после чего при помощи пипетки накапали в горло зелье, заставив его проглотить. Тут же вокруг подсудимого возник прозрачный барьер, пропускающий звуки только изнутри, ну а стражи закона вынужденно вышли за его пределы.       - Первый вопрос, - объявил голос судьи. - Ваше имя - Геллерт Грин-де-Вальд?       - Да, - Данзо не видел причин сопротивляться желанию ответить, пусть благодаря ментальным техникам и чувствовал, что может как согласиться с этим утверждением, так и возразить на него.       "Хорошо, что они не решились использовать ментальную магию для допроса. Это было бы куда опаснее. Но работать с памятью несовершеннолетних волшебников запрещено, так как это может привести к ментальной травме, а в последствии и безумию", - бывший глава "Корня" был искренне благодарен предшественнику за то, что тот ознакомился с законами магического мира, пусть от страны к стране они несколько отличались.       - Вы проводили ритуал призыва демона в стенах этой школы? - вновь прозвучал вопрос судьи.       - Нет, - совершенно честно ответил Данзо (в конце концов демона он никогда не призывал, а тем более - в этом мире).       После этого короткого ответа в зале повисла тяжёлая тишина...