Однажды ты будешь моим

С той поры, когда Зенитсу выразил свое согласие на компанию Тенгена, старшекурсник практически все свободное время проводит рядом с ним. Блондин подходит к университету – Узуй уже стоит у входа и, только завидев своего обожаемого кохая, идет навстречу, радостно улыбаясь и громко крича «Доооброе ууутро!». Естественно, все в округе оборачиваются на это и смотрят, как пианист начинает ругаться и шикать на нового друга, в то время как сам виновник спокойствия смеется, поддакивает и говорит, что больше так не будет. И конечно он врет. В первый день Зенитсу думал, что это была плохая идея. Теперь внимания стало в два раза больше, и на общих парах, под бубнеж Узуя, Агатсума раздумывал, как лучше усыпить этого балабола. «Хлороформ?» - Как думаешь, когда у бессмертных начинается кризис среднего возраста? – Тенген не перестает пилить парня взглядом, периодически вытягивая ответы на глупые вопросы. «Нет, надо что-то посильнее» Однако проходили дни, Узуй становился спокойнее, а Зенитсу привыкал к его уже постоянной компании. Тенген даже познакомил его с парочкой своих друзей, хоть это и вышло совершенно случайно, когда те подошли к старшекурснику на перемене. Так проходили дни и месяцы…

***

Март. Пальцы уже ноют, но Зенитсу не прекращает заниматься в пустом зале, ведь на пороге экзаменационный концерт. Возможность отработать пьесы именно здесь, в месте выступления, появляется нечасто, так как в это время всегда кто-то усиленно работает над своими ошибками. Но удача на стороне Агатсумы – он успел выбить себе целый час, записавшись у заведующего. Акустика, инструмент, даже просто атмосфера… Здесь все совершенно другое. И именно ради этого одиночества, когда полностью погружаешься в музыку и забываешь обо всем на свете, он и связал свою жизнь с фортепиано. Отработка одного куска закончена, и Зенитсу решается прогнать всю пьесу от начала до конца и отметить все еще звучащие ошибки. Сделав перерыв в пару минут, он начинает. Что самое важное в тот момент, когда твои пальцы коснулись клавиш инструмента, и ты начал повествование произведения? Передать чувства и эмоции истории, которую ты «рассказываешь» -вот, что следует помнить. Всегда. В порыве собственной меланхолии взгляд Зенитсу перестает быть сфокусированным на конкретных клавишах и лишь память рук ведет его через невидимые потоки, создающие особенный мир. Будь здесь слушатель, ему достаточно было прикрыть глаза, чтобы очутиться в невообразимом месте, где есть лишь умиротворение и тихое обволакивающее счастье. Хочется утонуть в музыке, но Агатсума – проводник в этот мир, у него нет позволения расслабиться так, как это могут сделать другие. Последние ноты, и мелодия, наполняющая душу, затихает. «Пальцы все еще скованы в третьей части, а арпеджио смазывается в третьей и четвертой ноте. И мелкие недочеты… Надо еще много работать» Студент устало выдыхает и подпирает голову запястьями, чтобы сделать небольшой перерыв. Если сидеть в тишине слишком долго, могут подумать, что помещение уже свободно, поэтому лишь 5 минут… - Я никогда еще не слышал чего-то более прекрасного, чем это! Подскочив на месте от неожиданности, Зенитсу развернулся и с некоторым испугом взглянул на нарушившего тишину «гостя». Тенген с завороженным взглядом подымался на сцену, похлопывая в ладоши. - Мне казалось, что я словно побывал в другом мире!! – Узуй не переставал засыпать комплиментами по поводу игры, в то время как покрасневший от волнения и стыда блондин не знал, что сказать. Он никогда не играл перед друзьями или знакомыми, так как был слишком критичен к себе, и если педагоги и чужие люди не могли повлиять на него ни похвалой, ни жесткой критикой, то для близких людей играть ему было слишком страшно. - Г-глупости, пьеса еще недоработана. Ошибок полно, мне за такое даже 4 не поставят. – в концертном зале всегда холодно, даже летом, но сейчас Зенитсу обмахивался ладонью, пытаясь охладить все еще красное лицо. Почему он не может успокоиться? И почему пришел именно Тенген??? – А ты чего здесь, опять не можешь оставить меня в покое?? Узуй довольно ухмыляется, ведь в этот раз победа за ним: - Я забил время после тебя, вот и пришел немного раньше. Первокурсник удивленно смотрит в экран телефона – до окончания его часа осталось всего 7 минут. - Совсем потерял счет времени…, - Агатсума недовольно поджимает губы и готовится к последнему прогону. Как бы ему не хотелось играть перед Тенгеном, возможно, следующая возможность посетить зал настанет нескоро. – Еще 5 минут, и я уйду. - Не торопись. – Узуй присел на зрительское место и, подперев рукой голову, принялся наблюдать за пианистом. Парень очень ревностно относится к лишним «глазам» во время репетиций, но из-за сегодняшнего исключения певцу очень повезло. Ему уже приходилось слышать об успехах Зенитсу, слышать довольные речи со стороны педагогов, что отмечают его трудолюбие и способности. Но блондина это не трогает, наоборот, порой он слишком критичен не только к себе, но и к другим, отчего сблизиться с кем-то из его курса не получается. Возможно, подпустить Тенгена к себе поближе не было плохой идеей, как он мог думать. Ведь сейчас, еще больше сосредоточившись над пьесой, Зенитсу чувствует нечто особенное. Уже давно он хотел показать свои чувства с помощью музыки кому-то важному, но еще ни разу не ощущал, что этот человек – тот самый. И сейчас, наедине с Тенгеном, эта мысль проскальзывает так ярко и волнительно… Агатсума чуть улыбается, но в душе бушует настоящий шторм. Так же, как и у Узуя. Невольно затаив дыхание, он пристально наблюдает не только за ловкими и грациозными тонкими пальцами, что с легкостью берут даже самые трудные вариации, но и за выражением лица, что отражает несравнимую ни с чем теплоту. Ранее ему не доводилось видеть таких эмоций, ведь рядом со старшекурсником Зенитсу почти всегда выглядел устало, отчасти равнодушно, в последнее время лишь с неким спокойствием… А сейчас Тенген отчетливо слышит в его музыке то, что не мог услышать в простой речи. «Я хочу быть рядом с тобой» Звучит последняя нота и руки пианиста плавно подымаются с клавиш. В повисшей тишине студенты смотрят друг на друга, боясь издать даже малейший звук. Еще никогда они не были так взволнованы рядом друг с другом.

***

После репетиционного дня, казалось бы, ничего не изменилось. Поведение двоих оставалось таким же, как и некогда до этого, лишь проведенное вместе время сокращалось с каждым днем, так как и Тенген, и Зенитсу, стали больше времени проводить за подготовкой к экзаменам. И Зенитсу даже было с облегчением вздохнул, если бы не воспоминания о том самом дне, когда «сказал» своему другу больше, чем требовалось. Парень не мог подумать, что простой прогон может стать таким… чувственным. Блондин, ничего не говоря, покинул зал с бешено бьющимся сердцем, а певец даже не посмотрел ему вслед – боялся не сдержаться и побежать вслед за Зенитсу, позабыв про все на свете. Но самый странный и глупый их поступок – это делать вид, что ничего не было. И началось все с Агатсумы. На следующий день Узуй наткнулся на все тот же спокойный взгляд своего друга и решил пока не тревожить его своими мыслями и чувствами, которые, возможно, тот снова примет за обыкновенную несерьезную повседневность. Парни отыгрывали старые роли, не решаясь попробовать новые. Тенген думал, что еще слишком рано. Но Зенитсу уже свыкался с неожиданным для себя открытием. «Его компания мне нравится» … «Как быть. Признавать, что человек, который тебя раньше бесил, теперь вызывает желание играть только для него… Так раздражает» Агатсума раздражался с самого себя, потому что понимал – отрицать зарождающиеся чувства слишком глупо. Они уже пустили корни.

***

Апрель. Учебный год пролетел незаметно, оставив после себя множество воспоминаний и различных эмоций. Жизнь текла своим чередом, но только не для Тенгена. Потому что уже несколько недель он собирается с силами свершить свое первое серьезное признание. Слова о любви не были ложью, однако сейчас он должен дать Зенитсу понять – он серьезен как никогда раньше. Агатсума сидел на лавочке, которую согревало весеннее солнце, и листал новый сборник с произведениями. После успешных экзаменов в груди поселилось не только облегчение, но и некоторое опустошение. Естественно, ту пьесу… Зенитсу не сыграл ее так, как было лишь однажды, и чувствовал от этого некое разочарование, несмотря на всю ту же высокую похвалу от преподавателей и других студентов. Почему так многое зависит от слушателей? «Так не должно быть. Хах, мне еще расти и расти» - Зенитсу!! Обыденный протяжный зов как всегда раздался во дворике консерватории, и этим уже сложно удивить студентов, уже видавших подобные сцены раннее. Агатсума замер и, слыша быстро приближающиеся шаги, закрыл сборник. С его приходом сложно сосредоточиться на изучении новых пьес. - Ты как всегда слишком шумный. – парень бурчит, но уголки губ приподымаются в доброй усмешке. - Занят? – певец присаживается рядом с другом, отмечая приятную теплоту. Теплота солнца ли? - Если скажу да, ты уйдешь? – блондин подпирает голову запястьем и пристально смотрит на старшекурсника. Его странная уверенность в чем-то отражается на лице слишком явно. - Нет, мне нужно тебе… кое-что сказать. – Узуй выдерживает янтарный взгляд и чувствует, как в голове образуется каша. Волнуется, даже слишком. Пианист молчит все с тем же спокойным выражением лица, не отводя взгляд. Но сердце словно взяло слишком длинную паузу. Он догадывается. И прежде, чем Тенген открывает рот для признания, Зенитсу неловко прикрывает его рукой, ловля удивленный взгляд, смешанный с надеждой и ожиданием дальнейшего. Почему он не хочет слышать эти слова так явно? Словно они ничего не изменят, как было и раннее, все сотни раз подряд. Потому что Агатсума хочет изменить повторяющуюся шарманку в другое русло. И для этого потребуется, чтобы музыкант и слушатель поменялись местами. - Я…, - Зенитсу заканчивает паузу и начинает неловко говорить. Слишком смущает воспроизводить мысли вслух так, как они представляются в голове. Но Узуй покорно ждет. - … я хочу… сыграть для тебя. Певец немного растерян такими словами, однако в смущении Зенитсу лишь сильнее надавливает ладонью. Нельзя не признать, что тонкие пальцы музыканта, касавшиеся губ, ощущались даже слишком приятно. О таком Тенген даже не думал, поэтому приходилось сдерживать порыв лизнуть их. - То есть… я… хочу играть тебе не только сейчас, сегодня… Узуй, оставаясь все в таком же положении, приближается к лицу мгновенно краснеющего парня и медленно, с позволения Зенитсу, трепетно касается щеки, как подтверждение истинного смысла сказанных фраз. Еще немного, и певец захлебнется в любви к этому мальчишке. Выражение его лица слишком открыто говорит о желанном. Свободной рукой Тенген убирает ладонь Зенитсу с лица. Он хочет задать тот самый вопрос. - Так значит, ты все-таки стал моим? Агатсума ухмыляется, сам задавая встречный вопрос. Риторический. - А ты как думаешь?