К-Корона

— Наш этаж. — недовольно пробурчала девушка, открывая перед артистом дверь. — Зря вы захотели именно сюда, зрелище не из лучших. — О чем ты? — К нам привозят очень много пенсионеров, которых дети бросили на произвол судьбы. За время пребывания у нас, мало к кому приезжают навещать. Очень мало, Николай. Наши профессионалы делают все что можно, лечат совестно и помнят о клятве Гиппократа, но мы не можем дать им именно ту любовь, которую могли бы дать дети. Вот так вот, Николай. Я каждый день вижу их глаза и вижу их грусть, и как тут не стать стервой?! Дабы не заплакать, Юлия поскорее поспешила заскочить в ближайшую палату и скрыть от блондина наполненные печалью глаза. В палате лежала пожилая женщина лет шестидесяти.Ник остался в дверном проеме, а Юлия подошла к женщине и присев у ее постели, что-то начала спрашивать. Девушка показала себя как ответственный и заботливый врач, чем очень впечатлила Баскова. Держа за руку, Юля уверяла женщину, что все наладится и она вскоре пойдет на поправку, успокаивала ее улыбкой и приятными словами. Оставаясь все там же, в дверях, мужчине стало не по себе, он поменялся в лице и вышел в коридор. Совсем скоро к нему вернулась Юля. — Вот так вот… Ежедневно мне приходится давать надежду безнадежным больным. Пока в отделении только один такой пациент, остальные действительно идут на поправку. Но вы хоть понимаете, каково это видеть, знать и чувствовать? — Я ежегодно жертвую вашей больнице не малые суммы денег, в поддержку… — Как вы не поймете, Николай, материальное это одно, а общение с этими людьми, это совсем другое. Пойдемте, заочно познакомлю вас с больными… Вот слева, палата на четверых, мужчины прибыли в разное время, самый молодой из них тридцатилетний парень, сильный, волевой, смотришь на него и душа радуется, настолько он ценит жизнь и борется за нее. А самому почетному уже восемьдесят два и знаете, что самое обидное? За две недели к нему не разу не приехал сын, он ждет его ежедневно и постоянно спрашивает никто ли не приходил… Справа у нас две женщины, пятьдесят четыре и семьдесят девять, истории во многом схожи. Одна из них сказала, что в жизни нету смысла, когда дети забывают родителей. — Все прекрати… — артист едва прихватил ее за локоть и посмотрел в глаза. — Ты делаешь большое дело. Я бы наверное так не смог… А скажи, им всем есть куда возвращаться, после выписки? Юлю удивил вопрос певца, она сдвинула плечами, но ответила. — Не всем. Нужно смотреть персональные карты. Некоторых привозят с улицы, кое кого из домов для престарелых, а еще кого-то просто не забирают. Если в процентах, то таких за год бывает очень много, но мы не можем оставлять их у себя, чаще всего просто находим какие-то дома бесплатного содержания. О чем-то думая, Николай отпустил ее локоть и повернулся к окну. — Можно я здесь похожу, потом спущусь к вам? Главный врач странно удивилась, но поморщившись разрешила. — Ходите. Правда я не знаю, что вам даст созерцание на этих несчастных людей?! Надоест, спускайтесь в мой кабинет. Блондин кивнул, но оставался в том же положении. О чем он думал, в слух не стал произносить и лишь когда Юлия скрылась из коридора, он медленно направился к палате неизлечимо больной женщины, где и провел последующих несколько часов, в разговорах с ней. Спустя два с половиной часа, о нем вспомнили и Юлия поспешила в отделение, дабы посмотреть, чем он так занят и чем его так зацепило отделение тяжелобольных людей. Заглянув в несколько помещений, она его не нашла и лишь в той самой палате, с которой они начинали, девушка увидела его, сидящим на стуле, около постели больной. Сразу девушка не стала звать Ника и из-за двери аккуратно наблюдала, что происходит внутри. Артист держал за руку эту женщину, о чем-то очень тихо с ней говоря. Юля прислушалась, но тщетно и лишь по улыбке самой больной она поняла, что Басков чем-то смог ее развеселить. Подождав еще немного, она вошла и легко положила руку ему на плечо. Ник поднял голову. — Рабочий день помощников подошел к концу, вы можете ехать… — Я поеду немного позже. — так же тихо промолвил он. — Выпишите мне пожалуйста людей, которым некуда вернуться после лечения. Глаза Юлии медленно округлились, но она покорно пошла выполнять просьбу блондина. А он пробыл в отделении до самого вечера. Уже перед уходом, сдал защиту в кабинет Юлии, забрал список и пожелав ей удачного вечера, уехал. А к обеду, вся больница слышала дикие возмущения главврача, которой артист подарил надежду на человечность, а сам с утра так и не появился.