Потолок

Саймон лежал. Просто лежал. Маркус, обеспокоенный его состоянием уже пару дней, не мог придумать, как бы его развеселить. Игры его уже не радовали, сериалы все давно пересмотрены, а от прогулки тот открещивался фразой "Ебал я эту улицу!". Саймон даже улыбаться перестал, что было совсем не в его стиле. Он томно приподнялся на кровати, перевернувшись на живот. Маркус невольно положил свою ладонь ему на спину, и начал успокаивающе гладить. – Почухай. – Послышалось глухим звуком. – Конечно, Сай, – Сказал Маркус и чуть отросшими ногтями залез под футболку блондина, начиная легонько чесать сначала лопатки, а затем плавно переходя на позвоночник. – конечно. С каждым днём его состояние только ухудшалось, а Маркус только и мог, что обнимать, да ухаживать. В любом случае, со своим состоянием Саймон даже перестал есть, что Маркусу приходилось насильно запихивать в того ну хоть немного еды. Его состояние можно было понять. От него отвернулся его давно знакомый друг, с которым они дружили больше семи лет. Вечно радостный лучик солнышка вдруг стал грустной луной, не понимающей, почему всем так весело. Казалось, только Саймон мог развеять мрачную обстановку, но вот, случилось ужасное. Он сам её принял. На руках виднелись как старые (относительно пяти дней) порезы, так и новые, краснеющие на коже розоватыми красками. Маркус помогал, ну, или по крайней мере, пытался помогать ему, с этим состоянием, но это ещё ни разу не увенчалось успехом. Даже пару раз ругал его за порезы. Хах, знал бы он каково это - терять лучших друзей. Саймону не остаётся ничего другого, кроме как плакать, пока никто не видит и обнимать Маркуса, потому-что только в его объятиях становилось хоть немного, но легче. Вскоре Маркуса это конкретно заебало, и он начал искать психолога, потому-что просто не мог смотреть на то, как его солнышко, как его маленький просвет в этом мрачном мире угасает с каждым днём.