Раз за разом

Звон будильника больно бил по ушам. Эта некогда любимая Рэем мелодия уже ему осточертела. Каждый чёртов день начинался со звона будильника, щебетания птиц за окном и её яркой, нежной улыбки. Рэй уже давно запомнил хронологию событий, происходящих этим проклятым утром. Сначала дребезжащий звон будильника, который он уже второй год не мог заменить, потом мягкие шаги по скрипучему полу в коридоре, робкий скрип двери и её тихий, ласковый голос, желающий ему доброго утра и призывающий вставать. Всё это когда-то давно нравилось ему. Когда-то, но не сейчас. Как он и предполагал, вскоре в коридоре послышались мягкие осторожные шаги. Он узнал бы их из тысячи других шагов. Так могла ходить только она, Эмма Скайлер. Его бесконечно безбашенная, вечно лохматая, самая лучшая и любимая Эмма Скайлер. Его драгоценное солнышко, его яркая девочка, его рыжая бестия с бесконечно глубокими зелёными, точно изумруды, глазами, в которые он мог смотреть часами. Так же тихо, как и всегда, она подошла к двери и робко приоткрыла её, просунула в небольшую щель рыжую голову. На её губах играла улыбка — это Рэй знал наверняка. Эмма всегда ему улыбалась, особенно по утрам, когда приходила будить. Нежно так улыбалась, с любовью. И когда-то давно он любил просыпаться каждое утро и видеть её улыбающееся личико, чувствовать её тёплые маленькие руки на своих волосах и мягкие губы на холодной щеке. Но всё это уже давно в прошлом. — Доброе утро, Рэй, — её мягкий голос разрушил молчание, прерываемое только звоном будильника. — Вставай скорее, а то опять проспишь, — с беззлобной усмешкой добавила она, бросив короткий взгляд на часы. — Завтрак уже на столе. — Ага, сейчас встану, — машинально ответил он, стараясь отыграть утреннюю сонливость, с которой он всегда отвечал ей. Когда рыжая макушка скрылась за дверью, Рэй с тяжёлым вздохом опустил ладонь на кнопку будильника, и его пронзительный писк наконец прекратился. Голова всё ещё невыносимо болела, но он всё же заставил себя подняться, умыться, причесаться и одеться. Эти действия надоели ему до тошноты, но он из раза в раз выполнял их. Просыпался от визга будильника, слушал тихий голос Эммы и собирался в школу. Изо дня в день он проживал одно и то же и всё никак не мог разомкнуть этот порочный круг. Он пытался первое время изменить ход событий, но у него ничего не получилось. И в конце концов он просто смирился с неизбежным. На кухне его ждала Эмма. Она как всегда ослепительно улыбалась ему, звонко смеялась, воодушевлённо рассказывала о том, что они с Норманом приготовили ему сюрприз, а он просто молча слушал её, скрывая за лёгкой улыбкой всю ту боль, что он сейчас испытывал. Улыбаться сейчас не хотелось совсем, как и есть, но Рэй всё равно пересиливал себя и делал это. Хотя бы ради неё. Ради них обоих. В школе они встретились с Норманом, который поздравил его с днём Рождения, выслушали тонну других поздравлений, болтали и дурачились на уроках. Точнее, дурачилась одна Эмма, а Рэй просто делал вид, что ему весело. Он уже и не помнил, когда в последний раз по-настоящему улыбался и когда он действительно был счастлив. С тех пор, как начался этот кошмар, он не чувствовал более ничего, кроме прожигающей грудь боли и отчаяния. Он уже и позабыл о том, что это такое — веселиться. Искренне он мог только кричать от отчаяния и безысходности и рыдать, словно маленький ребёнок. Но он уже не уверен, что связки выдержат очередной вопль, а слёзы ещё остались. Вечера Рэй ожидал с особенной неохотой. Времени до того, как всё начнётся сначала, оставалось совсем немного. И с каждой секундой, что приближала его к тому роковому событию, сердце Рэя начинало сжиматься всё сильнее и сильнее. С каждым болезненным ударом сердца он чувствовал, как невыносимая тоска снова начинала наполнять его. В районе груди было особенно больно. Настолько, что любой, даже неглубокий вдох давался ему с невообразимым трудом. Рэй помнил всё до мельчайших подробностей. Он помнил её прекрасную улыбку, заливистый смех и искрящиеся радостью глаза. В тот день она запомнилась ему именно такой. А ещё в его памяти отчётливо отпечаталось то, как перед глазами всё поплыло, когда он услышал её истошный вопль. Последний урок подошёл к концу. Это первая стадия. — Рэй, иди сегодня без меня, — голос Эммы заставил Рэя очнуться и вернуться в реальность. — Я хочу зайти в одно местечко. — Я хочу пойти с тобой, — вдруг непроизвольно сорвалось с его уст. Необыкновенные изумрудные глаза вопросительно посмотрели на него. — С чего это ты вдруг?.. — начала было она, но он быстро её перебил. — Не спрашивай. Я просто пойду с тобой, — проговорил он, глядя прямо ей в лицо. Что это? Откуда в нём взялось столько смелости? Рэй не знал ответа на эти вопросы. Но он чувствовал, что делал всё правильно. Сердце вдруг само подсказало нужные действия, и слова сами собой полились из него ручьём. Руки Рэя мелко задрожали от непонимания, волнения и страха, и Эмма прекрасно это заметила. Она чуть нахмурила тонкие брови, мягко накрыла его дрожащую ладонь своей, такой нежной, тёплой и родной. От этого прикосновения по всему его телу прошёлся электрошок. Он уже и забыл, что это такое — чувствовать её тепло совсем рядом. Он совсем забыл, что значит быть любимым ею. Но сейчас внутри вновь зародились эти давно забытые чувства, и они породили в нём нечто иное. Надежду. Её уже давно потухший огонь вдруг вспыхнул с новой силой, заполняя собой всё его существо. — Ты в порядке, Рэй? — раздался обеспокоенный голос Эммы совсем рядом. — У тебя руки трясутся… — Да, я в норме, — выдавив из себя улыбку, проговорил Вильсон. — Ты уверен? Ты побледнел… — взволнованно сказал Норман. — Я в полном порядке, — заверил друзей Рэй. — Просто хочу проследить, чтобы Эмма не вляпалась в очередные неприятности. Ярко-зелёные глаза недоверчиво смотрели на него. Он знал: она с трудом верила в это. В первый раз он как обычно согласился и ушёл без неё, но теперь он так поступить не мог. Нет, только не тогда, когда он потерял её уже больше двадцати раз. Нет, больше он этого не допустит. Главное, чтобы она согласилась, а всё остальное неважно. — Странно всё это… — задумчиво протянула Эмма, но тут же улыбнулась. — Но если ты так хочешь, тогда ладно. В тот момент, когда она согласилась, Рэй почувствовал, как быстро забилось в груди его сердце. Кажется, этот раз будет последним.

***

Идя вместе с Эммой по плохо освещённому скверу и крепко держа её за руку, Рэй размышлял о том, что с ним сегодня случилось. Эти слова сами собой вырвались из него, стоило ему снова услышать эту выученную наизусть фразу. Сердце в тот момент вдруг особенно больно сжалось, с силой ударившись о рёбра. В голове пронеслась шальная мысль: «а что если…», и он на автомате выпалил это. Но не оттого ли, что на него смотрели эти большие, необыкновенно-добрые глаза? Не оттого ли, что её голос был по-особенному мягким, нежным и ласковым? Рэй точно не знал причину. Но сегодня он чётко решил для себя: больше она не умрёт. — Ну вот мы и пришли, — раздался громкий голос Эммы, и это вырвало его из раздумий. Он поднял взгляд и удивился. Эмма зачем-то притащила его к магазину музыкальных инструментов. Но для чего? Насколько он помнил, она не играла ни на одном. Разве что у него самого была гитара. — Что тебе тут нужно? — спросил он, чувствуя, как с каждой секундой к нему возвращалась былая жизненная энергия. — Секрет, — с лукавой улыбкой на губах протянула Эмма. — Подожди меня здесь, я скоро приду. Когда она ловко прошмыгнула за стеклянную дверь магазина, Рэй задумчиво поднял взгляд на серое небо. В голове роилось множество мыслей. Начиная тем, что сегодня заставило его действовать, и заканчивая тем, что же решила купить Эмма. Среди этих беспорядочных мыслей затесалась одна неприятная. Он изо всех сил отмахивался от неё, но сейчас она с особым упорством рвалась наружу. Рэю совсем не хотелось думать о том, что будет, когда они с Эммой зайдут во двор. Воспоминания об этом причиняли ему невыносимую боль. Не хотелось вспоминать события того злополучного дня, когда этот кошмар начался. Но ужасные картинки, словно кадры киноплёнки, сами собой прокручивались перед глазами. Вот она мило улыбается ему, вот махает рукой и быстро убегает. А потом… Потом Рэй, как и в самый первый раз, услышал её душераздирающий вопль.

«Нет, нет! Пожалуйста, нет! Рэй! Рэй, помоги!»

Рэй стиснул зубы и сжал руки в кулаки. К горлу подступил горький ком, перекрывающий доступ кислороду к лёгким. Перед глазами застыло выражение лица Эммы в тот момент — смесь ужаса, боли и отчаяния. Она кричала так громко и отчаянно, что сердце в его груди начинало биться всё сильнее и сильнее. Тогда он не мог думать ни о чём, кроме неё. Но он не успел её спасти. Когда он выбежал на улицу, было уже слишком поздно. Эмма, лежавшая на холодном снегу, уже не двигалась. Тогда он впервые потерял её. Ему исполнилось семнадцать, когда Эмма умерла в первый раз. Именно с того злополучного дня и начался весь этот кошмар. Рэй каждый день просыпался, видел её, живую и невредимую, а вечером снова смотрел на то, как она умирала. Все последующие её смерти уже не так сильно резали по сердцу, но каждая из них оставляла на нём свой неизгладимый шрам. Они болели всё время, не давая ему забыть тот день. Особенно больно становилось тогда, когда он видел по утрам улыбающееся лицо Эммы. Больно было осознавать, что уже вечером оно не будет таким. Рэй пытался её спасти. Он выходил раньше, чтобы встретить её, пытался предупредить, советовал ей изменить маршрут, но всё было тщетно. Ни одна его попытка так и не увенчалась успехом, и к десятой смерти он опустил руки. Он поплыл по течению, отдался отчаянию. Он научился скрывать боль за улыбкой. Научился больше не срывать голос во время крика, держа на руках её бездыханное тело. Научился жить с болью и шрамами на сердце. Но сегодня что-то пошло не так. Сегодня он решил, что всё будет иначе. Сегодня они с Эммой вернутся домой вместе. Сегодня этот кошмар закончится. — А вот и я, — громко произнесла Скайлер, подходя к нему. — Рэй, ты в порядке? — тут же заволновалась она, заметив его состояние. — А? — Рэй вздрогнул и опустил взгляд, из-за чего они встретились с ней глазами. — Да, я в полном порядке. Задумался просто. — Точно? — недоверчиво переспросила она. — Ты весь день какой-то странный… «А ты всё такая же внимательная, Эмма», — с усмешкой подумал он. — Точно, — заверил её Вильсон, улыбнувшись уголками губ. — Так ты купила то, что тебе было нужно? — Да, — кивнула она, прижимая к груди небольшой пакет. — Теперь мы можем идти домой. Но дома мы обязательно поговорим о твоём поведении! — нахмурившись, совершенно серьёзно добавила она. — Обязательно, — согласился он, про себя отметив, что сейчас она выглядела очень даже миленько. Рэй не знал, что ему делать, когда это случится вновь. Не знал, как ему её защитить. Но знание это, впрочем, ему и не понадобилось. Сердце само подсказало, а тело лишь послушно двигалось ему в такт. Когда на них напали, Рэй уже не думал. Он просто делал то, что должен: защищал Эмму. Его куртка была достаточно плотной, чтобы сдержать нож, но даже несмотря на это, он всё равно получил ранение. Просто отвлёкся на парня, полезшего к Эмме, и совсем не заметил, как к нему подобрался второй. Он не знал, куда пришёлся удар, но это было очень больно. Настолько, что в глазах даже потемнело. Рэй потерялся в пространстве. Всё, что он мог видеть перед собой, — это непроглядная тьма. А ещё он слышал крики, хруст снега и приближающийся визг сирен. Последним, что он хорошо запомнил, был истошный вопль Эммы. Такой же, как и тогда, в первый раз.

***

Когда Рэй с трудом разлепил глаза, он сначала даже не понял, где находится. Голова гудела, а перед глазами всё плыло. Он зажмурил их, а через минуту открыл снова. Фокус немного восстановился, и теперь он мог разглядеть белый потолок. Стоп, что? — Рэй! — услышал он знакомый голос над самым ухом. — Рэй, ты наконец-то очнулся! Слава Богу… Медленно повернув голову, Рэй замер. Сонливость как рукой сняло. Рядом с ним, лучезарно улыбаясь, сидела Эмма и смотрела на него блестящими от слёз глазами. По её бледным щекам медленно стекали солёные капельки, падая на подушку и оставляя на ней мокрые пятнышки. Своими дрожащими маленькими ладошками она сжимала его руку. — …Эм… ма? — одними губами прошептал он, неверяще глядя на неё. — Ну а кто же ещё? — неизменно улыбаясь, прошептала она и ласково погладила его по волосам. Рэй ещё минут пять молча глядел на неё, живую и невредимую, прежде чем по его щекам тоже потекли слёзы. Он крепко сжал пальцами тонкую ладонь и прижал её к своей груди, прямо к сердцу. Внутри вдруг стало так легко, так тепло, словно той боли, что он испытывал ранее, и не было никогда. Сердце в грудной клетке быстро-быстро забилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Шрамы, оставшиеся на нём, будто бы перестали существовать. Рэй больше не чувствовал боли, раздирающей его изнутри. Сейчас его переполняло счастье. Она здесь. Она жива. — Жива… — еле слышно прошептал он, глядя на неё. — Жива, жива, жива… — Эй, Рэй, ну ты чего? Конечно же я жива, — несколько взволнованно произнесла Эмма, поглаживая его по руке. — Эй, ну ты чего расплакался? Рэй улыбнулся и помотал головой, вытирая с глаз слёзы. — Нет, ничего. Я просто очень рад. — Странный ты какой-то… Он не дал ей договорить. Крепко прижал её к себе из последних сил, зарывшись носом в рыжие волосы. Она недовольно ворчала, неохотно сопротивлялась, но очень быстро сдалась, отдаваясь этим объятиям. И, ощущая рядом с собой это родное тепло, Рэй чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Потому что она, его всегда безумная, вечно лохматая и неизменно яркая Эмма Скайлер жива. И она больше не умрёт.