Красное солнце

— Магия — это не внезапный гость в твоём теле, от которого ты не знаешь чего ожидать. Она часть тебя. Она подчиняется твоим мыслям и чувствам, поэтому ты не должна бояться её, будто она может причинить тебе вред. На такое твоя магия не способна, — сказал Сехун и опустил руку на плечо Сыльги. Всё занятие он стоял за её спиной, что очень сильно мешало юной ведьме сосредоточиться на смысле его слов. — Протяни руку и позволь той энергии, которая прячется в теле, выйти наружу. На чердаке было пыльно, хотя Сыльги проводила здесь немало времени, но из-за того, что пользовалась лишь письменным столом, остальные находящиеся здесь вещи были сложены в ветхие коробки. Но их было немного, поэтому места для занятий магией было предостаточно. Здесь на улицу выходило лишь одно небольшое окошко, которое было задёрнуто голубыми занавесками. Наверное, этот чердак был единственным местом, в котором не висели цветы в каждом уголке, лишь на столе была ваза, в которую бабушка Сыльги всегда ставила полевые цветы. Но теперь и она пустовала. Сегодня был выходной. И в такой день Кан была бы рада выбраться в местный парк и погреться на солнышке, но её новый знакомый включил функцию наставника и пытался выбить из неё хотя бы искру магии. До сих пор ничего путного не выходило. Она боялась любого проявления своих способностей, и это отражалось на стараниях. Сехун пытался убедить её в том, что магия была безопасна, но перед глазами всё ещё стояла картина задыхающейся Хисон. Она могла её убить, поэтому веры в безопасность не было. И между ними сложились более-менее хорошие отношения, но Сыльги всё ещё подозревала Сехуна в тёмных намерениях, после того как ведьмак использовал силу, чтобы попасть на её работу. Он уверял её, что это было лишь развлечением, но Кан привыкла во всём сомневаться. Для неё всё выглядело так, будто он пытался контролировать все сферы её жизни. Но истинные намерения были известны лишь ему самому. — Давай попробуем так, — Сехун положил и вторую руку на плечо Сыльги, и подошёл чуть ближе, но не настолько, чтобы она чувствовала себя ужасно. Это было между близко и далеко, но теперь она точно чувствовала, где он находился, а не только слышала его голос. — Я неплох в поглощении магии, поэтому смогу контролировать то количество, которое ты выпустишь. Тебе нечего бояться, поэтому начинай. Это больше успокоило её, поэтому она прикрыла глаза и выставила одну руку вперёд. Сехун за её спиной заговорил на незнакомом ей языке почти шёпотом, а его руки крепче сжали её плечи. Сехун сосредоточенно следил за Сыльги, украшение в виде красного солнца на его груди загорелось, что означало, что девчонка потихоньку начала отпускать свою магию. Сейчас ощущение магии отличалось от того, что она чувствовала, когда причиняла вред другому человеку. Сила внутри неё была похожа на огонь, который согревал её от головы до самых пяток. Не было ни жгучего гнева, ни страха, только приятное ощущение теплоты и уверенности, которое она никогда не чувствовала прежде. И это ощущение огромным потоком вырвалось из её вытянутой руки прямо по направлению к коробкам, стоящим в углу. Одна из них взлетела наверх и взорвалась, осыпая комнату кучей пожелтевших листов. Все они были пусты. — Молодец, — хлопнул в ладоши Сехун, явно довольный результатом, который получил от Сыльги. Она же криво улыбнулась и взяла с пола один из многочисленных листов, задумавшись, зачем её бабушка хранила пустые старые листы в коробке на чердаке. — Интересная вещица. Похоже, что информация скрыта с помощью заклинания. — С чего ты взял? — удивилась Сыльги такому внезапному умозаключению ведьмака, на что тот хитро улыбнулся и забрал листок из её руки. — Потому что я чувствую исходящую магию от него, — ответил Сехун и на мгновение прикрыл глаза, крепко держа пожелтевший лист. Он задрожал в его руках, и Сыльги ожидала увидеть хоть что-то, но ведьмак нахмурился и открыл глаза. — Я не могу его расколдовать, тут нужна кровь той, кто зачаровал его. А так как я уверен в том, что это сделала твоя бабушка, твоя кровь вполне должна подойти. Сыльги взяла из рук О лист и медленно провела по нему рукой, ощущая то, о чём он говорил. Вокруг мятого пожелтевшего листочка существовало лёгкое, почти невесомое поле, которое немного подрагивало от движения. Сехун вытащил из кармана перочинный ножик и протянул Кан. Она ненавидела вид крови, но сейчас ей придётся сделать надрез самостоятельно, к чему она точно не была готова. И ведьмак понял это по её глазам. — Тебе не нужно делать огромный надрез или что-то подобное, — постарался её успокоить Сехун, но его слова для неё не стали успокоением, поэтому Сыльги просто решила побыстрее с этим покончить. Она дрожащими руками взяла из его рук ножичек и сделала надрез на пальце. Кан зажмурилась от боли, а тем временем несколько капель упало на пожелтевший лист. Сехун начал произносить заклинание. Сыльги забыла о боли, стоило ей увидеть, как на всех листьях, разлетевшихся по комнате появлялись буквы: какие-то из них были написаны обычной ручкой, другие — чернилами, а третьи были похожи на страницы из книг. Но прежде чем она смогла окунуться в очередную тайну, ведьмак прочитал ещё одно заклинание, и ранка на её пальце затянулась. — Жалко портить такие прелестные ручки, — пояснил он со своей хитрой улыбкой, что заставило Сыльги просто закатить глаза. Сехун оставался Сехуном в любой ситуации. Но она всё равно была ему благодарна. — Спасибо, — кинула она и наклонилась за ещё одним листочком, написанным подозрительно знакомым размашистым почерком. Она помнила, как этим почерком её бабушка записывала рецепты, которые видела по телевизору, этим почерком она оставляла записки на холодильнике для внучки и этим почерком она писала письма. Скорее всего это письмо попадёт тебе в руки, когда ты будешь взрослой и состоявшейся женщиной, хотя скорее всего я просто надеюсь на это. Но сейчас ты для меня маленькая девочка, которая потеряла мать и столкнулась с тем, с чем дети в твоём возрасте не должны сталкиваться. Всем в нашей семье приходится с этим сталкиваться. Это магия. Она пробуждается в раннем возрасте и крепнет к восемнадцати, но я не могу позволить тебе расти с этим. Передо мной до сих пор стоит испуганное лицо твоего отца, которому пришлось похоронить любимую женщину и заботиться о девочке с такими способностями. Он приехал ко мне с тобой и просил помощи. Он ничего не знал о ведьмах и мире, к которому ты принадлежала, поэтому я просто уговорила его оставить тебя со мной. Только я была способна научить тебя жить с магией, но в итоге, я решила оградить нас обеих от этого. Ведьмы скапливаются в ковены и желают всё больше власти, и смотря на то, как Ёджу собирала вокруг себя ведьм, создавала ковены и учила тёмной магии, я приняла решения оградить тебя от такого будущего. Наверное, это было эгоистично и несправедливо по отношению к твоей природе, но так ты могла жить обычной жизнью и не мучиться от постоянных всплесков магии. Мои действия разозлят Ёджу, которая хотела заполучить тебя в ковен, поэтому я запечатаю не только твои силы, но и свои, при этом стерев все воспоминания об этом. Дорогая Сыльги, если ты нашла это письмо, то значит я не смогла полностью защитить тебя от магии. Поэтому единственное, что я могу сейчас сделать — это предупредить. Ведьмы коварны и безжалостны, никому из них доверять нельзя, даже если кажется, что всё в порядке. В мире магии каждый сам за себя. Помни об этом... Письмо оборвалось так же резко, как и началось, и почему-то осознание того, что у Сыльги осталось что-то настолько важное, заставило её наконец-то осознать: она была совершенно одна. Бабушки, которая всю жизнь заботилась о ней, больше не было, и у Кан больше не будет возможности поговорить с ней или просто увидеть. Это осознание пришло с этим клочком бумаги. Она прочувствовала всю боль утраты, которую держала в себе со дня смерти. Каждый день ей хотелось упасть и расплакаться, но она не позволяла себе слабости до того момента, пока не прочла письмо. Сехун наблюдал со стороны, как менялось лицо Сыльги во время прочтения и как несколько слезинок покатилось по горячим щекам. Новоиспечённая ведьма прочувствовала свою утрату от начала до конца, наконец переставая походить на фарфоровую куклу без эмоций. Он не мог понять её в полной мере, не умел проявлять сочувствие или жалеть кого-то, но её ему было жаль настолько, что он сделал единственное правильное действие по отношению к ней в тот момент: мягко обнял, позволяя скрыть слёзы. Она рыдала громко, постоянно всхлипывая и задыхаясь от собственных слёз. А ведьмак стоял неподвижно и крепко обнимал её, гладил по волосам и не говорил ни слова. Никакие слова не могли помочь ей пережить потерю. Сехун считал себя почти бесчувственным, лишённый родительской ласки и любви, он думал, что не способен на сочувствие и сострадание, но с Сыльги всё было по-другому. Может быть, дело было в её неожиданном доверии к нему. Или она выглядела слишком беззащитной, что сердце О не могло оставаться к этому равнодушным. Занятия на этом были закончены. У Сыльги не было никаких моральных сил, чтобы продолжать всё это, поэтому она оставила Сехуна на чердаке разбираться с остальными листами, которые оказались страницами из ведьминских книг бабушки. Сама она закрылась в комнате и ещё долго проплакала в подушку, вспоминая всё, что было связано с её детством. К утру она надеялась, что боль утихнет навсегда.

***

Утро Сехуна всегда начиналось с рассвета. Эта привычка осталась с ним с самого детства и избавиться от неё не получалось, как бы он не старался: пробовал ложиться за час до рассвета, но стоило первым лучам солнца коснуться земли, его глаза открывались. Таков был удел сына лидера клана, и Сехун смиренно принимал это до определённого момента. Позже он стал сам себе хозяином, но старые привычки, которые отец высек на нём болью, преследовали его до сих пор. Но сегодняшнее утро началось по-особенному, потому что проснувшись, он сразу же ощутил приближение человека к их дому. Перед заселением сюда он установил защитное заклинание, которое предупреждало о появлении незваных гостей. И сейчас оно сработало. Сехун не рассчитывал на других людей или ведьм, которые могли крутиться около его новоиспечённой ведьмы. И поэтому такие сюрпризы не приводили его в восторг. Стук был тихий, и вряд ли он был способен разбудить ещё спящую в это время Сыльги. Поэтому у него было достаточно времени избавиться от гостя, если тот будет представлять хоть малейшую опасность ведьме: на это он был точно способен. Ведьмак никогда не утруждал себя переодеванием, предпочитая ходить по дому в пижаме и с босыми ногами, из-за которых деревянные половицы скрипели сильнее, чем обычно. Стук был настойчивым. И Сехун даже думал просто проигнорировать гостя, но в итоге, открыл дверь. На пороге стоял мужчина средних лет с кучей чемоданов и лицом, будто никак не ожидал такого поворота событий. — Ты ещё кто такой? — грубо спросил мужчина, с ног до головы осматривая Сехуна. Тот же думал о том, как ему прогнать человека: поджечь волосы или же заставить чемоданы летать туда-сюда? — И где моя дочь?! Похоже, Сехун попал в самую неоднозначную ситуацию в своей жизни.

***

Сыльги никак не рассчитывала, что её отец на самом деле собирался сдержать данное слово и приехать в ближайшее время. Из-за этой ошибки ей теперь приходилось расплачиваться, и цена была достаточно высока. Расспросов и подозрительных взглядов было не избежать, несмотря на то что Сыльги была достаточно взрослой женщиной, которой никто ничего не мог сказать или упрекнуть в поступках, касавшихся личной жизни. Никто, кроме родного отца. Легче всего было рассказать правду, но ведьма не хотела втягивать во всё это и отца, который к миру магии не имел никакого отношения. Поэтому она на ходу придумала отличную легенду. — Так значит, этот... мужчина — дальний родственник со стороны твоей матери. И всё это время он помогал тебе с похоронами? — уточнил отец после сбивчивого рассказа Сыльги, как чудесным образом она встретилась с давно потерянным «родственником». Сам же Сехун не влезал в разговор, давая ведьме во всём разобраться самой. — И как он узнал о смерти бабушки? — Я обзванивала всех знакомых перед похоронами и случайно наткнулась на незнакомый номер в записной книжке, позвонила и узнала, что у нас остался дальний родственник. Сехун предложил помощь, и я не стала отказываться, — пожала плечами Сыльги, удивляясь насколько убедительно звучала ложь. — Да и особо выбора не было. Мне нужна была любая поддержка. Последние слова прозвучали достаточно двусмысленно, чтобы отец Сыльги почувствовал себя неудобно и виновато. Сехун с интересом наблюдал за развернувшейся сценой и реакцией взрослого мужчины на довольно дерзкое замечание, и вспомнил собственного отца, который считал себя правым во всём. Если бы его сын-ведьмак решился сказать что-то подобное, то его прилюдно высекли бы перед всем кланом. Но похоже то, что её отец не был ведьмаком, сильно сказывалось на их взаимоотношениях. Всё-таки ведьмы и люди сильно отличались друг от друга. — Завтракать будете? — спросил Сехун у поникшего мужчины и прервал тем самым возникшую на кухне неловкость. — Я довольно хорошо делаю тосты.

***

Сыльги искренне не могла понять, как ей вообще жить дальше. Магические силы, казалось, совершенно не хотели ей подчиняться, к тому же приезд отца заставлял заниматься магией намного реже, чем хотелось бы. Сехун уверял её не спешить с этим так сильно, но она не могла. Ей постоянно казалось, что в какой-то момент она могла не сдержать гнев и навредить кому-то. Единственным успокоением было постоянное нахождение ведьмака рядом: и дома, и на работе. Его свободолюбие и позитив заставляли её не унывать хотя бы какое-то время. Забыть о творящихся странностях вокруг себя Сыльги могла только на работе, поэтому обещанный Чонином корпоративный ужин стал отличным шансом расслабиться. На улице стояла невозможная жара, которая как ни странно только разжигала аппетиты усталых работников офиса. Яркий запах жареного мяса наполнял помещение кафе. Алкоголь во всю лился рекой. Сыльги бегала от столика к столику, лишь иногда присаживаясь рядом с Чонином и выпивая налитый им алкоголь, и снова вставала, чтобы проверить остальных. Сначала она выпила со столиком начальников, потом пошла к работникам пониже. Так, только к концу вечера она добралась до столика стажёров, за которым сидел весь вечер скучающий Сехун, развлечением которого было наблюдать за бегающей туда-сюда Сыльги. — У вас всё хорошо? — спросила их Сыльги, получая в ответ радостные возгласы и очередные предложения выпить. За вечер она выпила более, чем достаточно, и по опыту могла сказать, что следующая стопка могла стать причиной катастрофы. На этот случай у неё были готовые фразы. — Только после вас мальчики! Пейте, за меня не переживайте. Обычно после этих слов все начинали выпивать, а Сыльги старалась ускользнуть как можно быстрее. Но на этом наборе у них были слишком активные и хитрые стажёры, которые явно поставили себе сегодня цель напоить начальство. — Так не пойдёт, Сыльги-сонбэ, — произнёс Марк из рекламного отдела, негласный лидер всех стажёров. Кан почувствовала себя пойманной в ловушку этим парнем, прикрывавшим свою лисью натуру милым личиком. — Я бы хотел выпить именно с вами. Сехун сначала наблюдал за этим всем со скучающим видом. Перед глазами постоянно мелькала бегающая между столиками ведьма, а пьяные разговоры остальных его коллег пролетали мимо ушей, пока он не услышал её имя из уст одного из них. Марку нравилась Сыльги. Это повысило чувство раздражения ведьмака по отношению к этому пареньку, который по сути ничего не сделал. Но О уже с наслаждением представлял, как подвесит того за шкирку и испробует на нём новое болезненное заклинание, которое нашёл среди книг бабушки Кан. И попытка стажёра напоить ведьму разозлила Сехуна сильнее, поэтому когда Кан потянулась за предложенной рюмкой, он перехватил её и залпом выпил, заставляя всех затихнуть. И эта тишина продлилась бы намного дольше, если бы не звук, который издала Сыльги, похожий на полуписк. Всё, что она съела и выпила, стремилось выйти наружу. Кан прикрыла ладонью рот и побежала к выходу, ощущая, как внутренности сворачиваются, намереваясь вытолкнуть содержимое. Единственной мыслью для неё было успеть. И как только прохладный воздух ударил в лицо, она почувствовала, что больше не может терпеть то, как свернулся её желудок. И наконец-то она опустила руку, и дала желудку вытолкнуть всё, что в нём было за ближайшим мусорным баком. Остался лишь неприятный привкус во рту, и Сыльги захотелось найти щётку и почистить зубы. — Ты как? — перед ней стоял Чонин в своём обычном деловом костюме и протягивал ей носовой платок, который она сразу приняла, чтобы протереть нос. — Бывало лучше, — ответила охрипшим голосом Сыльги и попыталась прочистить горло, чтобы голос вернулся в своё обычное состояние. — Вроде выпила не больше нормы, но почему-то это обернулось катастрофой. Кан почти привела себя в порядок, когда из кафе вышел ещё один человек. Сехун стоял за дверью и не собирался вмешиваться, зная о дружбе этих двоих, пока не почувствовал еле уловимый запах, который пытались скрыть с помощью духов. Но ведьмак всё равно почувствовал его. И в ту же секунду в его голове созрел план, как он мог использовать это знание себе в пользу. Лишить Сыльги всех людей, которые были ей близки, чтобы стать тем единственным, к кому она могла прийти за помощью. — Решил проверить, как ты тут, но вижу, что опоздал, — улыбнулся Сехун, осматривая этих двоих. По коже Сыльги в этот момент прошёлся холодок — он был похож на самого себя в их первую встречу. — Но я не думал, что ты водишься с... псами. — Тебе лучше заткнуться, — ответил ему за ведьму Чонин, явно оскорблённый таким прозвищем. Сыльги почувствовала возле себя всплеск энергии, но её друг на первый взгляд оставался довольно спокойным. Пусть она и не была сильной ведьмой, но ощущать магию за эти дни научилась. К тому же слова Сехуна сквозили намёками. — О чём ты говоришь? — спросила Сыльги, покосившись на друга, которого знала очень долгое время. Сехун не мог сломать её веру в него своими уловками. — Что за псы? Снова. Она почувствовала всплеск магии внутри Чонина снова, стоило ей произнести единственное слово. Пёс. Сыльги медленно сделала шаг назад, стремясь сбежать от них обоих. Её жизнь становилась всё запутанней с каждым разом, поэтому мысль сбежать от ведьм и родного города посетила её голову, но мысль так и осталась ею. Кан была слишком ответственной и заинтересованной в собственном волшебном прошлом. И найти его вновь мог помочь лишь ведьмак. — Этот пёс стоит рядом с тобой, — ответил О, медленно поднимая руку и призывая огненный шар. — А знаешь, кого псы ненавидят больше всего на свете? Ведьм. И Сыльги увидела то, что никогда не сможет забыть. Чонин стал превращаться в доселе невиданное для неё чудище: тело медленно начало покрываться толстой коричневой шерстью, а обычно добрые карие глаза стали больше походить на животные. Ведьма постаралась сделать шаг назад, но получилось намного громче, чем она ожидала. Чонин, обращённый в огромного волка, повернул голову в её сторону, и человеческие глаза, наполненные страхом, встретились с жёлтыми волчьими. Кан надеялась, что он узнаёт её и не станет нападать, потому что не видела в нем сейчас жажду крови. Животное было напугано почти так же, как и она. Но когда волк принюхался, его глаза резко изменились, наполняясь красным. Раздался вой. — Сыльги, беги! — крикнул Сехун, поняв по изменившимся глазам Чонина, что его внутренний волк учуял в девушке не друга, а ведьму. Он видел, как она бросилась в его сторону, и сделал то единственное, что мог. Ведьмак сосредоточил в своей руке небольшой сгусток магии и отбросил им волка назад, давая Сыльги фору. — Не смотри назад! Давай же! Они бросились бежать вместе, петляя по бесконечной пустой улице, освещаемой лишь одним фонарём, и остановились отдышаться, чтобы после спрятаться в узком проходе между двумя магазинчиками, которые в такое позднее время уже были закрыты. О прекрасно понимал, что его план настроить их друг против друга немного ушёл не в ту сторону. Они должны были просто поругаться. Кто же знал, что Чонин в этом возрасте не умел мириться с внутренним волком. — Может теперь объяснишь мне, что, чёрт возьми, происходит? И почему Чонин... — Сыльги спрашивала всё шёпотом, но Сехун всё равно зажал ей рот, потому что вой становился всё ближе. Но у них было время. — Тише, Ведьмочка. Ты же не хочешь стать поздним ужином для своего обезумевшего начальника? — прошептал ей на ухо ведьмак, всё ещё зажимая ей рот рукой. Из-за этого Сыльги смогла лишь недовольно посмотреть на него и согласно кивнуть. — Тогда слушай внимательно. Волки охотятся на запах магии, поэтому магией мы отвлечём его и сбежим. Сехун отпустил её и протянул руку, предлагая вместе поколдовать. Сыльги уже знала, как делать простейшие заклинания, но то что предлагал сделать её наставник явно было сильнее и опаснее. Но выбора особо не было. Волк мог найти их в любую секунду, и тогда весь план пошёл бы под откос. Поэтому ведьма думала недолго и уверенно вложила руку в его, доверяя не только свою магию, но и жизнь. — Мы ещё не пробовали делать что-то подобное, но... — он замолчал на секунду, чтобы после добавить, — я верю в тебя. Чтобы отвлечь нашего волка, желающего полакомиться колдунами, мы создадим наших двойников с частичкой нашей магии и отправим их увести монстра из города. — Но Чонин... он... — Сыльги не знала как сказать, что беспокоилась за своего друга, пусть он и оказался монстром, желающим её убить. Она верила в то, что у него не было выбора. Сехун понял, о чём захотела спросить его подопечная в такой неподходящий для вопросов момент. — Не бойся. Побегает немного, а потом вернётся в свой обычный облик, — Сехун сжал её руку и начал читать заклинание. Сыльги увидела, как его кулон в виде солнца загорелся, и почувствовала, что её магия медленно начала собираться там, где он сжимал её руку. Его собственная магия смешивалась с её, становясь одним целым. И это было невообразимым чувством: магия являлась частью души обладателя, поэтому её смешение было похоже на единение душ. И Сыльги, и Сехун чувствовали это. Их руки и души были связаны крепко накрепко, будто единый организм, и это стало пропуском для Кан. Она увидела странную картину в голове. Огромное поле было наполнено телами людей, измазанных в собственной крови. На лице каждого из них застыл ужас и страх перед тем, что они увидели в последний раз прежде, чем умереть. Сыльги смотрела на эту картину через какую-то пелену. И казалось, она была сторонним наблюдателем. Но тут она опустила взгляд на свои руки и увидела кровь тех людей, тела которых покрывало всю лесную поляну. А на небе сияло красное солнце. Видение исчезло так же быстро, как и появилось, отчего Сыльги испугалась и попыталась выдернуть свою руку из крепкой хватки ведьмака. Но тот ей не дал, продолжая читать заклинание. Рядом с ними стала собираться вода, которая осталась после проливных дождей, и так же медленно вода начала принимать очертание силуэтов. Кан чётко видела, как жидкость всё больше и больше вытягивалась, пока не превратилась в них самих. Только на лице двойников не было ни грамма страха. — Они постараются увести его подальше от жилых районов, а нам стоит отправиться домой и надеяться, что по дороге мы не наткнёмся на его дружков, — произнёс Сехун и силой мысли заставил двойников покинуть укрытие и отправиться на поиски волка. — Пошли. — С чего ты взял, что за нами могут явиться его дружки? — спросила Сыльги, стараясь поспеть за быстро покидающим переулок ведьмаком. Он всё ещё держал её руку в своей, поэтому ей приходилось бежать. Сехун лишь на её вопрос усмехнулся, и Кан сама нашла ответ. — Волки живут стаями. И они побежали к дому Сыльги, оставляя позади вой и иллюзию, на которую волк скорее всего клюнул. Потому что погони не было. Кан не могла вспомнить, когда в последний раз столько бегала, но ей не было страшно за свою жизнь, ведь вера в то, что ведьмак всегда сможет найти выход и спасти её, крепла. Он умел действовать в самых безнадёжных ситуациях, знал, как использовать магию во благо, и защищал её жизнь. Сыльги почти полностью доверилась ему, но страшное ведение всё меняло. Она нашла что-то, что он хранил в своей голове и даже не заметил, как его подопечная вторглась туда и увидела. Сехун был полон тайн. — Стой! — они остановились перед входной дверью. Ведьмак присел и провёл по рассыпанным сухим цветам, будто что-то попытался понять. И нашёл ответ, через руку почувствовав остаточную магию заклинания, которое наложил сам. — Кто-то сломал моё защитное заклинание. Скорее всего, в доме нас ждёт гость, поэтому держись за мной. Он упоминал, что защитил дом заклинанием, и Сыльги сначала не особо понимала, зачем были нужны такие радикальные методы защиты, но теперь признала — это было во благо. Если бы он этого не сделал, то они бы и не узнали, что кто-то проник к ним в дом. Но Кан волновала не собственная жизнь, потому что её не было в доме в этот момент, а был её отец. — Там мой папа! — произнесла она и, несмотря на ранее сказанное предостережение Сехуна бросилась внутрь, молясь лишь о том, чтобы он был в порядке. Сыльги не боялась, что гость мог поджидать её внутри. В голове была прорва мыслей, из-за которых она была не способна здраво мыслить. Сехун сразу же бросился за ней, но она слишком быстро скрылась на втором этаже, а когда догнал, то услышал её испуганный крик и увидел ужасающую картину. Отец Кан висел над потолком с помощью какого-то заклинания с порезанными ладонями, из которых на пушистый ковёр капала кровь. А на стене была огромная надпись красного цвета, которую скорее всего вырисовывали с особенной тщательностью его кровью. «Ведьмы Затмения приглашают тебя на ужин, Сыльги. Отказ равносилен смерти».