No Maker Made Me

Мелания замерла, позабыв обо всем, и просто уставилась на Страйкера. Баки уже стоял рядом с ним и, кажется, был готов вырубить на месте, если тот начнет говорить. — Какого черта? — Спокойнее, сержант Барнс, — ровно проговорил Страйкер. — Может, мы выйдем втроем и спокойно все обсудим? — спросил он. — Что скажете, синьорина Оливьеро? Мелания почувствовала в голосе откровенную издевку и презрительно посмотрела на Страйкера с его иллюзией выбора. — Иди, — грубо бросил Баки, кивая к выходу. Мелания ощутила острую нервозность. Пусть Баки и мог внушать определенный страх, пусть Страйкер и был человеком, который понимал все возможности противника, пусть его подчинение и легко всем этим объяснялось, что-то было не так. Но Мелания просто пошла за Баки и Страйкером, искренне надеясь, что реакция Баки не подведет, и он успеет что-то сделать, если Страйкер начнет говорить строчки из «Божественной комедии». Они снова оказались на улице. Отошли дальше от дома престарелых, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мелания позабыла все свои восторги по поводу приезда в Италию, планы, которыми тешила себя. Все, что она могла — это смотреть на Страйкера, вспоминая отрывки из лаборатории. Страх, который она испытывала. Ужас, который пережила. Все внутри сжалось от мысли, что это могло повториться. — Я вижу, что и до вас дошла информация, — заговорил Страйкер. — Не Создатель вас сотворил, синьорина, вы — продукт науки, — гордо продолжил он. — Единственный выживший тогда. Один из ученых Гидры скрылся, сменил имя, жизнь, но не смог оставить старых привычек. Ваша мать — сильная женщина. Жаль, что доктор так и не увидел результат своей работы. Вы — очень уникальное создание, — в том же тоне говорил он. — Или теперь почти уникальное, — лукаво добавил. Мелания нахмурилась, анализируя слова Страйкера. Не Создатель сотворил Почти уникальное Создание… Вот кто она для людей вроде Страйкера, Бьюика, даже Старка. Уникальное создание. Интересный научный эксперимент, который мог бы быть полезным. Мысль, что Бог наказал ее за что-то в прошлой жизни, или, может, за что-то наградил такой странной способностью, нравилась ей больше. — Ты получил, что хотел, — заговорил Баки. — Зачем вернулся сюда? — Узнал о смерти медсестры, решил проверить, не оставила ли она чего-нибудь, пока до вещей не добрались родственники. А потом увидел вас. Страйкер отвечал спокойно, но Мелании это не нравилось. Все слишком просто. Но одновременно тревожно. — Если вам интересно, то ничего стоящего внимания я не нашел, — продолжил Страйкер. — Разойдемся по-хорошему? Что скажете? У меня есть все, чтобы продолжить работу без прекрасной дамы, как Солдат, вы мне тоже не особо интересны. Так что? — Нет. Баки ответил твердо, без заминки, и Мелания это прекрасно понимала. Не останови его сейчас — покалеченных жизней вроде ее, вроде Баки станет в разы больше. Наверняка уже стало. Теперь почти уникальное Слова застряли в голове. Крутились. Не отпускали. Мелания понимала, что это означало, но признавать упрямо не хотела. Хотя не задать вопрос так и не смогла: — Что ты сделал? Страйкер довольно улыбнулся, словно учитель, услышавший от ученика хороший вопрос, который он ожидал услышать. — Сотворил свое новое создание. Которого еще можно воспитать. — Ребенок? — удивленно спросила Мелания. Страйкер лишь слегка наклонил голову в сторону. — Ты еще более отвратителен, чем я думала. — У всех свои недостатки, — невозмутимо проговорил Страйкер. — Или вы вдвоем думаете, что правительство бы не захотело себе нечто подобное. Ладно она, Барнс, но ты же все прекрасно понимаешь. Способность считывать память прикосновением — подарок для разведки. Оружие, которое позволит править. Я долго искал записи того доктора. Он не использовал имена, лишь шифры, как и у многих ученых, у него были проблемы с головой, параноидальные мысли и другие прелести. И представьте мой восторг, когда ты объявилась в Нью-Йорке. Еще и в компании капитана Америка и Зимнего Солдата. Просто Рождество вне расписания, — довольно сказал он. — Но теперь вынужден попросить прощения. У меня дела. И раз вы не хотите отпустить меня так, то… sputnik Мелания поняла, что это русский язык. Не поняла перевод. Но тут же об этом забыла, когда Баки с шумом упал на землю. Быстро оказавшись рядом с ним, Мелания начала проверять пульс. — Он отключился, не волнуйся. Очнется. Еще одна программа на случай, если легендарный Зимний Солдат выйдет из-под контроля. Страйкер произнес это так холодно, что Мелания каждой клеточкой почувствовала гнев, накативший на нее. Она быстро поднялась на ноги и подошла ближе к нему. — Тебя совсем не волнует, что мы живые люди?! Что мы имеем чувства? Что… что мы не создания, не оружия, не папка со списком симптомов, кодов и… всякой прочей херни?! Да что с вами не так? Моя мать болела, была беременна. Он… — кивнула в сторону Баки, — служил на войне добровольно, чуть не погиб во время операции и… — Мелания, — снисходительно протянул Страйкер, когда она замолчала, чтобы найти слова, перевести дух, сдержать слезы обиды и боли, которые начали подступать, — у всего свои жертвы. Ничто не бывает просто. Даже относительно мирное небо над нашей головой — это результат войны, убийств, бесчисленного количества жертв. Ты и сержант Барнс — просто капли в этом море. Незаметные, как песчинки, — пожал плечами. — У меня для тебя плохая новость, дорогая, вы проиграли это сражение, но война будет продолжаться. Твой генный материал дал нам множество возможностей. Но есть и хорошая новость, милая Мелания. Даже две. Ты можешь решить все свои проблемы курсом легкого седативного и воздержанием от физических контактов пару месяцев. Твоему организму просто нужен отдых, а дальше следи, не перегружай его. И вторая — война уже не твоя. Да и что-то мне подсказывает, что ты не очень и хочешь идти на это поле боя… Мелания внимательнее посмотрела на Страйкера. Его улыбка стала почти отеческой, словно он не ученый, ставивший эксперименты, противоречащие всем нормам этики и морали, словно не он причина ее кошмаров, а человек, который действительно хотел о ней позаботиться. От этого сравнения даже стало смешно. Но вместе с этим пришла мысль, что Страйкер потерял к ней интерес. И сейчас. И вообще. Мелания снова опустилась на землю и положила голову Баки к себе на колени, аккуратно провела рукой в перчатке по лицу. В голове  калейдоскопом  пронеслось все: молчание Стива на ее слова о страхе, что в один прекрасный день просто затолкают в машину и увезут на базу, которая не существует, объяснение Старка, почему он помогал, интрига с заменой Капитана Америка, который будет более послушным, Виктория Хэнд с ее предложением, отказ от которого — жалкая иллюзия. Цугцванг. Положение в шахматах, при котором любой ход ведет к ухудшению позиции. Когда-то, еще в начале общения с Баки, ей казалось, что она была ровно в таком же положении, но сейчас масштаб явно вырос. Когда Мелания снова подняла голову, то Страйкера уже не было. Была только она. Баки на ее коленях. И мысли, о которых она бы предпочла не думать. Еще никогда тупик не казался настолько тупиковым. Но в одном Страйкер точно был прав — участвовать в войне с правительством, снова вариться во всех этих интригах и стратегических играх ей совсем не хотелось. И просидев в абсолютной тишине еще минут пятнадцать, Мелания осознала, что из этого капкана был лишь один выход. Не самый приятный. Со множеством «но» и нюансов, которые были ей не по душе, но все же что-то более хорошее, чем та жизнь, которая ей рисовалась, если она решит поступить иначе…