Как не умереть

За мной даже не было погони, как в боевиках. Точнее была, но немного иная: на пятки наступали угрызения совести. Раньше, когда я крала клинок у Серафима, врала в глаза Люциферу и вообще кому только можно, я не чувствовала такого свинца на душе. Была уверена в том, что поступаю правильно. Я слушалась маму, делала всё, что она прикажет, будто это истина в последней инстанции. Жаль, что теперь для меня пути назад нет, и раз заварила кашу, то до конца расхлёбывай. Немного поблуждав в лесочке (как без этого), я добралась до святилища. Любит моя мать выбирать такие места, до которых только раком и боком добраться можно! Хоть и выбирала не совсем она. Я одолела эту ужасающе длинную лестницу и, наконец, увидела знакомые очертания. Да, походу это и вправду скрытое место, ведь ныне я его не замечала. Большая площадь с расписными колоннами, поддерживающими развалившиеся своды. Посередине стоял жертвенный алтарь, а на нём возложено перештопанное людское тело. Наверно людское. Я отдёрнулась, словно от кошмарного сна и зажала глаза. Это правда происходит? Моя мама, которая несколько лет была живая и здоровая, лепила не самые вкусные котлеты сейчас будет призывать разрушителя миров? Но, открыв их, я не увидела своей родной комнаты и рядом снующей Мими. Я увидела лишь жертвенник, а также потрясающий вид, открывающийся на всю школу. Не такой большой остров, плавающий средь облаков, но обрамлённый горами, как эта. Вид завораживал: ночное небо, усеянное миллиардами звёзд. Мисселина говорила, что те, кто умирают на небесах — превращаются в эти самые звёзды. Её мягкий голос, который так отчётливо пронёсся в моей голове, совсем скоро станет лишь поблёкшим воспоминанием. — Здесь красиво, правда? — раздался голос за моей спиной. Я постаралась собраться. Нельзя подавать виду, Вики. Обернувшись, я увидела всю сияющую мать. Она была одета совсем как ангел, во всём белом, что подчёркивало явную непрактичность этого роскошного одеяния. В руках она держала свой клинок. — Надеюсь, ты пришла не с пустыми руками. — сказала она с явным недовольством, вспоминая прошлые мои попытки. Я постаралась не сплоховать и так же важно ответить: — Не с пустыми. Держи. — я выудила из внутреннего кармана заветный амулет. Глаза матери сразу загорелись, как у сороки. Она выхватила из моих рук реликвию и с почти детским восторгом начала осматривать её. — Ах, как давно я хотела заполучить эту прелесть… И вот наконец, такой счастливый день настал для нас с тобой. Как я рада… — её голос был наполнен радостью и нескрываемым ликованием. — А ты? Она внимательно вглядывалась в моё лицо. Я еле сдерживала свой гнев на саму же себя, чуть не тряслась от боли, которую потихоньку начала понимать. А может, мама права и я всё сделала правильно? Тогда почему меня так гложет совесть?.. — Да, очень. — выдавила из себя я. По озадаченному лицу мамы я добавила, хоть и с трудом: — Просто… Просто устала. — в принципе, это была правда, только очень маленькая её часть. Ответ ей не очень понравился. — Не кори себя. Все твои «друзья», тот же Люцифер — все они трусы и глупцы. Они испугались истинной силы решили верить в своих глупых божков, как Шепфа. Ты правильно делала, что им не доверяла. Мои кулаки сжались от ярости, а мама, как ни в чём не бывало, отвернулась и возложила нужные артефакты на алтарь. На месте где у людей сердце лёг амулет Сатаны, на зашитых глазных орбитах покоились глаза Немезиды, а в руку уложился кинжал, который мама до этого вертела в руках. Стараясь успокоить дыхание, я только отошла на задний план. Она немного удивилась и прокомментировала моё позорное отступление: — Не хочешь участвовать в обряде? Жаль, такое зрелище пропустишь. Ага, то, как какой-то мужик будет убивать моих некогда друзей, классное зрелище. А могла бы спать, уткнувшись в плечо любимого демона, но вот есть один нюанс — время. Я его не поверну вспять, как бы того не хотелось, не исправлю своё гнусное прошлое. Видимо для этого оно и существует, не давать шанса хоть раз оступившимся. И остаётся только ждать того самого судного часа, ради которого я подвергла всех своих близких предательству. Люцифер со своим отцом уже прокляли меня по десять раз, а вся школа уже поставлена на уши. Надеюсь, что время не будет со мной играть и «вылечит» все мои душевные раны, которые я сама себе и нанесла. Хах, смешно. Я и забыть успела, что время не лечит. Вот полуживой пример перед глазами и я сейчас не про мать, а про того, вокруг кого она сейчас кружит. А столько времени прошло, но Он всё равно не может простить ангелов и своего отца-детоубийцу. Ритуалы всегда выглядят эпично, но в этот раз я просто не могла смотреть на её завывания и на краснеющее небо над головой. Так выглядит конец света?.. Я запустила руку в карман и вытащила свой кулон. Воспоминания ярким вихрем пронеслись в голове, когда я смотрела на застывший янтарь. Мне кажется или он был раньше насыщенней?.. Во всяком случае мне это придало решимости. Достаточно сильной, чтобы убедиться, что ритуал не закончен, а время ещё есть. То самое, которое не вылечит меня уже никогда. Я покрепче сжала клинок и медленно повернулась. Мама всё ещё колдовала около пьедестала, а небо всё больше окрашивалось в алые тона. Раз шаг. Два. И я вырываю кинжал из ножен и со всей дури перерезаю горло культистке. Она не поняла в чём дело, как сразу начала захлёбываться собственной кровью. Я отбрасываю клинок в сторону и смотрю, как женщина умирает на моих глазах. Ни предсмертного слова, ни печального вскрика: достаточно быстрая, но от этого не менее кровавая смерть. Осознание накрывает с головой, и я, падая на колени перед телом, кричу от накопившейся боли. Это ли есть плата за предательство? Определённо. Простят ли меня? Нет. Слёзы сами невольно стекали по подбородку. Только одна непреложная истина вселяла надежду на не самый печальный исход моей жизни: Что-то кончается, что-то начинается.