юнмины/вигуки

— Ты заставлял меня гореть, когда мир вокруг потухал. Ты тушил о мои запястья спички, издевался надо мной больше всех, но… твоя улыбка заставляла забывать обо всем, что творилось со мной. Дым твоих сигарет навеки отпечатался в моём сознании, кажется, я больше не смогу дышать чем-то другим. Твои прикосновения остались шрамами на моём теле. Знаешь, твои нежные касания, мягкие поцелуи, сквозь спущенные ресницы, были в тысячу раз больнее, чем любые избиения за темным углом. — Чимин с трудом выговаривает все слова, пытаясь не сорваться на истерику, — но самое главное — ты вытащил меня из того дна, в котором я существовал всю жизнь. Обещал быть рядом что бы ни случилось, а я поверил, — его первый всхлип, Пак отвернулся от Юнги, чтобы он не видел его слёз, — обещал, но нарушил слово. А я, дурак, не должен был верить с самого начала. Знаешь, я ведь так и хотел, но в определенный момент что-то пошло не так, и моя крепость обрушилась. Судя по подрагивающим плечам, Чимин больше не сдерживался. Он с глупым, почти умоляющим выражением лица смотрел на виновника этих слёз, который, по правде говоря, всегда им был. А напротив него — Юнги. Он стоит и по его выражению лица кажется, что ему вообще дела нет до этого парня. Холод. Лютый холод. Такой, какой был всегда между этими двумя. Только вот раньше он был вполне реальным, а прямо сейчас — маска Юнги, которая отлично скрывает бушующий внутри огонь и подавляет желание обнять. А Чимин всё ещё смотрит. Так отчаянно пытается высмотреть в глазах напротив теплоту, но не находит ничего. Пожалуйста, перестань смотреть, прошу, иначе я не выдержу и сорвусь к тебе. И Чимин отворачивается, словно прочитав его мысли. И неизвестно кому из этих двоих больнее. Наконец, он принимает решение уйти. Уже не дождавшись ответа. Первый шаг даётся слишком трудно, но он до боли закусывает губу и сжимает ладони в кулаки, зажмурившись. В памяти всплывают все моменты, когда были они — вместе, вдвоём. Как его затащили в темный угол хулиганы, а в их главе был сам Юнги, который тогда его не пожалел. Его бесконечные оскорбления, когда он пришел в своём новом радужном свитере, как он растоптал его. Когда Чимин впервые понял, что ощущает к Мину что-то большее, чем просто ничего. Но ведь мама всегда говорила, что мальчики не плачут. Так какого черта сейчас Чимин льёт слезы? Ему всегда говорили, что мальчики не любят. Почему его сердце разрывается от боли? Его первая протянутая рука, когда он понял, что вообще-то переборщил. Когда он впервые обнял Пака, когда увидел, что тот тихо плачет. Юнги впервые заступился за парня, когда его толкнули в коридоре. Их первый поцелуй. Тогда, под дождем, насквозь промокшие и отчаянные они впервые соприкоснулись губами. Их первое свидание — ночью, он в голубом тоненьком свитере, а Юнги одолжил свою куртку. И тысячи других воспоминаний, которых слишком много и тех, что слишком давят. Потому что больше этого не будет. Больше он не сможет обнять его, прижать к себе и поцеловать. Не сможет прикоснуться или плакать, положив голову на плечо. Чимин уходит, забирая с собой кусочек Юнги, сам того не подозревая. Он всё ещё думает, что Мину плевать и от того ещё больнее. «Ты нужен мне, не уходи, останься» — кричит сознание. И тут Юнги крепко перехватывает его запястье, до боли сжав. Он сокращает расстояние за считанные секунды, возникшее между ними, которое было не пять шагов, а миллион, по ощущениям. От этого касания у обоих кислород перекрыло и стало слишком трудно дышать. Но это уже совсем не важно, ведь уже в следующую секунду Юнги яростно впивается в его губы — в этом поцелуе всё, что чувствует парень. В нём его отчаяние, с которым ему пришлось жить эти мучительные недели, а главное — нежелание отпускать. Оно достигло своего апогея в этом маленьком заброшенном классе, с которым связано слишком много. А Чимин отвечает на поцелуй — так же неумело цепляется за ворот его рубашки и глубже вдыхает, потому что вот-вот упадет от нахлынувших эмоций. Юнги это чувствует и садит на край парты. Медленно — пуговица за пуговицей, начинает его раздевать. У Чимина от его действий голова кругом, он почти не дышит — боится. Боится, что это всё сон и он скоро снова проснется в своей пустой холодной комнате один. Мин целует его в шею, спускаясь ниже и ниже, словно извиняясь за всё, через что пришлось пройти Паку. Он растегивает пряжку его ремня, а Чимин хнычет недовольно: — Ты всё ещё одет. На что Юнги лишь усмехается, наблюдая за надувшего губы парнем. Чимин начинает медленно стягивать с него свитер и поцеловал в ключицу, не удержался. Он аккуратно гладил наполовину вставший член, а Юнги не выдержал и повалил его на парту. Чимин смотрит на него с таким желанием и нетерпением, игриво закусив губу. На Мина это срабатывает безоговорочно и он тут же раздвигает его ноги. Сначала он медленно и неторопливо вводит первый палец и начинает двигаться. По тому, как Чимин ломает брови, кажется что это не очень приятно. Но вот палец начинает скользить лучше, как Мин вводит второй. Тут Чимина кроет — он начинает стонать. Так, как умеет только он и только с ним. — П-пожалуйста, я хочу… — у Пака перед глазами всё плывет и он не может воспринимать информацию из вне, все его внимание сосредоточено на этих ощущениях. — Хочу, чтобы ты сделал это, Юнги. Его просьбы всегда действовали безотказно. Поэтому уже в следующую секунду в Чимина упирался твёрдо стоящий член. Он начал быстро и размашисто двигаться, а Чимин неистово стонал и до боли вонзил ногти в его запястья — останутся следы. Юнги дурак, если думал, что мог бы так просто отказаться от этого. И ведь не смог. Край парты больно упирается в спину Пака, но это последнее, о чём он думает, ведь прямо перед ним сейчас он. Юнги смотрит на лежащего Чимина. Какой же ты красивый. Твои истерзанные мной губы, глаза, руки, запах — ты весь идеал. Мой. Только мой. Эта мысль поразила Юнги, но уже в следующую секунду он оставил на шее Чимина пару краснеющих засосов. — Мой, — Мин смотрит на тяжело дышащего парня с такой любовью, которая способна города рушить. — Твой, — Пак притягивает к себе его и снова целует, на этот раз медленно и с благодарностью, которая больше, чем просто спасибо значит. Я люблю тебя. Люблю каждый твой вдох, каждый выдох, каждую улыбку и слезникку. Я пойду за тобой куда угодно, хоть в ад, хотя я оттуда и пришел. Чимин думает, что Юнги зажигает звёздочки на небе, но на самом деле он вылез из самого дна происподней, чтобы забрать его с собой. Но не смог. И как только осознал это, пытался уйти, но не получилось. Он привязан к Чимину самыми крепкими цепями, которые любовью величают. Не отпущу.