Формалин

И вот однажды, то ли днем, то ли ночью (полдень и полночь были одинаково черны в этой гробнице) она услышала над головой более сильный шум, чем обычно производил тюремщик, когда приносил ей хлеб и воду. Она подняла голову и увидела красноватый свет, проникавший сквозь щели дверцы или крышки люка, который был проделан в своде каменного мешка. В ту же минуту тяжелый засов загремел, крышка люка, заскрипев на ржавых петлях, откинулась, и в подземелье начал спускаться человек. Чёрный плащ полностью скрывал вошедшего, и нельзя было даже определить, мужчина это или же женщина, хотя Эсмеральда почувствовала, как от фигуры повеяло замогильным холодом. Огонёк в фонаре едва заметно мерцал, слабо освещая каменные стены. Фигура стояла, не шевелясь, как будто превратившись в чёрную статую. Узница тоже не двигалась, удивлённо разглядывая посетителя. — К-кто Вы? — наконец спросила она и на всякий случай сильнее вжалась в стену. — Мэри, — голос был явно женским и в какой-то степени приятным, хотя неживые, будо каменные нотки в нём заставляли содрогаться от ужаса. Фигура медленно повернула голову, скрытую под капюшоном. Медленно и тяжело она двинулась к Эсмеральде. — Чего Вы хотите? — испуганно закричала девушка. Ответом было холодное молчание. Она хотела было убежать в другой угол, спастись там, забиться. Но в искалеченной ноге сразу же отозвалась нестерпимая боль, не дававшая сделать ни шагу. Фигура нависала уже прямо над ней. Бежать больше некуда. Лишь голая, холодная стена сзади. Ледяные цепкие пальцы схватили девушку за подбородок, и она почувствовала, как медленно слабеет. Было больно, из горла вырывался сдавленный хрип, хотя пальцы даже не пытались душить. Уставшая от всего пережитого, Эсмеральда даже не сопротивлялась силе, вытягивающей из неё жизненную энергию. Она не желала победы, потому не получила её. Только тело билось в предсмертных конвульсиях, а сама она хотела смерти, ждала её. Перед глазами поплыли круги, всё потемнело и мгновенно оборвалось. Безжизненное тело расслабилось и откинулось назад. Белые глаза равнодушно уставились в пустоту. Теперь цыганка свободна от всего. От страданий, ненависти и любви своей и чужой. Фигура ещё с минуту задумчиво оглядывала тело. Потом подхватила его на руки и мгновенно исчезла.

***

В лаборатории было сумеречно. Только пара синих лампочек освещали стены и отражались в жидкости, на первый взгляд схожей с водой. Худенькая женская фигурка стояла перед огромным контейнером, до краёв заполненным той же жидкостью. Девушка была красива — черты её лица были правильными и мягкими, смуглую кожу дополняли вьющиеся чёрные, как смоль, волосы. На вид ей было не больше шестнадцати лет, хотя взгляд был взрослый и немного грустный. В контейнере же плавало тело девушки, как две капли воды похожей на стоящую перед контейнером. Только глаза одной были чёрными и блестящими, а второй — безжизненными и не имевшими ни радужки, ни зрачка. Остался один лишь белок. Она большебыла похожа на куклу со спокойным, ничего не выражающим лицом. — Прости, что так вышло, — произнесла живая девушка, наигранно вздохнув, — но я подхожу гораздо больше. Я знаю, что будет сейчас. Я смогу быть лучше тебя, поверь. Со мной они все не умрут. Никто не поймёт, не беспокойся. Всем им нужна твоя оболочка, в душу почти никто не заглядывал. Тебя бы похоронить по-хорошему, но мне твоё тело пока что нужно…потом я всё сделаю. Может быть. А пока посиди тут. Формалин сохранит твоё тело, а душу...ну, будем надеяться, что ангелы. С этими словами девушка отправилась к порталу, чтобы вернуться в подземелье. До назначенной встречи осталось не так много. Она подождёт его. Тот, кто спустится вниз, будет искать цыганскую плясунью. А она не придёт. Там будет Мэри. Потому что она лучше. Достойнее.