Не ведаю, зачем преследую

      — Лань Чжань, Лань Чжань! Глянь, какая интересная книга, ее не хочешь купить? А, ты уже уходишь... Давай я тебе хотя бы дверь подержу, а то тяжело, поди, столько книг нести. Вот, отличненько! А теперь я жду благодарности за свои труды. Как насчет позволить проводить тебя до дома?       — Бесстыдник.       — А что сразу бесстыдник-то! Всего-то навсего навязываю тебе свою компанию, причем использую для этого самые невинные из всех возможных способов. Я же не ночую у тебя под дверью и не лезу в окна твоей спальни — так какие могут быть ко мне претензии? По-моему, для сталкера я еще очень даже прилично себя веду!       — ...       — Ха-ха-ха-ха, Лань Чжань, ты злишься! Я твой первый сталкер, да? Ну ничего, вот станешь старше, накопишь у себя за спиной армию таких же и поймешь, что я на самом деле и правда еще цветочки! О, кстати. Госпожа, а можно мне вот этот вот? Ай, черт, денег не хватает, Лань Чжань, не одолжишь?       — Нет.       — Ну пожа-а-алуйста!       — Нет.       — А если я на колени встану? Я ведь встану!       — …уймись.       — Спасибочки, Лань Чжань, очень выручил! Держите, госпожа, нет-нет, спасибо вам! Так, а теперь мы… оп!       — ВЭЙ ИН!       — Ха-ха-ха, ой, не могу, ха-ха-ха! Ну вот, зачем ты снял с себя этот цветок, он же так тебе шел!       — Уйди.       — Только если вместе с тобой! Давай уйдем, а то на нас народ уже косится, неудобно как-то…       — Ложь.       — Да нет же, вон, видишь, вся улица на нас смотрит.       — Тебе не… тебе все равно, что смотрят.       — А, это да, мне все равно. Но тебе-то наверняка нет, поэтому давай-ка мы лучше во-о-о-он в тот парк пойдем! Спрячемся там ото всех, пошли-пошли.       — Нет. Я еду домой.       — А мне к тебе в гости можно?       — Нет!       — Ну Лань Чжа-а-ань…       Лань Ванцзи, сохраняя невозмутимый вид — разве что пальцы его рук слегка подрагивали, да мочки ушей наливались красным — молча сел в такси и укатил в направлении дома. А Вэй Усянь, разочарованно вздохнув, пошел искать себе новое развлечение. Хотя больше всего, разумеется, ему нравилась игра под названием: «Разведи Лань Чжаня хотя бы на злость».       Еще в средней школе, когда он впервые встретил неприступно-молчаливого отличника в неизменно светлых одеждах, Вэй Усянь поставил себе цель вывести эту ледяную глыбу из себя. Окружающие поневоле привыкли каждый день слышать его громогласные восклицания по типу: «Лань Чжань, посмотри на меня, посмотри на меня!», «Лань Чжань, ты понимаешь, что это преступление, не обращать на меня внимания? Я подам на тебя в суд имени самого себя и примерно накажу!», «Лань Чжа-а-ань, это ведь даже не вино было, так, фруктовый сок с капелькой спирта! А ты меня сразу к учителю, друзья так не поступают! В смысле, мы не друзья?», «Лань Чжань, а я у тебя дневник украл. Как станем друзьями, сразу верну!». Лань Ванцзи в ответ на это каждый раз так забавно сердился, что Вэй Усяню никогда не надоедало задирать его. И чем сильнее юноша злился, тем больше в своих выходках распоясывался Вэй Усянь.       В старших классах его интерес к неприступному отличнику как будто стал глубже, превратился чуть ли не в одержимость. То ли привычка стала тому причиной, то ли вид повзрослевшего Лань Ванцзи, который с годами умудрялся становиться все только краше и краше. Вэй Усянь даже на девчонок стал меньше смотреть, все равно ни одна из них не могла даже близко сравниться с Лань Ванцзи: ни красотой, ни умом, ни силой характера. Даже время на них жалко было тратить, куда интересней было и дальше преследовать Лань Ванцзи. Что, собственно, Вэй Усянь и делал, используя для этого любую подворачивающуюся возможность.       Когда в их классе из-за большого количества поступивших учеников было принято решение объединить парты, парень месяцами надоедал своему классному руководителю просьбами посадить его вместе с Лань Ванцзи и больше не рассаживать. Надо сказать, добиться этого оказалось чудовищно сложно, поскольку примерный ученик Лань Ванцзи был на хорошем счету, а вот разгильдяя и лоботряса Вэй Усяня учитель аж устал наказывать, настолько тот был педагогически безнадежен. Нет, с успеваемостью-то у него не было никаких проблем, настоящая гордость школы, за то и держали, а вот поведение… Мда. Очевидно, что этот хулиган собрался всеми силами надоедать Лань Ванцзи и всячески отвлекать его от учебы, так чего ради потворствовать этому? Однако благодаря своему красноречию, проявленному терпению и раздражающей назойливости Вэй Усянь получил-таки разрешение. Пускай даже и только через год, уже в выпускном классе.       — Лань Чжань, — промурлыкал он, когда в первый раз на законных основаниях усаживался рядом со старостой своего класса. Вэй Усянь вальяжно развалился на теперь уже своем стуле и, положив голову на ладонь упертой в стол руки, лукаво посмотрел на неподвижно замершего соседа. — Твое личное наказание стало теперь еще ближе. Но оно может стать и удовольствием, если ты кое-что для меня сделаешь!       Лань Ванцзи, подняв глаза от учебника, смерил его ледяным взглядом.       — Убожество, — бросил он привычно.       Вэй Усянь фыркнул, ничуть не обидевшись.       — Я с таким боем получил это место! Лишил тебя, наконец, привилегии сидеть одному, которой ты несправедливо пользовался. Это оказалось безумно сложно, и разве простое убожество справилось бы с этим? Я как минимум исключительное убожество! И потому требую большего уважения к себе. Ну? Скажи, что я исключительный!       Лань Ванцзи, неодобрительно поджав губы, вернулся к чтению.       — Сейчас так-то свободное время, Лань Чжань. Успеешь еще с книжкой насидеться, — заметил Вэй Усянь. — Давай лучше на турниках повисим, а? Заодно к физре подготовимся.       — Нет, — ровно ответил его сосед. Вэй Усянь надулся, а потом хитро прищурился.       — Хм-м-м, а зачем тебе вообще учить сейчас, перед уроком, разве домашнее задание не принято делать дома? Я-то ладно не делаю, я вообще его не делаю, а ты? Неужели… — он в показном удивлении округлил глаза. — Ты вчера был занят дома… не учебой?       Лань Ванцзи, не меняясь в лице, чуть крепче сжал учебник. Он не сказал ни слова, но Вэй Усянь сделал вид, будто принял его молчание за согласие.       — Ну на-а-а-до же, Лань Чжань, краса и гордость школы, занимался дома чем-то поинтереснее, чем чтение книг! — игриво протянул он, пока весь остальной класс смотрел на него со священным ужасом. В глазах у всех чуть ли не прямым текстом читалось: «Самоубийца!» — И что бы это могло быть? Кстати говоря, ну, просто к слову, Не Хуайсан упоминал, что вчера по одному платному каналу показывали одно гей-по…       Не успел Вэй Усянь договорить, как ему заткнули рот. Буквально — Лань Ванцзи, неуловимым движением отбросивший книгу в сторону, одну руку прижал к его губам, а второй схватил за шиворот. Сохраняя пугающе каменное лицо, он дернул насмешника вверх и в таком виде потащил к выходу из класса.       — М-м-м-м-м! М-м-м? — Вэй Усянь попытался вырваться, но куда там — не успел он поднести руки к ладони, зажимавшей ему рот, как их тут же перехватили и сцепили у него за спиной. Однако так Вэй Усянь на короткое время получил возможность говорить и незамедлительно ею воспользовался: — Куда ты… м-м-м!       — На турники, — хладнокровно сообщил Лань Ванцзи, снова зажавший ему рот. — Ты сам туда хотел. И пока не сделаешь полсотни подтягиваний, оттуда не выйдешь.       «Какая ерунда», — мысленно хмыкнул Вэй Ин и перестал вырываться. Зачем, он же добился своего! Пускай даже и получилось немного не то, что он хотел.       Надо ли говорить, что такая ответная реакция только раззадорила его, подтолкнув к еще большим шалостям?       Почти каждый день Вэй Усянь, стоило только Лань Ванцзи выйти к доске, втихомолку совал ему в сумку тетради с самыми разными непристойностями внутри. От безобидных нарисованных сердечек до небольших порнографических журналов, втиснутых посередине — спасибо Не Хуайсану за предоставленный материал. Один раз Вэй Усянь, сам удивляясь своему бесстыдству, нарисовал в похожем стиле свой автопортрет. На рисунке он был одет в одну рубашку, широко распахнутую на груди и оттого ничуть не скрывавшую хорошо сложенное тело с рельефными мышцами; руки возлежавшего на кровати парня оказались закинуты вверх и крепко связаны широким ремнем знакомого вида — Лань Ванцзи точно должен был узнать свой. Стройные ноги нарисованного Вэй Усяня были слегка согнуты, а сам он изображался немного боком, отчего самое непристойное оказалось скрыто от глаз зрителя. Но зато взгляд связанного парня возмещал все. Он был призывным, возбужденным и бесстыже развратным, так и говорящим: «Делай со мной, что хочешь!»       Если до этого Лань Ванцзи прямо на глазах у хохотавшего Вэй Усяня сминал и выбрасывал все подкинутые ему тетради, то именно эту оставил — видимо, чтобы принести домой и сжечь, чтобы ни у кого больше не было возможности увидеть такое бесстыдство. Разумеется, Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы вдоволь не поехидничал на тему подобной избирательности. Вот только объект его шуток стал вдруг удивительно стойким к его поддразниваниям, словно нашел себе где-то превосходнейший успокоительный наркотик, благодаря которому ему уже не было дела до мелких укусов надоедливых насекомых вроде Вэй Усяня. Разочарованному «насекомому», чья попытка поразвлечься провалилась, пришлось оставить эту тему и уйти ни с чем. К счастью, уже на следующий день все вернулось на круги своя: Вэй Усянь дразнил, Лань Ванцзи злился.       Хорошо.       Не Хуайсан с Цзинь Гуанъяо, как где-то под Новый Год узнал Вэй Усянь, устроили в школе тайный тотализатор и принимали ставки на то, чем закончится «флирт» главного разгильдяя школы с ее лучшим отличником. Пока лидировал вариант: «Вэй Усяня убьют, а Лань Ванцзи посадят», но некоторые эксперты с видом пророков предрекали будущую свадьбу… Вэй Усянь, не удержавшись, тоже поставил на свадьбу: ну а что, редкий же вариант, коли такое диво случится, это ж сколько денег выиграть можно! Надо же думать о будущем.       Как-то раз Вэй Усянь, проходя мимо дома Лань Ванцзи («случайно» выяснил адрес, «случайно» там оказался) увидел своего неприступного одноклассника играющим во дворе с ребенком лет пяти. Маленький мальчик, забавно пыхтя, катил по детской площадке огромный — для своего роста — снежный шар, а Лань Ванцзи с невозмутимым видом катил рядом свой. В его глазах в тот момент можно было различить едва заметное теплое выражение; даже черты его обычно неподвижного лица казались мягче. Разумеется, не на шутку заинтересовавшийся Вэй Усянь сразу же подошел ближе.       — Лань Чжань, ты что, успел родить ребенка? — с легкой улыбкой спросил он, усаживаясь на качели, с которых перед этим скинул снег.       Мальчик, всецело сосредоточенный на своей задаче, даже не заметил неожиданно появившегося незнакомца, а вот Лань Ванцзи мигом «заледенел». С прежней раздражающей Вэй Усяня бесстрастностью он посмотрел на своего постоянного преследователя и ровно произнес:       — Вэнь Юань гость. Приходит иногда, когда его тетя навещает моего дядю, и ей не с кем оставить ребенка.       — А-а, вот оно как, — кивнул Вэй Усянь и, оттолкнувшись, привел качели в движение. Не ему одному захотелось покататься здесь этой зимой, и благодаря заранее вырытой канавке парню не пришлось сильно поджимать ноги. Во время очередного подъема наверх он задумчиво поинтересовался: — А тебе, значит, поручают роль временной няни?       Лань Ванцзи нахмурился, приняв его вопрос за насмешку. Ребенок, услышавший скрип качелей, отвлекся от своего занятия и теперь с удивлением смотрел на взрослого, столь самозабвенно занимавшегося детскими развлечениями. Вэй Усянь же раскачался до такой степени, что в наивысшей точке становился почти параллельным земле.       — Я сам вызвался присмотреть за Вэнь Юанем, — безэмоционально ответил Лань Ванцзи. Пусть говорил он тихо, Вэй Усяню расслышать его ответ не помешал даже ритмичный скрип качелей над ухом. — Больше ему не с кем играть.       — Тогда хорошо, что я тоже здесь! — бодро воскликнул Вэй Усянь и, подгадав момент, спрыгнул с качелей. Красиво пролетев несколько метров, он, сгруппировавшись, рухнул прямо в сугроб, самый большой и мягкий из всех. — Фух! А-Юань, видал, как я могу? Примешь к себе в компанию такого крутого старшего братца, а?       Вэнь Юань круглыми глазами смотрел на беззаботно улыбавшегося Вэй Усяня, который, небрежно отряхнувшись, направился к ним. По пути парень раз пять проваливался в снег, то по колено, то щиколотку, и каждый раз устраивал представление по типу: «А-а-а, зыбучие пески, меня засасывает!!!», сам над собой смеялся и шел дальше. Определенно, такие взрослые А-Юаню еще не встречались.       — Гэгэ смешной, — тихо сообщил ребенок, глядя снизу вверх на подошедшего Вэй Усяня. Тот, фыркнув, легонько потрепал малыша по голове.       — Ты разбиваешь мне сердце А-Юань! Я-то думал, что крутой, а ты, оказывается, считаешь меня смешным? Ну во-о-от, расстроил меня, давай теперь весели!       — Вэй Ин, — одернул его Лань Ванцзи. В его голосе при этом почти не слышалось прежнего осуждения. — Не дразни ребенка.       Вэй Усянь, смеясь, поднял руки вверх.       — Хорошо, хорошо! Тогда я буду дразнить тебя, идет?       Лань Ванцзи не счел нужным отвечать и вместо этого снова покатил вперед снежный шар, налепляя на него тем самым еще больше снега. Вэнь Юань, подумав, покатил свой, а Вэй Усянь, оставшийся не у дел, решил сделать третий. Вот так, в три пары рук, они за неполные полчаса слепили полноценного снеговика.       — Красавец-то какой, — прокомментировал результат общего труда Вэй Усянь и гордо приосанился. — Чего и следовало ожидать от моего творения!       — Но ты же сделал только голову, смешной гэгэ, — непонимающе произнес Вэнь Юань. — И даже ее пришлось исправлять. Она вышла неровной.       — И снова ты меня расстраиваешь, А-Юань, — в притворной печали вздохнул Вэй Усянь. — Нет бы погордиться своим крутым гэгэ, а ты все только и говоришь, какой он бесполезный. Я обижен, утешай меня теперь комплиментами.       Вэнь Юань, подумав, сказал:       — Гэгэ не бесполезный, гэгэ смешной. С ним весело.       — Да разве это комплимент, назвать меня шутом? — комично надулся Вэй Усянь. — Говори другой, я все еще обижен.       — Вэй Ин, — снова укорил его Лань Ванцзи.       — Ла-а-адно, Лань Чжань, как скажешь! Не буду дразнить А-Юаня, но ты же помнишь, что в таком случае я обещал дразнить тебя? — лукаво улыбнулся Вэй Усянь. — Но я не буду этого делать, если ты меня как-нибудь утешишь. Например, скажешь, какой я добрый, интересный, красивый…       Лань Ванцзи, поджав губы, резко отвернулся.       — Эх, тепла в тебе, как в этом снеговике, — вздохнул Вэй Усянь, но тут же поправился: — Вернее, тепла по отношению ко мне. Похоже, А-Юань, ты забрал всю доброту Лань Чжаня себе, а мне ничего не оставил. Пожалей меня хотя бы ты, а?       Лань Ванцзи едва заметно дернулся, как-то болезненно скривив губы. Но ни Вэй Усянь, ни отвлекшийся на «смешного гэгэ» Вэнь Юань — никто этого не заметил.       В тот день Вэй Усянь до самого вечера оставался в компании Лань Ванцзи и его подопечного, и еще не раз успел увидеть то особенное, мягкое выражение лица своего одноклассника, когда тот был сосредоточен на ребенке. И Вэй Усяня неожиданно сильно задел тот факт, что когда Лань Ванцзи переводил свой взгляд с А-Юаня на него, то сразу же становился прежним — холодным и отстраненным, безразлично-непробиваемым. Вэй Усянь всегда хотел разбить эту ледяную маску, увидеть на прекрасном лице Лань Ванцзи хоть какие-то эмоции по отношению к себе, однако теперь эти желания стали более определенными. Ему уже недостаточно было вызвать злость, нет, он хотел, чтобы Лань Ванцзи и на него посмотрел с тем же теплом, чтобы и о нем проявил столь же предупредительную заботу, чтобы и ему уделил столько времени, сколько окажется нужно, причем по собственной инициативе. Безусловно, для этого Вэй Усяню требовалось полностью пересмотреть свою линию поведения, ведь очевидно же, что все его прежние методы общения могли вызвать у Лань Ванцзи одну только злость! Надо было как-то меняться, а для начала узнать у народа, какие его качества вызывали наибольшее раздражение у Лань Ванцзи.       Начать он решил с Цзян Чэна — брат, ожидаемо, ответил что-то вроде: «Да ты его одним своим видом бесишь!» Но потом расщедрился-таки на нечто более конкретное: «Прекрати навязываться, тогда, может, и выйдет чего. Серьезно, аж смотреть противно, как ты без конца к нему липнешь». Звучало логично, но… Но как Вэй Усяню прекратить навязываться? Сам-то Лань Ванцзи к нему не подойдет, вот и оставалось только преследовать его по пятам!       Цзян Яньли порекомендовала вспомнить то, за что Лань Ванцзи ругал его наиболее часто. Какие шутки ему больше всего не нравились, какие слова задевали, какие поступки вызывали отторжение. Вэй Усянь, поразмыслив, пришел к выводу, что все. Вот так и правда поверишь в безоговорочную правоту первого утверждения Цзян Чэна и решишь, что все безнадежно.       Не Хуайсан, бросив на него один оценивающий взгляд, тяжко вздохнул и сказал: «Вэй-сюн, себя не переделаешь. Даже если у тебя каким-то чудом получится стать другим человеком, надолго твоего терпения не хватит. Рано или поздно характер даст о себе знать, и вы снова поссоритесь. Нет, Ханьгуан Цзюню ты должен нравиться таким, какой есть, иначе ничего не выйдет. Я не говорю тебе вести себя совсем по-прежнему, просто… Если хочешь, чтобы он относился к тебе с заботой, первый отнесись к нему с заботой. И увидишь, как все ненужные шутки пропадут сами по себе».       Признав его совет наиболее дельным, Вэй Усянь закончил опрашивать народ и незамедлительно приступил к действиям. Так что после новогодних каникул Лань Ванцзи встретил уже немного другой Вэй Усянь: тот, кто улыбался доброжелательно, а не ехидно, кто разговаривал с ним только на переменах, а не отвлекал своими глупостями на уроках, и кто оставил все попытки как-то смутить его своими словами или действиями. Лань Ванцзи не знал, что и думать.       — Вэй Ин,— спустя месяц таких перемен начал разговор он. — К чему все это?       — Я хочу с тобой подружиться, как и всегда хотел, — развел руками Вэй Усянь. — Но теперь я наконец-то понял, в чем был не прав, и исправился. Вот и все.       Лань Ванцзи поджал губы. Он не хмурился, но смотрел недоверчиво.       — Да правда, никакого подвоха! — отлично понял его сомнения Вэй Усянь. — Да, люди так быстро не меняются, но я ведь и не изменился! Я все тот же несносный балбес, что и раньше, и когда-нибудь я снова устрою что-нибудь эдакое, но теперь хотя бы постараюсь держать себя в рамках. Я правда постараюсь, ради тебя. Давай дружить, ну?       Лань Ванцзи, помолчав, отвернулся.       — Дружбы не выйдет, — тихо ответил он. Сердце Вэй Усяня упало.       Похоже, что как бы он ни старался, как бы ни менялся, сблизиться с Лань Ванцзи у него не получится. Он, со своим неуемным характером и бесконечными сумасбродствами, просто не подходил спокойному и правильному Лань Ванцзи, тот даже шанса давать ему не хотел. Но все-таки Вэй Усянь был слишком упрям, чтобы вот так просто смиряться с отказом и молча уходить страдать. Он вообще не умел сдаваться.       — Человек всегда должен стремиться достичь невозможного. Даже если решения не видно сейчас, в процессе поисков оно рано или поздно найдется, — независимо заявил парень. — Ты говоришь, что у нас ничего не выйдет, а я говорю, что попытаюсь.       Лань Ванцзи не счел нужным отвечать и, взяв свою сумку, вышел из класса. Вэй Усянь дернулся было, чтобы пойти следом, но быстро остановил себя. Ему стоило учиться быть менее навязчивым.       Если Вэй Усянь был упрямым, то Лань Ванцзи оказался просто нечеловечески упертым. Сказал — нет, значит, это было окончательное нет. На все попытки Вэй Усяня сблизиться, на все его вежливые приглашения пойти вместе в кино, театр, боулинг, кафе, просто погулять, звучало неизменное «нет». И ближе к весне Вэй Усянь понял, что начинает уставать. Он как будто с ледяной статуей разговаривал — что ни скажешь ей, все одно равнодушное молчание в ответ, никто тебе не отвечает и ни одной просьбы не исполняет. Вот стоили ли оно того?       В моменты подобных сомнений парень вспоминал тот редкий, тот особенный, тот теплый взгляд Лань Ванцзи, которым он удостаивал отнюдь не Вэй Усяня, и понимал, что да. Вспоминал о том, как в тот день его зацикленный на учебе одноклассник несколько часов кряду добровольно занимался всякими глупостями с оставленным на его попечение ребенком; порывшись в памяти, находил и другие примеры благородства Лань Ванцзи, отчего все больше восхищался им и еще сильней хотел сблизиться. А потом с некоторым удивлением начал замечать, что его неприступный одноклассник и к нему относился с заботой. Лань Ванцзи каждый раз подавал ему ластик или карандаш, когда они оказывались очень нужны, а несобранный Вэй Усянь не мог найти их в хаосе своей сумки; вызывался отвечать, когда взгляд учителя останавливался на сонном Вэй Усяне — героически пришедшим на первый урок, но при этом абсолютно невыспавшимся — тем самым давая своему соседу спокойно подремать. Одергивал Цзян Чэна, когда тот по привычке распекал взбалмошного Вэй Усяня, во время совместных дежурств молча убирал большую часть класса, пока ленивый парень увлеченно разглагольствовал о всякой ерунде, во время химических опытов безропотно брал на себя утомительную письменную работу, пока его напарник самозабвенно колдовал над реактивами. Такое и раньше происходило? Вэй Усянь вроде смутно помнил, что да, и это понимание тяжелым грузом осело у него на душе. То есть, даже тогда, когда он всеми силами выводил Лань Ванцзи из себя, тот все равно заботился о нем? Воистину, широчайшей души человек. Даже к надоеде и разгильдяю мог проявить терпение и благородство — Вэй Усянь, и правда, не заслуживал его. Но, даже понимая это, все равно лез.       Пришла весна, а вместе с ней пришло и небольшое потепление в отношениях Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Нет, они по-прежнему если и виделись друг с другом, то только в пределах школы, но зато их общение вышло на новый, куда более спокойный уровень. Лань Ванцзи потихоньку перестал ждать от Вэй Усяня очередной смущающей выходки и начал относиться к нему скорее как к одному из своих одноклассников. Не сказать, чтобы Вэй Усяня это устраивало, но все лучше прежнего резкого отторжения. Хотя так парень рисковал навсегда остаться для Лань Ванцзи просто одним из многих. Чтобы не допустить подобного исхода, Вэй Усянь упорно продолжал звать свою неприступную цель хоть куда-нибудь помимо школы, пускай даже и ответом ему всегда служил отказ. Со временем Лань Ванцзи вроде бы начал колебаться; он словно и хотел принять предложение, но что-то постоянно его останавливало. Тогда Вэй Усянь удвоил усилия, про себя жалея лишь о том, что поздно спохватился: измени он свое поведение хотя бы годом ранее, в его распоряжении оказалось бы куда больше времени для сближения с Лань Ванцзи. А так… прошла весна, закончились экзамены, а воз, по сути, оставался и ныне там.       Вэй Усянь, желая хоть немного отсрочить неизбежное расставание, пригласил Лань Ванцзи на выпускной бал. А тот вдруг взял и согласился, да еще так быстро, как будто заранее готовился к такому вопросу.       — Вау, правда? — обрадованно воскликнул Вэй Усянь, когда услышал сдержанное: «Пойду».       — Мгм.       — Обалдеть! А можно, я тебя еще и из дома встречу? Вместе пойдем.       — …мгм.       — Ну ничего ж себе, как мне везет! А номер свой дашь? Ну, знаешь, чтобы списаться, мало ли там чего, вдруг пробки на дорогах, я немного опоздаю. Надо же предупредить! — Вэй Усянь затаил дыхание. Это была уже чуть ли не пятитысячная его попытка раздобыть заветный набор цифр: Лань Ванцзи всякий раз будто не слышал предложения обменяться номерами, а стоило только Вэй Усяню получить эту информацию от других лиц, как он сразу же покупал себе новую сим-карту.       — Хорошо, — снова согласился Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, да ты сегодня прям радуешь меня своей покладистостью! — небывало воодушевился Вэй Усянь. — А давай после выпускного и дальше созваниваться будем? Мы же в разные универы документы подали, без такой связи нам не обойтись!       — Мгм.       — А зимой пойдем вместе на лыжах кататься?       — Возможно.       — А на летом на роликах?       — Я не умею.       — А я научу!       — …посмотрим.       — Ух ты! А «Улыбку Императора» со мной выпьешь?       — Нет.       — Эх, как быстро закончилась моя удача, ну да ладно, я и так уже много чего выпросил! Но на всякий случай еще попробую. Ты ведь сейчас в книжный? Давай я с тобой?       Лань Ванцзи, подумав, уточнил:       — Только туда. После я на такси.       — Ух ты, да я даже на такое не рассчитывал! — восхитился Вэй Усянь. — Да сегодня прям мой день. Та-а-ак, о чем бы нам по дороге поговорить… О, давай о костюмах для выпускного. Ты уже купил? Я вот до сих пор нет, хотя это вообще-то важный вопрос. Хотя бы потому, что на балу будет много хорошеньких девчонок, в том числе не из нашего класса, так что надо быть на высоте…       Лань Ванцзи, бросив на него неожиданно острый, какой-то даже колючий взгляд, прибавил шаг. Вэй Ин в два счета нагнал его и, не сдержавшись, попенял за превышение скорости. Лань Ванцзи, вопреки опасениям, нисколько не разозлился из-за этого легкого поддразнивания, наоборот, смена темы его как будто успокоила, а подбодренный Вэй Усянь начал рассуждать о том, что присмотрит себе в книжном. Все вроде налаживалось и с каждым днем становилось только лучше.       На выпускном Лань Ванцзи держался в стороне от основного веселья, предпочитая молчаливо сидеть за своим столом. Вэй Ин оккупировал стул рядом с ним и, перекрикивая музыку, рассказывал ему тысячу и одну историю, то и дело смеясь и опрокидывая в себя бокал за бокалом. Вино ему понравилось, он даже перетаскал себе еще несколько бутылок с других столов («да что такого, все равно ж танцуют все, им не надо! А как будет надо, я поделюсь»). Лань Ванцзи неодобрительно посматривал на все это винное изобилие, однако в кои-то веки не упрекал. Их беседа длилась уже несколько часов, когда Вэй Усяня вдруг позвала танцевать одна очень хорошенькая девушка. А в сочетании с алкоголем и вовсе прекрасная.       — Сянь-гэгэ, — игриво обратилась к нему она, кокетливо улыбаясь. — Разве ты забыл, что пообещал мне год назад?       — Я пообещал? — недоверчиво уточнил Вэй Усянь.       — Конечно, ты, — кивнула девушка, чуть ежась под леденящим взглядом Лань Ванцзи. — Ты говорил, что если я помогу тебе оправдаться перед учителем за опоздание, ты потанцуешь со мной на балу. Ну, и где теперь твое слово? Сянь-гэгэ, ты же честный человек, сдержи обещание!       Вэй Усянь наморщил лоб, изо всех сил напрягая память. Надо сказать, она была у него плоховата, тем более, что опаздывал он много раз, и просил кого-то прикрыть его столько же раз. А язык у него и вовсе был как помело, поэтому очень может быть, что он и правда ляпнул нечто подобное. Однако могло быть и так, что эта девушка, зная об этих его особенностях, сейчас попросту пыталась им манипулировать. В любом случае, оставлять Лань Ванцзи одного Вэй Усяню не хотелось, как и самому оставаться без его компании. Пускай даже и ненадолго — ведь когда им еще доведется встретиться?       — А я говорил, на каком балу? — с легкой улыбкой спросил парень.       — Нет, но разве это не очевидно?       — М-м-м… нет. Видишь, с нами тут еще учителя сидят? И танцуют тоже. Стань мы учителями, тоже сможем хоть каждый год на такие балы ходить. Обязательно ли танцевать именно на этом? Тем более, что на этом я уже пообещал Лань Чжаню не отходить от него ни на шаг — так какому же обещанию мне, как честному человеку, следовать? Думаю, тому, где имеется уточнение про конкретно этот бал. Поэтому... — он извиняюще улыбнулся и развел руками.       Девушка обиженно надула губы.       — Но я ведь твоя девушка! — упрекнула его она, а когда Вэй Усянь удивленно вытаращил глаза, пояснила: — Ну, бывшая, очевидно. Помнишь, как ты в девятом классе все ходил за мной, добивался внимания? И как мы один раз поцеловались, ну, почти поцеловались, а еще как ходили вместе в кино? А потом ты, добившись своего, начал обо мне забывать. Через год даже «привет» не всегда говорил. А теперь, значит, даже одного обещанного танца жалко? Хм! — красавица резко поднялась со стула. — Какой же ты… ветреный! Пустозвон!       Вэй Усянь только растеряно моргал, наблюдая за тем, как она уходит. Серьезно, когда это он с ней встречался? В смысле, с чего она так решила? Тот поцелуй, о котором она говорила, и поцелуем-то назвать было сложно — он тогда, придуриваясь, изобразил рыцаря и в приветствии поцеловал ей руку. В кино они ходили, да, но не одни, а целой компанией; и рядом тогда сели лишь потому, что места так выпали. Случайно, ей-богу, случайно! Какие отношения, он тогда вообще о Лань Ванцзи больше думал!       К слову о Лань Ванцзи. Тот с мрачным видом потянулся за вином, налил себе в бокал и собрался выпить.       — Эй-эй! Лань Чжань, ты чего? — удивился Вэй Усянь, перехватывая его руку. — Ты же всегда отказывался от вина!       — Мгм.       — А сейчас чего тянешься? Неужели в кои-то веки решил поддаться моим уговорам и расслабиться таким образом? Или у тебя на самом деле что-то случилось?       Лань Ванцзи задержал взгляд на его непонимающем лице и, вырвав руку из захвата, в два глотка опустошил весь бокал.       — Ты хоть когда-нибудь раньше пил? — протянул Вэй Усянь. Силен Лань Чжань — вина-то было с половину бокала! А он за пару секунд — раз, и все!       — Нет, — честно ответил Лань Ванцзи и повалился на бок.       Удачно, что накренился он в сторону Вэй Усяня — тот быстро подхватил его и проверил пульс. Ничего страшного — слегка участился, но на этом все. По-видимому, непривычный к алкоголю Лань Ванцзи выпил за раз слишком много, из-за чего и уснул. «Собутыльника из него не выйдет», — хихикнув, мысленно резюмировал парень. Ну и ладно, у Лань Ванцзи хватало и других достоинств. Баюкая у себя на коленях мирно спящего юношу, Вэй Усянь раздумывал над тем, что будет делать дальше. Очевидно, что для него выпускной уже закончился: теперь он точно не сможет присоединиться к своим еще празднующим друзьям и тем самым оставить Лань Ванцзи на произвол судьбы. Раз так, то, пожалуй, стоит отвезти его домо…       Лань Ванцзи вдруг пошевелился, завозился в чужих руках и развернулся лицом к Вэй Усяню. Удобно устроившись на его коленях, он принялся внимательно рассматривать склонившегося над ним парня.       — Лань Чжань, у меня что-то с лицом? — с легкой улыбкой поинтересовался тот.       — Да, — подумав, серьезно ответил Лань Ванцзи.       — Это что же?       Пауза.       — Не скажу.       — ? — Вэй Усянь растерянно заморгал, а потом расхохотался. — Лань Чжань, ты что, дразнишься? Да еще так по-детски!       Лань Ванцзи, спокойно слушая смех парня, вдруг дернул его за длинный хвост. Раз, второй, третий…       — Э-э-э… Лань Чжань, — Вэй Усянь осторожно высвободил свои волосы из чужой хватки, про себя удивляясь, с какой сосредоточенностью Лань Ванцзи занимался этим очевидно глупым делом. — Ты что, и правда в детство впал? Только десятилетки так девчонок за косы дергают, когда внимания добиться хотят. Ну и я еще когда-то тебя так за хвост дергал, но это было немного не то. Но со мной еще понятно, какой с дурака спрос, а вот на тебя-то что нашло?       — Нельзя? — спросил Лань Ванцзи, и взгляд у него был… таким открытым, таким искренним, таким по-детски восхищенным и в то же время таким огорченным. Видимо, из-за отказа Вэй Усяня. Чтобы успокоить опьяневшего до невменяемости Лань Ванцзи, парень поспешил сам сунуть ему в руки свой хвост.       — Тебе можно, тебе вообще все можно.       Лань Ванцзи, на чьем лице появилось такое желанное Вэй Усяню мягкое, теплое выражение, начал задумчиво перебирать чужие волосы. Видимо, дергать за них ему уже надоело.       — Лань Чжань, а по тебе и не скажешь, что ты пьян, — с улыбкой заметил Вэй Ин, любуясь столь редким зрелищем. — Ничуть не покраснел, и даже голос не заплетается. А ты, случаем, не прикидываешься пьяным, чтобы под таким предлогом чинить непотребства, а?       — Я не пьян, — серьезно заявил Лань Ванцзи и принялся делать из волос Вэй Усяня косичку. Тот заливисто рассмеялся.       — Кто бы мог подумать, что снеговик Лань Чжань может быть таким милым, когда напьется!       Его вдруг сильно дернули за хвост, да так, что Вэй Усяню невольно пришлось наклониться ближе к лицу Лань Ванцзи.       — Эй, больно, вообще-то!       Лань Ванцзи, пристально глядя на Вэй Усяня, медленно произнес:       — Неверно.       — А?       — То, что ты сказал. Неверно.       Вэй Усянь замер, будто загипнотизированный. Его взгляд не отрывался от невероятно красивого лица Лань Ванцзи, оказавшегося сейчас непривычно близко; зрачки его удивительных светло-желтых глаз представлялись Вэй Усяню похожими на раскаленное железо — настолько они были яркими и столь же жаркими. А уж этот глубокий голос, в котором слышались какие-то новые, чувственные нотки… Да, Вэй Усянь был загипнотизирован.       — Лань Чжань, — облизнув вмиг пересохшие губы, прошептал он. — Лань Чжань, я…       Лань Ванцзи вдруг отстранил его и рывком сел. После чего, нахмурившись, оглядел просторный зал ресторана. Почти все столики вокруг них были пусты — разгулявшиеся выпускники вместо посиделок предпочли самозабвенно отплясывать в центре помещения. Понаблюдав за ними некоторое время, Лань Ванцзи с непроницаемым выражением лица встал на ноги и дернул вверх недоумевающего Вэй Усяня.       — Пойдем.       — Куда пойдем?       — Я приглашаю тебя танцевать, — пояснил Лань Ванцзи и, не дожидаясь ответа, потащил парня в круг танцующих. Вэй Усянь чуть не споткнулся от удивления и сделал попытку остановить незадачливого пьяницу:       — Лань Чжань, да ты же не умеешь танцевать! Лань Чжань, давай лучше посидим, хорошо же было!       Лань Ванцзи будто не слышал. Еще и силой обладал немалой, отчего вырваться из его хватки казалось безнадежным делом. «Лань Чжань же в глаза потом людям смотреть не сможет, — обреченно подумал Вэй Усянь. — Вот заснимут его неловкий танец какие-нибудь идиоты, и все. Я им, конечно, руки-то потом пообрываю, но с интернетом у меня потягаться не выйдет».       Однако, как ни странно, первые же движения Лань Ванцзи показали, что танцевал он очень даже неплохо. Физическая подготовка у него всегда была на высоте, гибкость тоже, а обучался он и вовсе с фантастической скоростью — немного понаблюдав за действиями других, он уже смог их повторить, а потом даже улучшить. Похоже, раньше ему доводилось видеть еще и бальные танцы; довольно быстро он подстроил все увиденное под грохочущую в зале музыку и, приобняв обалдевшего Вэй Усяня, решительно повел его в эдакой вольной смеси танго, фокстрота и современного танца.       И да. Их снимали. В какой-то момент их пара оказалась в самом центре зала, и восхищенные выпускники чуть ли не поголовно полезли за телефонами с намерением как минимум пофоткать. Хотя Вэй Усяню было на это уже глубоко плевать, он смотрел только на Лань Ванцзи. Быстро подстроившись под его движения, Вэй Усянь, не отрываясь, разглядывал его потемневшие глаза, сосредоточенное, но при этом как будто бы довольное лицо, легкий румянец, начавший-таки (возможно) проступать на прежде нефритово-белых щеках. Уши-то точно покраснели.       В какой-то момент Лань Ванцзи наклонился к уху Вэй Усяня и, пощекотав его шею теплым дыханием, прошептал:       — Достаточно ли я горячий?       Вэй Усянь, чья кожа вмиг покрылась мурашками, сглотнул.       — Горяч, как десять солнц, Лань Чжань! — чуть хрипловато ответил он.       Лань Ванцзи, прерывисто выдохнув, сделал особенно резкий поворот и замер с красивым наклоном вбок, при этом немного опустив Вэй Усяня к полу. «А после должен быть поцелуй», — отстраненно подумал парень, чувствуя спиной, как его мягко поддерживают чужие сильные руки. И не сказать, чтобы он был против такого, ему скорее… интересно?       Однако когда Лань Ванцзи мягко поднял Вэй Усяня наверх, то не сделал никакого движения к его губам и вместо этого с ожиданием посмотрел на него сам. Так и не дождавшись непонятно чего, пьяный юноша с сожалением отстранился и повел его к столикам.       — А поцелуй как же? — зашептались вокруг, причем с таким возмущением, как будто это им поцелуй полагался. Вэй Усянь только закатил глаза, мысленно поражаясь количеству людей, желавших лезть не в свои дела.       — Лань Чжань, пойдем-ка лучше отсюда, — обратился он к своему спутнику. — Тебе, кстати, дома не достанется? А то время-то за полночь.       — Не достанется. Брат обещал помочь, — лаконично ответил Лань Ванцзи и, подумав, кивнул. — Пойдем.       Вещей у них было немного — кошелек да телефон, ну и медали еще — и все уже находились в карманах. Верхнюю одежду по причине теплой погоды никто из них не надевал, так что бывшие школьники, даже не подходя к своему столику, спокойно развернулись и без задержек вышли на улицу. Лунная ночь встретила их легкой прохладой, которая после продолжительного энергичного танца казалась особенно приятной.       — Проводить тебя до дома, Лань Чжань? — с улыбкой спросил Вэй Усянь.       — А ты? — внимательно посмотрел на него Лань Ванцзи.       — А что я? Я потом тоже домой пойду, — пожал плечами парень и с удивлением увидел, как сразу нахмурился Лань Ванцзи.       — Пошли со мной.       — М-м-м?       — Пойдем ко мне, — пояснил Лань Ванцзи.       — Да ладно? Спустя столько лет я дождался от тебя приглашения в гости? — ахнул Вэй Усянь, про себя с неожиданным стыдом отметив, что получил его не очень-то честно. Лань Ванцзи сейчас очевидно был пьян и не осознавал до конца своих действий, иначе точно не позволил бы себе все те недавние пьяные выходки. В трезвом виде он Вэй Усяня и на порог бы не пустил. Стоило ли пользоваться его состоянием?       — Пойдем, — повторил Лань Ванцзи и мягко повел его за собой.       «Наутро я пожалею об этом», — подумал Вэй Усянь и все равно пошел.       Добирались они на такси — Лань Ванцзи так было комфортнее. Оказавшись возле знакомого дома, Вэй Усянь с удивлением наблюдал, как его спутник со всей непринужденностью идет к крыльцу. Он-то предполагал, что Лань Ванцзи, ослушавшийся запрета дяди на вино, будет осторожно красться к своему дому, то и дело прячась в тени и беспрестанно прислушиваясь. Что тихо-тихо отопрет дверь, и, боясь, как бы его не поймали на горячем, на цыпочках и в полной темноте пройдет к своей комнате…       Ничего подобного. Лань Ванцзи, спокойно и ничуть не таясь, в неторопливой манере прошествовал к высокому порогу, в открытую зазвенел ключами, медленно и неспешно отпер дверь. Вэй Усянь же в это время ежился в ожидании встречи с Лань Цижэнем. За себя-то он не боялся, подумаешь, наорут, а вот Лань Ванцзи, непривычного к выговорам со стороны старших, было жаль. И ладно бы юноша просто припозднился с возвращением домой, в конце концов, он был на выпускном, а там около девяти все только начиналось. Раньше полуночи его точно ждать не стоило. Однако возвращение в столь неподобающей компании, как разгильдяй Вэй Усянь, точно тянуло на полноценную лекцию о правильном поведении. А если Лань Цижэнь еще и поймет, что его дорогой племянник, его педагогическая гордость, вопреки запретам упился до невменяемости... Вэй Усянь, мысленно представив величину грозящего Лань Ванцзи наказания, приготовился защищать своего несведущего в скрытности спутника до последнего, однако это и не потребовалось.       Дом оказался пуст.       — А куда у вас все делись? — удивленно спросил Вэй Усянь, пока его при включенном свете вели через кухню.       — Отец в деловой поездке, — послушно начал перечисление Лань Ванцзи, не сбавляя шаг. — Дядя на свидании. Здесь должен был остаться брат, но он… ушел.       Вэй Усянь аж споткнулся и лишь чудом не полетел на пол. Хорошо, его вовремя подхватили.       — Твой дядя? На свидании? — в священном ужасе ахнул он, глядя в слегка обеспокоенные золотые глаза. — И раз до сих пор не вернулся, значит, он там на всю ночь?       Лань Ванцзи кивнул, еще больше усиливая шок Вэй Усяня.       — Мир уже никогда не станет прежним, — покачал головой парень, пораженный до глубины души. — Вот так живешь-живешь, думаешь, что все обо всех знаешь, а тут вдруг — раз! И Лань Цижэнь на свидании. До утра, а может, и до обеда. И делай теперь с этим знанием, что хочешь… Хотя постой, мне этого мало! — встрепенулся Вэй Усянь. — С кем он ушел? Как этот человек выглядит? Где они встретились, как познакомились? Кто кого пригласил на свидание? Как…       — Тихо, — Вэй Усяню мягко закрыли рот. — Сплетни запрещены.       Принудительно замолчавший парень посмотрел на Лань Ванцзи так жалобно, так горестно, что тот даже сочувственно погладил его по голове. А потом и рот освободил.       — А фото человека, охмурившего твоего дядю, можно посмотреть? — кротко спросил Вэй Усянь.       — Нет.       — А узнать, куда они пошли?       — Нет.       — Но… но это же свидание Лань Цижэня! — с выражением вселенской обиды на лице воскликнул Вэй Усянь. — Нельзя дразнить такими новостями и не договаривать! Мне же интересно!       Лань Ванцзи недовольно фыркнул, и Вэй Усянь, впервые увидевший такую его реакцию, мигом выбросил из головы тему чужих свиданий.       — Лань Чжань, тебе нужно чаще пить, — хихикнув, заявил он. — Так ты становишься ближе к простым людям. Не вечно же тебе среди небожителей ходить! Мне ж тогда до тебя не дотянуться будет!       Лань Ванцзи, как раз открывавший дверь в свою комнату, после этих слов замер. На его лице появилась предельная сосредоточенность, как будто он решал задачу по атомной физике, правильность ответа на которую должен был проверить непосредственно на атомной станции. Наконец, придя к какой-то мысли, он решительно взял Вэй Усяня за руку и потащил по направлению к своему рабочему столу, вернее, к стоявшему рядом с ним стулу. И не успел парень ахнуть, как Лань Ванцзи обхватил его за талию и одним быстрым движением поставил на этот стул.       — Тебе и не нужно, — тихо произнес потом Лань Ванцзи, с непонятным выражением посмотрев на него снизу вверх. Вэй Усянь, только-только собравшийся было пошутить про Деда Мороза и стишок, в удивлении распахнул глаза. — Не нужно тянуться. Это другие пытаются дотянуться до тебя.       «Как это… работает вообще? — мельком подумал завороженный Вэй Ин. Он взгляда не мог оторвать от Лань Ванцзи, боялся пропустить хоть слово из его уст, до безобразия хотел броситься ему в объятия! — Это что, это то самое? Да? Мне, наверное, как-то подумать над этим надо... Хотя чего тут думать, очевидно же, что мне сейчас хочется! А-а-а, как же сильно хочется, сил никаких нет терпеть! Лань Чжань, ты сам виноват, нечего было такие слова без предупреждения говорить! И нечего было быть таким потрясающим, устоять же невозможно!»       Качнувшись вперед, он упал прямо в объятия Лань Ванцзи. И, не успел тот отстраниться, как Вэй Усянь обнял его за шею и порывисто прижался к губам.       Ответ Лань Ванцзи последовал незамедлительно. Да еще какой!       Поцелуй Вэй Ина был любопытным и, скорее, игривым, а вот Лань Ванцзи целовал его с удивительной страстью и нетерпением. Без тени сомнений он углубил поцелуй, и Вэй Усянь, поначалу удивленно дернувшийся, после мягких и нежных ласк сам прижался теснее. Он аж застонал от удовольствия, даже нехватка воздуха показалась ему мелочью. Губы горели, сердце заходилось как бешеное, а он все настойчивее тянулся к Лань Ванцзи, одной рукой зарывшись ему в волосы, с которых в какой-то момент снял резинку, а другой блуждая по его телу.       Поцелуй лишил Вэй Усяня последних остатков благоразумия, и он начисто забыл о том, что настоящий, трезвый Лань Ванцзи точно не стал бы его целовать; за такие инициативы неприступный юноша скорее спустил бы наглеца с лестницы. Хотя на пару секунд Вэй Усянь все-таки смог одуматься: с трудом, но заставил себя оторваться от Лань Ванцзи и разорвал поцелуй. Но потом его снова с силой прижали к себе, поцеловали еще настойчивей, еще яростней. От укуса нижней губы — сильного, но не до крови — Вэй Усянь окончательно забылся; по его телу словно пропустили электрический ток, заставив вздрогнуть, а потом почувствовать приятную истому. Он так расслабился, что уже с трудом стоял на ногах и практически висел на Лань Ванцзи, хотя упасть ему точно не грозило, настолько крепко его обнимали. Даже на секунду боялись отпустить, как будто если его так не держать, то он навсегда улетит.       В прежде прохладной комнате постепенно становилось слишком жарко. Вэй Усянь явственно чувствовал проступавшую на спине испарину, как и то, насколько теплой становилась кожа у него под пальцами. Внутри Лань Ванцзи словно находилась своя печка, как у того же солнца, и сейчас он щедро делился этим теплом с Вэй Усянем. Так-то оно хорошо, но…       — Лань Чжань, а нам пиджак не лишний? — жарко зашептал возбужденный парень в заалевшее ухо. — Да и рубашка тоже, ну их, давай снимем.       Лань Ванцзи не ответил ни словом, ни даже привычным: «Мгм», он просто сорвал с Вэй Усяня пиджак, причем даже не тратя времени на расстегивание пуговиц — оторвал, и все. Жалобно затрещала ткань, посыпались на пол посеребренные кругляшки, а спустя пару секунд к ним присоединились и те, что были пришиты к рубашке Вэй Усяня. «Каюк мне потом дома», — мимоходом подумал парень и потянулся было снять одежду и с Лань Ванцзи, как его вдруг подхватили на руки и быстро опустили, почти что бросили, на кровать. «Уау!» — захлебнулся воздухом Вэй Усянь, но не успел он перевести дух, как оказавшийся сверху Лань Ванцзи возобновил поцелуй. Одной рукой он уперся в подушку рядом с головой Вэй Усяня, а второй сначала ласково погладил парня по щеке, а затем довольно-таки грубо сжал сосок на его груди.       Вэй Ин, чей рот оказался запечатан самым приятным из способов, удивленно, отчасти болезненно, но и с немалой долей наслаждения замычал. К низу его живота давно начала приливать кровь, а теперь в определенной части его тела появилась уже вполне ощутимая тяжесть. Вэй Усянь с силой вцепился в одежду на спине Лань Ванцзи, как будто желал разорвать ее напополам, и та и правда с готовностью затрещала по швам. А когда Лань Ванцзи в несколько движений снял с Вэй Усяня брюки на пару с нижним бельем и прикоснулся к наиболее чувствительной части его тела, белоснежный пиджак лучшего выпускника этого года с оглушительным треском распался на две неравные половинки.       — Лань Чжань, какой ты сейчас… неприличный! — с трудом проговорил Вэй Усянь, глубоко и часто дыша. Его грудь буквально разрывалась от недостатка воздуха, однако даже это не могло удержать его от болтовни. — Творишь со мной всякие непотребства и даже в лице не меняешься, еще и на свой внешний вид не смотришь. Неужели ты на самом деле всегда был таким, м-м? Только хорошо скрыва… М-м-м!       Лань Ванцзи, не слушая, больно укусил чрезмерно разговорчивого парня в сгиб шеи, тут же поцеловал, а затем атаковал область ключиц. Одновременно с этим он не забывал ласкать его приподнятый орган. Вэй Усяня накрывало от непривычных и невыразимо приятных ощущений, он совершенно в них потерялся и позволял Лань Ванцзи делать с собой все, что тот пожелает. Разве что когда рука молчаливо-напористого юноши коснулась ложбинки меж ягодиц Вэй Усяня, разгоряченный парень удивленно дернулся. Никогда, никогда в жизни с ним не происходило ничего подобного; и он даже представить себе не мог, что произойдет. Однако стоило только Лань Ванцзи поцеловать его в губы, болезненно-сладко и ласково-напористо, как Вэй Усянь снова разомлел.       — Ну точно невозможно, чтобы всего капля алкоголя смогла сотворить с тобой такое, Лань Чжань, — снова заговорил Вэй Усянь, когда ненадолго получил такую возможность. — Хотя и предполагать, что все эти мысли и желания у тебя давно, еще более странно. Чтобы такая ледяная статуя, как ты…       Шлеп. Вэй Усянь неверяще распахнул глаза, с удивлением и подступавшим гневом посмотрев на Лань Ванцзи. Тот прекратил уверенные и мягкие поглаживания и вместо этого без тени сомнений шлепнул говорливого парня по заду. Более того, Лань Ванцзи еще и повторно замахивался!       — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Усянь, резко отстраняясь. Никто и никогда не наказывал его подобным образом, это казалось оскорбительным, обидным и унизительным до невозможности. Конечно, сегодня у него в принципе было много новых ощущений, но все они оказались приятны, а новизна только придавала им остроты. Однако это… Это было уже за гранью! Вэй Усянь не какой-нибудь там мелкий пацаненок, чьи самодурные родители считали за правило наказывать детей столь обидным образом, и не девка из публичного дома, для которой подобные знаки внимания могли быть в порядке вещей! — Прекрати, Лань Чжань, не смей… ай!       Еще один шлеп, звонкий и сильный.       — Лань Чжань, да слышишь ты меня или нет? — гневно воскликнул Вэй Ин и отпихнул от себя почти столь же разозленного Лань Ванцзи. Возбуждения как не бывало, во всяком случае, со стороны бесцеремонно отшлепанного парня. — Хватит! Или ты думаешь, что мне такое нравится?       Лань Ванцзи, потянувшийся было к Вэй Усяню, замер. Его прояснившиеся глаза обратились к негодующему лицу практически полностью раздетого парня, а тот, в свою очередь, сердито посмотрел на него.       — Не нравится, — раздельно произнес Вэй Усянь и вздохнул, успокаиваясь. — Что на тебя нашло, Лань Чжань? Понятно, что я частенько такое желание у тебя вызываю, но нельзя же на самом деле так поступать! Или я что, дал для этого сейчас какой-то особый повод, не пойму? Хотя какой повод, нормально же все было, а ты!.. Я, конечно, понимаю, что ты пьян…       — Нет, — хрипловато возразил Лань Ванцзи. Сглотнул и повторил: — Нет. Не пьян.       — Это я уже слышал, — фыркнул Вэй Усянь, но присмотрелся к лицу Лань Ванцзи, стремительно терявшему краски, и похолодел. Кажется… сумасбродства, творимые пьяным юношей, превысили определенный уровень, из-за чего он все-таки протрезвел. И смотрел сейчас на Вэй Усяня так, как будто тот самолично разбил весь его мир, а потом еще и от души потоптался на обломках. И все это прямо на его глазах.       Черт возьми. Картина, которая сейчас открылась отошедшему от алкоголя Лань Ванцзи, должно быть, была ужасающей: в его доме, оплоте чистоты и нравственности, в его комнате, на его постели сидел полуголый человек, хорошо ему знакомый и лишь недавно переставший вызывать резкую неприязнь. Сидел, бесстыже светя своим достоинством (Вэй Усянь, как подумал об этом, сразу поспешил прикрыться, но думал-то он долго!) и смел сыпать упреками, мол, что это на Лань Ванцзи нашло. А глубоко шокированный Лань Ванцзи в этот момент пытался прийти в себя и понять, как такое вообще могло произойти в его тихой благопристойной жизни.       — Эм… На самом деле все не так плохо, как выглядит, — неловко произнес Вэй Усянь, зябко кутаясь в покрывало. — И ты ни в чем не виноват, это все я дурак. Мне вообще не следовало приходить сюда, я же знал, как ты ко мне относишься, но меня как черт дернул. Просто... ты же был пьян, тебя нужно было проводить, да и ты так приглашал…       — Ты знаешь… — Лань Ванцзи на мгновение прикрыл глаза, прерывисто выдохнув. — Как я к тебе отношусь?       Все остальное он, похоже, прослушал.       — Э-э-э… ну да, очевидно же все… Так-то я дурак, конечно, но не во всем же! — убежденно заявил Вэй Усянь. Конечно, Лань Ванцзи относился к нему максимум терпимо, конечно, по мере возможностей хотел держаться от него подальше, конечно, все только и ждал, что Вэй Усянь снова возьмется за старое и перейдет на пакости! Лань Ванцзи дал ему шанс, согласившись пойти вместе с ним на выпускной, однако в конечном итоге все-таки оказался прав — Вэй Усянь и правда был безнадежен. Только взгляните, к чему привела его безалаберность и дурость! Посмотрите, как он, потворствуя своему эгоизму, позволял пьяному человеку совершать все большие и большие безумства! При этом ни разу не потрудившись всерьез задуматься над тем, что почувствует, узнав об этом, протрезвевший Лань Ванцзи. Вот, как Вэй Усянь о нем заботился. Но зато ждал заботы и любви в ответ! Пропащий человек, ей-богу, как бы Лань Ванцзи теперь совсем крест на нем не поставил...       Плечи Лань Ванцзи напряглись.       — А что ты?..       — Ну-у-у… — Вэй Усянь поерзал. — А что я? В смысле, как к тебе отношусь я?       Лань Ванцзи кивнул. Его взгляд стал особенно пристальным, каким-то отчаянно ждущим.       Прежде у Вэй Усяня не было четкого ответа на этот вопрос. Безусловно, он всегда хотел добиться внимания Лань Ванцзи, однако внимания какого рода, он раньше толком и не знал. Только полгода назад у чрезмерно приставучего парня начало складываться определенное мнение на этот счет. Одного привлечения внимания ему было мало, он хотел большего. Он хотел, чтобы Лань Ванцзи вспоминал о нем с теплом, а не с раздражением, чтобы радовался любой встрече с ним, а не думал каждый раз: «Что за убожество, когда же оно от меня отстанет». Чтобы не шарахался от него, а сам шел навстречу. Тогда Вэй Усянь не сделал для себя каких-либо выводов, однако сегодняшний день наглядно показал ему, какие чувства он на самом деле испытывал к Лань Ванцзи. Получилось очень доходчиво и без каких-либо разночтений. Поэтому ответ на вопрос Лань Ванцзи был ясен как день, но стоило ли произносить его вслух? Было непонятно, как объект чувств Вэй Усяня отреагирует на такие известия, ведь на его памяти Лань Ванцзи никогда не состоял в отношениях — ни с девушками, ни с парнями. Вэй Усянь даже не знал, какие у него в этом плане предпочтения! Может, он убежденный натурал? Не факт, судя по его недавним действиям, но все же. В любом случае, к этой теме следовало переходить постепенно, а если вывалить все сейчас, то как бы Лань Ванцзи на фоне стресса не подумал, что Вэй Усянь специально воспользовался его невменяемым состоянием и как-то спровоцировал, чтобы затащить в постель. Он ведь бесстыдник, записной разгильдяй и раздражающий преследователь! Да, имеющий понятия о морали, но мало ли, вдруг в силу своей глупости и безалаберности решил пойти на такое. Не осознавая, что таким образом ведет себя как негодяй, пожелавший тайком получить то, что ему никогда не предлагалось и в чем, скорее всего, было бы отказано.       — Да нормально отношусь… — протянул Вэй Усянь. — Ну, знаешь… хорошо. А было бы еще лучше, разговаривай ты со мной почаще. Может, не в такой обстановке, а вообще…       Уголки губ Лань Ванцзи слегка опустились вниз. Выражение его лица и прежде казалось немного печальным, как будто его недавно обидели, однако сейчас оно и вовсе начало отдавать невыразимой горечью.        — Я что-то не то сказал? — забеспокоился Вэй Ин. Обычные же вроде слова, никаких намеков и непристойностей, в чем дело?       Лань Ванцзи медленно покачал головой.       — Нет.       — Э-э-э… знаешь, как-то не верится… ты же не врешь мне, Лань Чжань?       Лань Ванцзи, проигнорировав вопрос, медленно снял с себя остатки порванного пиджака, отложил в сторону. Подошел к шкафу, взял оттуда аккуратно сложенный костюм и протянул его Вэй Усяню:       — Оденься.       — Оу, спасибо, конечно, но… — парень немного растерялся. — Лань Чжань, если ты за что-то винишь себя, то немедленно брось это дело! Виноват я и только я, и черт с ней, с порванной одеждой. Выкручусь, не впервой.       Кажется эти слова сделали только хуже. Взгляд Лань Ванцзи на мгновение остекленел, а затем он резко отвернулся.       — Оденься, — повторил юноша и вышел из комнаты.       Вэй Усянь одно время пробовал научиться у Цзинь Гуанъяо «чувствовать атмосферу». Из него вышел не очень старательный ученик, однако кое-какие знания в его голове все же задержались, и их хватило для понимания — между ним и Лань Ванцзи сейчас происходило что-то очень нехорошее, что-то болезненное. Вот только что именно, и как это исправить — загадка. Занятый размышлениями, парень быстро оделся в предложенную одежду, сложил в одну стопку свою и постарался собрать с пола все оторванные пуговицы. Искать светлое на светлом оказалось не так-то просто, однако Вэй Ину вроде удалось справиться с этой задачей. Сложив все в один из карманов, он поспешил отправиться на поиски Лань Ванцзи.       Тот обнаружился на кухне. Юноша молчаливо сидел за столом и в целом выглядел как обычно: все та же ровная осанка, неподвижное и вроде бы спокойное лицо, отстраненный взгляд. Словно вся эта ситуация нисколько его не беспокоила и не возмущала, да и вообще никаких особых чувств не вызывала. Однако Вэй Усянь не больно-то в это поверил. Тихонько сев рядом, он осторожно попросил:       — Лань Чжань, поговори со мной. Я ведь мыслей читать не умею и не понимаю, что не так.       — Не нужно, — неуловимо дрогнувшим голосом произнес Лань Ванцзи, оборачиваясь к нему. — Иди домой.       — Ну, вообще-то сейчас ночь, на улицах темно и страшно, а кое-где и вовсе опасно! — как можно убедительней заявил Вэй Усянь. — Не выгоняй меня, давай я хотя бы до утра у тебя посижу. Пожалуйста!       На переносице Лань Ванцзи появилась тонкая морщинка.       — Я вызову такси, — контролируемым голосом ответил он.       — Эм… да зачем тебе тратиться, когда можно просто…       — Вэй Ин! — воскликнув так, Лань Ванцзи устало выдохнул. — Пожалуйста. Возвращайся домой.       Парень, который приготовился было к многословным уговорам, резко оборвал сам себя. Появилось чувство, будто он сделал что-то непростительное; нечто такое, из-за чего даже в высшей степени терпеливый Лань Ванцзи больше не мог его выносить. В принципе, понятно: только юноша решил поверить в благородное намерение Вэй Усяня вести себя прилично, только согласился пойти вместе с ним хотя бы на выпускной, как этот балбес так его разочаровал.       — Ладно, — Вэй Усянь облизал пересохшие губы. — Как скажешь, сейчас уйду. Но летом-то мы еще увидимся, правда?       Молчание в ответ. И в этот раз Вэй Усянь не решается быть навязчивым.       — Ну… мой номер ты знаешь, — неловко сказал он. — Как захочешь увидеться, пиши, звони — что угодно. При желании можешь и в гости прийти. Я буду рад.       Лань Ванцзи молча потянулся за телефоном, чтобы вызвать машину.       Наивно было полагать, что Лань Ванцзи свяжется с ним сам. Вэй Усянь не был глупцом, однако все равно на что-то надеялся, поэтому молчащий телефон стал для него настоящим испытанием. День сменял другой, а Вэй Усяню звонил кто угодно, но только не желанный ему человек. Приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не позвонить первому, и выдержать целый бой с собой, чтобы не поехать к знакомому дому и не подежурить немного возле чужих ворот. Останавливало лишь понимание, что такой навязчивостью он тем более оттолкнет от себя Лань Ванцзи. Сталкеры ведь никому не нравились, в самом деле.       Спустя месяц Вэй Усянь понял, что воля его на исходе. Чтобы не сорваться, он начал писать Лань Ванцзи письма: не с целью их отправить, нет, а просто чтобы найти хоть какой-то выход своим долго копившимся словам, чувствам и сожалениям. И… в общем-то, помогло! Немного, но все же.       Поначалу содержание писем Вэй Усяня было довольно-таки приличным: он просто извинялся за свое поведение и клятвенно обещал исправиться. Затем парень перешел на объяснения, почему он так хочет исправиться, и вот тут его понесло. Все равно Лань Ванцзи никогда это не прочитает, это же все равно что личный дневник — сказал Вэй Усянь себе и принялся взахлеб расписывать, как и насколько сильно он любит Лань Ванцзи, что ему в нем нравится («все, буквально все, даже если и нахожу в тебе недостатки, то все считаю милыми»), а что нравится особенно сильно («доброта, отзывчивость, забота, неудержимый страстный пыл по пьяни — надеюсь когда-нибудь увидеть и трезвого Лань-гэгэ, срывающего с меня одежду! Костюм, кстати, не верну, он теперь мой»). Многословно сожалел о том, что той ночью у них так ничего толком и не вышло («...и вот надо тебе было меня по заднице шлепнуть! Да если б не это, мы бы до самого утра из постели не вылезали, я хотя бы невинности лишился, а так расстройство одно») и накатал пять страниц своих предположений об их идеальной любовной близости. Внимательно ознакомился с порнографией от Не Хуайсана и настрочил еще десять.       К октябрю писем накопилось столько, что даже привычный к хаосу Вэй Усянь захотел их как-то систематизировать и разложил все эти бумаги по отдельным файлам. Время от времени он перечитывал некоторые из них, вздыхал и писал новые. Так и текли бы его унылые деньки, похожие один на другой, пока ближе к концу месяца это кое-кому не надоело.       — Что ни посмотрю на тебя, все время одна и та же кислая рожа! — рявкнул Цзян Чэн, встретив его после возвращения из универа. Вэй Усянь, по своему теперешнему обыкновению, пришел довольно рано: стоило занятиям закончиться, как он сразу же поплелся домой и уже в половину четвертого предстал перед гневным братом. — В жизни не думал, что скажу это, но, может, тебе вина купить? А то смотреть на такого трезвого страдальца тошно!       — Да какое вино, я только-только решил взяться за ум и бросить пить! — слабо улыбнулся Вэй Усянь. — Прямо героизм каждый день проявляю, проходя мимо спиртного отдела, а ты вот так варварски собрался загубить мое благое начинание. Тебе не стыдно?       После выпускного Вэй Усянь действительно не брал в рот ни капли. Всегда отличавшийся развитым желанием выпить, сейчас он при одном только взгляде на алкоголь чувствовал горечь во рту. Все оттого, что вид вина напоминал ему о событиях в доме Лань Ванцзи, которых не произошло бы, не окажись за их столиком в ресторане лишних бутылок; из-за таких ассоциаций разве мог Вэй Усянь получить от выпивки хоть какое-то удовольствие? Хотя один раз он все-таки попробовал, надеясь забыться, но проклятая устойчивость к алкоголю не позволила даже этого. Парень стал только еще более огорченным и заодно лишился последних накоплений.       — Так я и поверил, что ты решил вдруг заняться здоровым образом жизни, — фыркнул Цзян Чэн. — Думаешь, я не знаю, как ты налегаешь на фастфуд? Нечего меня за дурака держать, признавайся сразу. Это ведь из-за Лань Ванцзи? Что там между вами на выпускном произошло? Лань Сичэнь сказал, что его брат после того вечера тоже места себе не находит.       Вэй Усянь замер, не дойдя до своей комнаты, где хотел скрыться от неудобных вопросов брата. Резко развернулся и впился взглядом в мрачного Цзян Чэна.       — Так и сказал? — подозрительно уточнил Вэй Усянь. — А он уверен?       — Лань Сичэнь своего брата насквозь видит, почти что мысли его читает, конечно, он уверен! — Цзян Чэн пожал плечами. И прищурился. — Так все-таки в этом все дело, да? Вы опять поссорились?       — Ну-у-у… можно и так сказать, — протянул задумавшийся Вэй Усянь.       Значит, Лань Ванцзи как минимум не все равно, он тоже вспоминал тот день. С какими чувствами — другой вопрос. Сложный и тягостный вопрос.       — А поподробнее?       — Это информация для личного пользования, всем непричастным просьба не проявлять к ней излишнего интереса, — отбрил Вэй Ин, скрещивая руки на груди.       — Вот, значит, как, — зловеще усмехнулся Цзян Чэн. — Ну ладно. Ты сам напросился, пеняй теперь на себя… Сестра-а!       Вэй Усянь, приготовившийся было к продолжительной словесной перепалке с перерывами на размахивание кулаками, растерянно заморгал.       — Да, А-Чэн? — из гостиной выглянула Цзян Яньли.       — Я выяснил, что этот идиот убивался по Лань Ванцзи. Разберись теперь с ним, пожалуйста, — с доброй улыбкой попросил Цзян Чэн.       — А-Чэн, А-Сянь сам волен решать, нужна ему помощь или нет, — покачала головой Цзян Яньли, а потом с вопросом посмотрела на Вэй Усяня. Ее взгляд был мягким, понимающим, полным сестринской любви и беспокойства; такому невозможно было отказать. — А-Сянь, если твоя проблема слишком личная, только скажи, и мы с А-Чэном перестанем задавать вопросы. Но на случай, если все-таки решишь поделиться, мы всегда рядом. И всегда готовы помочь.       Вэй Усянь замешкался с ответом. Он серьезно планировал умалчивать о своих бедах до последнего, однако продолжать скрывать правду от сестры, видя, как она беспокоится о нем, но при этом проявляет столь редкую деликатность... Он не хотел обижать ее демонстрацией недоверия, да и правда, вдруг она может чем-то помочь, что-то подсказать? Сам-то Вэй Усянь очевидно не справлялся.       — Мне и правда не помешает совет, — вздохнул он. — Я немного накосячил и не знаю теперь, как все исправить.       — Ну ладно, вы тут общайтесь, а я пошел, — с довольным видом заявил Цзян Чэн. — У меня встреча через два часа, надо подготовиться.       — Ну ничего себе, ты что, девица, чтобы так долго готовиться? — удивился Вэй Усянь. — За пять минут оделся и пошел, зачем это дело на два часа растягивать?       — А вот блажь у меня такая, — сварливо ответил Цзян Чэн и поспешил уйти, прежде чем Цзян Яньли обратила бы внимание на эту странность.       — Он просто к свиданию с мальчиком готовится, — шепотом пояснила сестра, подмигнув Вэй Усяню. Тот прыснул со смеху, стараясь при этом все же соизмерять громкость: ему не хотелось, чтобы Цзян Чэн это услышал, подумал чего не то и обиделся.       — Эх, везет же, — отсмеявшись, покачал головой Вэй Усянь и тоскливо вздохнул.       — Пойдем, не в коридоре же говорить, — мягко произнесла Цзян Яньли и повела его в комнату.       Поначалу Вэй Усянь говорил мало и по существу, однако затем эмоции захватили безнадежно влюбленного парня, отчего его рассказ пополнился подробностями и накопившимися размышлениями. Цзян Яньли слушала очень внимательно, ни разу не перебив; выслушав же его до конца, она долго молчала, раздумывая над ответом.       — И А-Чэн при этом еще сказал, что Лань Ванцзи тоже переживает?       — Ну, так утверждает его брат, а Лань Сичэнь и правда очень хорошо понимает Лань Чжаня, — пожал плечами Вэй Усянь. — Я себя таким виноватым чувствую, ты бы знала, шицзе. Мало того, что я Лань Чжаню чуть ли не все школьные годы испортил, так еще и на выпускном такой вот «подарок» сделал. Такой, что он до сих пор прийти в себя не может. Я так хочу подойти к Лань Чжаню и извиниться, но разве могу я еще больше ему на нервы действовать? Поэтому вот… сижу и жду, пока он сам не позвонит или не придет.       — А он не приходит, — вздохнула сестра и утешающе погладила печального Вэй Усяня по голове. — А-Сянь, а может ли он ждать первого шага от тебя?       — Ну… не знаю, — задумался парень. — Я в тот день попросил его самого позвонить мне или написать. А раз он этого не делает, значит, не хочет меня ни видеть, ни слышать.       — А может, он на самом деле ждет момента, пока это не сделаешь ты. Судя по твоим словам, Лань Ванцзи плохо дается общение, и начать разговор после такой размолвки для него может оказаться слишком сложно, — возразила Цзян Яньли. — Кто знает, вдруг он все-таки хочет возобновить ваше общение, а все, чего ты боишься, на самом деле просто надумано. Почему бы и нет? До тех пор, пока Лань Ванцзи молчит, оба варианта возможны.       Вэй Усянь кивнул.       — Не поспоришь. Так мне позвонить? Это я мигом!       — Думаю, лучше поступить немного по-другому, — покачала головой сестра. — Ты же писал письма. Так напиши еще одно, но уже не для себя, а именно для него. Так ты не будешь навязчивым, но при этом дашь о себе знать и получишь возможность объясниться. Заодно сообщишь о том, что на самом деле чувствуешь к нему. И лучше не скрывай при этом ничего, говори как есть, пусть Лань Ванцзи узнает, почему ты поступал именно так, а не иначе. И вот после такого письма его молчание станет предельно ясным. Если он так и продолжит молчать — значит, и правда не простил и не хочет общаться. Если же напишет или позвонит…       — Значит, у нас все может быть хорошо! — заулыбался Вэй Ин и, радостно смеясь, крепко обнял сестру. — Спасибо, шицзе!       Цзян Яньли еще раз ласково погладила его по голове.       — Я всегда рада помочь, А-Сянь.       Написать письмо, которое должно было предстать перед глазами Лань Ванцзи, оказалось удивительно сложно. Вэй Усянь всю комнату захламил скомканными бумажками, где написал или слишком корявый, или слишком плаксивый, или попросту негодный текст. Только спустя с полтысячи попыток и недельного затворничества (к черту универ, тут дело жизни и смерти!) у него получилось более-менее нормальное письмо. Оно было небольшим, но при этом исчерпывающим, честным и открытым.       «Лань Чжань, привет. Наше молчание длилось слишком долго, чтобы я смог его выдержать, поэтому это письмо и оказалось в твоем почтовом ящике. Я понимаю, что ты, скорее всего, даже не захочешь читать его и предпочтешь просто выбросить, но все равно решил рискнуть. Вдруг случится чудо, и тебе станет любопытно, что я же тут понаписал? Даже если шанс на это один на миллион, я все равно постараюсь использовать его по максимуму.       Во-первых и главных. Я. Тебя. Люблю. А еще я один из тех идиотов, которые осознают свои чувства только тогда, когда их в это чуть ли не носом ткнут. Все те годы, что мы знакомы, я доставал тебя именно с этой целью, но даже не догадывался, из-за чего на самом деле цеплялся. А вот на выпускном понял, но из-за своей бестолковости наделал кучу глупостей. Прости меня, Лань Чжань. Я как распоследний влюбленный идиот набросился на тебя тогда с поцелуями, а стоило тебе на них ответить, как я уже не мог остановиться. Да, я должен был понимать, что в ту ночь ты был пьян до невменяемости, что в трезвом виде ты бы меня за такие инициативы по стенке размазал, что с моей стороны было бы правильней не позволять тебе творить всякие дикости. Но я не нашел в себе сил проявить благоразумие. Как и не смог вовремя отстраниться, уложить тебя спать, а наутро сделать вид, будто ничего не было. С правильным и разумным поведением у меня всегда были проблемы, ты же знаешь.       Во-вторых. Мне очень тебя не хватает. Само собой, я понимаю, что раздражаю тебя до невозможности, и что ты вряд ли ответишь взаимностью на мои чувства, но можно, я хотя бы звонить тебе иногда буду? Разочек в месяц ты же сможешь меня потерпеть? Но, если не согласишься, я пойму и не обижусь. Я ведь сам виноват, что своими действиями вызвал у тебя неприязнь и отторжение, и больше не хочу быть навязчивым. Как и не хочу, чтобы ты через силу, из жалости, превозмогал себя и поддерживал неприятный тебе разговор.       В-третьих. Только не подумай, что все это — очередная моя дурацкая шутка. Я выдержу твой отказ, но мысль, что ты считаешь меня жестоким бессердечным негодяем, меня убьет. В важных вопросах я всегда серьезен, а это самый важный из всех.       И в-четвертых. Еще раз: мне очень-очень-очень жаль, что я такой идиот, который доставляет проблемы тем, кого любит, служит причиной их беспокойства и, несмотря на все попытки исправиться, делает это снова и снова. Пожалуйста, не сердись на меня, Лань Чжань, это ведь все потому, что я дурак, а на дураков обижаться не принято! Может, хотя бы ты возьмешься за мое перевоспитание? ;) Я обещаю быть очень усердным в учебе!       Пожалуй, хватит на этом моего словоблудия, слишком большое письмо ты точно читать не захочешь. Я буду ждать твоего ответа до конца этого года. Если промолчишь — я пойму это как твое окончательное решение не иметь со мной ничего общего. Не могу сказать, что не расстроюсь, но пойму. Ты достоин лучшего, Лань Чжань, и, если это не я, то так тому и быть.             Твой образумившийся сталкер Вэй Ин».       Почте Вэй Усянь решил не доверяться и отправился к знакомому дому лично, чтобы быть точно уверенным, что письмо окажется у адресата. Семья Лань, как он узнал от Цзян Чэна, никуда не переезжала, и Лань Ванцзи продолжал оставаться с ней под одной крышей. Так что Вэй Усянь в один из будних дней уверенно подошел к нужному забору, опустил аккуратно подписанный конверт в почтовый ящик, а потом еще какое-то время постоял возле него, не в силах оторвать своего взгляда от окон комнаты Лань Ванцзи. Все представители семьи Лань в это время должны были находиться кто на работе, кто на учебе, поэтому несколько минут созерцания Вэй Ин вполне мог себе позволить. Наконец, он все-таки смог взять себя в руки и медленно побрел домой.       Он ждал ответа не раньше, чем через неделю, а подсознательно боялся, что не получит его вовсе. Однако все оказалось в разы быстрее.       Вэй Усянь не успел даже до автобусной остановки дойти, только завернул за угол и прошел метров двадцать, как его вдруг окликнул знакомый голос, в котором, вопреки обыкновению, звучала целая гамма чувств:       — Вэй Ин!       Парень замер и неверяще обернулся.       — Лань Чжань? Как ты…       «…тут оказался, я же специально подбирал время, чтобы тебя не было дома!» — хотел произнести Вэй Усянь, но не успел: его с нетипичной для себя порывистостью обнял не на шутку взволнованный Лань Ванцзи. Вэй Усянь был настолько шокирован, что не сразу сообразил, что его любимый человек стоит сейчас на осеннем холоде даже без теплой кофты, не то, что в ветровке или пальто. Всего-то рубашка с длинными рукавами да тонкие штаны, ну разве это дело!       — Лань Чжань, ты в каком виде сюда вышел, где твое благоразумие? — Вэй Усянь попытался отстраниться, но куда там, Лань Ванцзи обнимал его так крепко, что вырваться из его объятий не смог бы даже медведь, не то, что обычный человек без суперспособностей. — Ветер же холодный, Лань Чжань, ну!       — Неважно, — дрогнувшим голосом ответил Лань Ванцзи. — Все неважно, кроме тебя.       — А? — похлопал глазами Вэй Усянь.       — Вэй Ин. Я прочитал твое письмо. И понял, что все это время мы ошибались насчет друг друга, — Лань Ванцзи обнял его еще крепче, хотя, казалось бы, куда еще? — Больше я не хочу терять ни минуты. И хочу, чтобы между нами не осталось недосказанностей и лишнего ожидания.       Не успел Вэй Усянь сказать хоть слово, как Лань Ванцзи уверенно продолжил:       — Ты никогда не был мне неприятен. Я полюбил тебя уже в первый год нашего знакомства. И сколько бы ты ни доставлял мне проблем, сколько бы ни было от тебя беспокойства, я прощал все и буду прощать впредь. Мне не нужно, чтобы ты исправлялся, я приму тебя любым, ведь это ты. Все время с момента нашего расставания я думал, что это я не нужен тебе, а не наоборот. Мне казалось, что ты знаешь о моих чувствах, но не отвечаешь взаимностью, а просто соглашаешься их терпеть. Я не хотел навязываться и обременять тебя лишними заботами, поэтому и молчал, держался в стороне. Я ошибся, мне следовало не додумывать самому, а спросить прямо. Прости.       Вэй Усянь почувствовал, что задыхается, и отнюдь не чрезмерно крепкие объятия были тому причиной. Он услышал то, на что даже не смел надеяться, но чего желал всем сердцем.       — Лань Чжань, — с трудом проговорил он, крепко вцепившись в Лань Ванцзи. — А мы, похоже, стоим друг друга! Оба любим надумывать лишнее, и оба в итоге ошибаемся. Хотя в этом я только рад ошибиться! Пускай даже мне и сложно поверить, что тебе и правда нравится кто-то вроде меня.       — Тогда я больше не буду молчать об этом. Буду повторять, пока ты не поверишь, — серьезно пообещал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь уткнул пылающее лицо ему в плечо.       — Лань Чжань… разве можно вот так меня смущать, мы же на улице! Не стыдно тебе? Такими делами нужно дома заниматься!       — Мгм. Пойдем.       — Давно пора! А твой дядя когда придет? А то мало ли, в каком виде он нас застанет и как на это отреагирует. Мне так-то все равно, но мало ли, вдруг он меня тогда из дома выгонит и видеться с тобой запретит.       — Даже если запретит, я не послушаюсь, — невозмутимо сообщил Лань Ванцзи. — А начнет настаивать, съеду. Хотя даже без этого я хочу предложить тебе жить вместе. Сначала в съемном жилье, а потом начнем работать и купим.       Вэй Усянь счастливо улыбнулся, подталкивая, тем не менее, Лань Ванцзи по направлению к дому. Все-таки на улице и правда было холодновато.       — Отличная идея, мне нравится. Но ругаться с твоим дядей я все-таки не хочу, он же твой родственник, как-никак. Так когда он придет?       — Вероятнее, завтра, — подумав, произнес Лань Ванцзи. — По работе ему и отцу понадобилось уехать в другой город. Скорее всего, их дела затянуться, и они переночуют в отеле.       — Ну надо же, как вовремя, — подивился Вэй Усянь и кое-что заподозрил. — А когда у них появились эти дела?       — Вчера.       — Вечером?       — Вечером.       Ага. Как раз тогда, когда Вэй Усянь закончил писать письмо и принялся искать по всему дому более-менее нормальный конверт. Парень припомнил подозрительно частое общение Цзян Чэна и Лань Сичэня, и начал догадываться о причинах своего везения.       — Кстати, Лань Чжань, а ты почему сегодня универ прогуливаешь?       Лань Ванцзи отвел взгляд.       — Брат сказал, что ты можешь прийти, и я…       Ну ясно, понятно, значит, Лань Сичэня сегодня тоже дома не будет. Вэй Усянь подавил желание расхохотаться в голос. Вот же сводник!       К слову, в день выпускного дом Лань Ванцзи также оказался пуст. Тогда Вэй Усянь не стал задумываться над этим, поскольку узнал шокирующую новость о свидании Лань Цижэня, а затем отвлекся на другие события. Однако сейчас…       — Хороший у тебя брат, Лань Чжань, — беззаботно улыбнулся он, и Лань Ванцзи согласно кивнул. — Да и у меня родные не хуже. Эх, что бы мы без них делали!       — Мгм.       — Кстати, ты тут говорил о недосказанностях. Я полностью согласен с тем, что их у нас быть не должно, поэтому предлагаю начать откровения прямо сейчас. Во-первых, недавно я провел анализ определенного рода литературы и теперь с уверенностью могу сообщить, что именно мне понравится в постели, а что точно неприемлемо…       — Вэй Ин.       — Да-да? Кстати, жду от тебя точно такого же списка, причем максимально честного и обязательно неприличного!       — Такие разговоры нужно вести дома.       — Аха-ха-ха, ты смутился, Лань Чжань! Ути-пути, какой ты милый! Цап тебя за щечку! И… м-м-м? М-м-м-м!       Лань Ванцзи, как в старые времена, закрыл ему рот рукой.       — Еще я говорил о лишнем ожидании. Пойдем скорее домой.