Детка?

После больницы Дин оправился скоро, а вот… Вот после смерти отца так и не отошел. Сэм наблюдал за братом, стараясь, чтобы тот его не видел. В принципе он бы его и не заметил. С утра до ночи Дин лежал под Импалой. Конечно, это его Детка, любимая машина, их дом, но вот Сэм скорее оставил бы ее тут, на свалке Бобби. Он все не верил, что эта груда металлолома сможет вновь бегать. Говорить Дин не хотел. Ни об отце, ни о чем бы то ни было. Просто «Хэй, Сэм!», «Да, Сэм», «Нет, Сэм», «Подай ключ, Сэм». Он всегда умел делать такой вид… Ну, словом, будто ничего и не произошло. А Сэма как раз это бесило. Он все пытался завести беседу, но Дин обрывал его самым грубым образом. - Ну как машина? - какой это раз? Десятый? Двадцатый? Сэм уже, если честно, сбился со счету. - Не очень, - Дин всегда отвечал вот так. Коротко и быстро, будто сами вопросы, само присутствие Сэма его раздражало. - Я-ясно, - по правде говоря, у Сэма не осталось ни единой идеи, как можно было бы проговорить с братом больше, чем две минуты. - Может помочь? У Дина что-то грохнуло, упало. Видимо, он немало удивился. - Тебя под капот? – в голосе брата слышалось некое призрение. – Не надо. - Может, что-нибудь еще? - в такие моменты, когда он стояла вот так, высоченный, нескладный, не знал, куда деть свои руки, не знал, что говорить, Сэм чувствовал себя школьницей, по уши влюбленной в Дина и пытающейся намекнуть ему на свои чувства. А Дин, как и всегда, - динамо! Винчестер-старший вылез из-под машины и поднялся на ноги, зло взглянув на брата. - Хватит, Сэм. - Что хватит? - косить под дурочку, кажется, тоже одна из стратегий этих школьниц. - Хватит предлагать помощь, – брат прошел мимо к своему столику с инструментами. Да он ими больше интересуется, чем Сэмом! – Хватит спрашивать, как я. Я в порядке. В полном, поверь. - Ладно, - Сэм сдался, - я просто… Мы у Бобби уже неделю… А ты ни слова не сказал об отце. Похоже, так и надо было делать. Идти напролом. Дин повернулся и вскинул бровь. - А знаешь, ты прав. Иди… - в его лице что-то дрогнуло, и Сэм обрадовался. Наконец- то он сбросил свою маску безразличия. - Я положу голову тебе на плечо, мы всплакнем, обнимемся, нам станет легче. Обоим. - Не надо, Дин, – ну или не сбросил. – Папа мертв, кольт исчез, и я уверен, что за этим стоит демон. А ты делаешь вид, что все в порядке! - даже у всегда терпеливого и спокойного Сэма терпение начало подходить к концу. - А что мне делать? - Что-нибудь! Хоть что-нибудь! Ты что, не хочешь отомстить?! А вместо этого, ты торчишь целыми днями под проклятой машиной! - Отомстить? – кажется, Дин разозлился. Не взбесился, а именно разозлился. От него волнами исходил холод, что Сэма аж передернуло. - Да! - Отличный план. А тебе известно, где Демон? Ты разобрался в записях отца? Лично я – нет. Но даже когда мы его найдем, Сэм… Оу, хотя постой… Кольт исчез! Но ты что-нибудь придумаешь. У нас ничего, Сэм! Ничего. Поэтому, мне остается что? Чинить машину! И все. Тот разговор так и остался незаконченным. Все плавно перешло на их новое дело, знакомство с Элен, Джо и Эшем. А сейчас, после дела, Сэму вовсе не хотелось спорить. Он, кажется, осознал, и не собирался больше донимать брата вопросами, предложениями. Ему просто хотелось высказаться. Дин теперь возился с покрышками, а Сэм стоял возле багажника. - Ты прав, - парень вздохнул. - О чем ты? - Дин, как и обычно, говорить не хотел. - Обо мне с отцом. Мне так жаль, что в последний день я затеял с ним ссору. Жаль, что почти всю жизнь злился на него. Он умер, наверное, думая, что я ненавижу его. - Сэм вновь сделал глубокий вдох. Глаза пощипывало. - И ты прав. Хоть я и стараюсь сейчас, но… Слишком поздно. Мне не хватает его! И это чувство вины… Мне так нехорошо. Мне плохо. Но и тебе не лучше. Я же вижу. Ладно, не буду мешать. – Винчестер прикусил губу, еще с минуту постоял, переминаясь с ноги на ногу и, развернувшись, побрел обратно к дому. Дин тихо вздохнул, невидящим взором глядя на заднее стекло Импалы. В голове копошились какие-то мысли. Но вот он моргнул и взором окинул фигуру Детки, что лежала сейчас на том, что можно было лишь с натяжкой назвать сиденьем. У парня все сжалось внутри. Кожа ее была мертвенно бледной, глаза едва приоткрыты и мутны. По всему телу - множество синяков, кровоподтеков, ран. Зрелище малоприятное. И как Сэму объяснить, что он именно потому не отходит от машины? Потому, что если не сможет спасти хотя бы ее, точно себе этого не простит. Оставить Импалу у Бобби значило похоронить ее, распрощаться с ней раз и навсегда, как с отцом. А Дин обещал, поклялся. Почему, черт возьми, он?! Почему именно Дин. Кто просил отца продавать за него душу? Кто просил его отдавать сыну Импалу?! Винчестера достала эта ответственность. Перед братом, перед отцом, перед гребанной машиной. Он чувствовал, как в нем волной поднималась злоба, ненависть, отчаяние. Он размахнулся и раз, другой, третий, ударил монтировкой по столь дорогой ему машине. Удары гулом проходили по крышке бампера, отставляя глубокие вмятины. Дин бил, бил, бил, не думая ни о чем, лишь стряхивая с глаз выступающие слезы. Раз за разом, ровно восемнадцать ударов. Девушка вся сжалась, напряглась так сильно, как могла. Терпела. Терпела, пока один за другим на коже выступали багровые синяки, терпела, когда чувствовала, что хрупкие человеческие кости ломаются в ней, в ее воплощении. Терпела, понимая, что Дину это надо. И она – единственная, кто может ему это позволить. Терпела и не издала не единого звука. Ради Дина.