Наруто, а я хочу тебя

— Ты уверен, что хочешь этого? Наруто мягко улыбнулся и кивнул, пригладив волосы Саске рукой. — Я уверен. Было очень тяжело эти несколько дней. А уверен ли ты? Саске немного нахмурился, замявшись, но все же согласно кивнул. Наруто благодарственно поцеловал его в губы, без страсти, просто мягкое прикосновение, которое оборвалось спустя несколько секунд. — Спасибо. — Не благодари за это. Я люблю тебя. — Я тоже, любовь моя. Саске посмотрел Наруто в глаза, о чём-то думая несколько секунд, прежде чем решительно самому себе кивнув и взяв супруга за руку. Через несколько метров они были уже в спальне. Саске бил лёгкий мандраж, возможно, потому что он не любит делать то, что сейчас планировалось. Но он любит, когда Наруто хорошо, а если ради этого придется пойти на такое — хорошо, он потерпит. Саске усадил Наруто на кровать, погладив его плечи, прежде чем начать постепенно расстёгивать рубашку. Он не торопился, а время от времени было тяжело контролировать свои действия из-за тремора. Наруто не спускал с него глаз. И Саске пытался взять себя в руки. Если он будет показывать свое нежелание так явно, Наруто откажется от всего. А это разобьёт сердце обоим. Наруто — что доставил такой сильный дискомфорт партнёру, Саске — что не справился со своей обязанностью партнёра. Он хочет, чтобы Наруто был счастлив. И если он не справится, то несчастливы будут оба. Докончив с рубашкой, Саске снял ее и кинул куда-то на пол. Нахер всю его педантичность, сейчас все это должно автоматически отойти в сторону. Он прислонил ладонь к горячей груди Наруто и надавил, чтобы тот лег на кровати полностью. Несколько мгновений, и Саске уже нависал над ним. Саске коснулся его губ, сразу проникая внутрь языком. Он проводил по уже выученной наизусть территории, игрался с чужим языком, прежде чем на секунду отстраниться и снова прильнуть. Они обменивались невысказанными мыслями, чувствами, были ближе, чем в самый уютный и комфортный вечер. Это был их особый, личный метод, когда они на двоих делили одно. Саске с лёгким влажным звукам отстранился и сразу перешёл к шее. Он целовал ее с нежностью, с той, с которой ухаживают, успокаивают, дают полное расслабление, понимание того, что вот оно — момент, когда можно оставить себя, все проблемы, отдаться человеку, который добровольно согласен взять тебя. Приласкать и облюбовать. Саске оставил несколько засосов, зализывая их языком. Несколько раз прижал кожу зубами, оставляя следы и лёгкую боль, которая даже граничила с удовольствием. Тело Наруто слегка подрагивало, а Саске не обделял и остальную часть. Он касался всего. Он проводил руками по бокам, животу, рукам. Гладил свои же следы укусов, засосы, провожал коготками вены на руках. Переплетал ладони с супругом, затем спускался ниже. Саске не обделил ни одну клеточку ключиц, тёрся об них носом, вдыхал естественный запах Наруто, просто кожа со смесью еле ощутимого мыла. И грудь. Саске обвел языком незамысловатые фигуры и задел им сосок Наруто, сразу услышав резкий выдох. Наруто, будучи парнем, был нестандартно чувствителен в этой зоне. Возможно, от их бывалых игр с его сосками, может, другая причина, но оставалось фактом. Саске отстранился, сразу покрыв два соска своими пальцами. Он гладил самый кончик, сжимал, немного крутил. Самая верхушка соска была наичувствительной частью всего соска. Наруто приглушённо дышал, он непроизвольно дёргался при особенно приятных действиях, как укусы в шею. Это не было его столь эрегированной зоной, но несло в себе невероятные чувства даже не принадлежности, а той связи, что бывает лишь у двух давно знакомых, находящихся всегда бок о бок людей. Когда Саске вновь сместился с соска и языком провел по шее, Наруто зажмурил глаза и потянулся вперёд, втянув супруга в поцелуй. Это было так тепло и мягко, что на фоне всего возбуждения Наруто затапливала именно та самая нежность — любовная. Когда пальцы дрожат от желания прикоснуться в ответ, а глаза хочется держать открытыми, чтобы ловить каждое движение, которое уже кощунственно называть чужим. Та нежность, которая ощущается одной на двоих. Которая связывает одного человек толстой нитью с другим. Когда глаза режет от знания, что эта нежность существует, что ее есть кому посвящать. Наруто целовал, потому что хотел дышать общим выдыхаемым углекислым газом. Саске отодвинулся, помутневшими глазами оглядев тело под собой. Он чувствовал, как слабеет каждая клеточка его тела от вида перед ним. С личным видом удовольствия, он коснулся языком подбородка Наруто и спустился вниз, очерчивал изгиб шеи, кадык, ключицы, по их ямкам прошёлся особенно тщательно. Затем перешёл к груди, немного поигрался с ней и ниже, к самому пупку. Он причмокивал, целовал кожу живота, покусывал и нежно гладил маленькие шрамики, полученные в течение жизни. Свои ладони Саске переплел с Наруто. Последний легонько царапал руки супруга или крепко сжимал. Сейчас все было ярче и понятливее всех возможных слов. Полное слияние мыслей, душ. Когда чувства становятся больше, чем клятва на алтаре. — Саске… Наруто выдохнул его имя так тихо, что звук и правда можно было посчитать лёгким дуновением ветерка, но Саске откликнулся. Он поднял взгляд, сразу встречаясь с его, и улыбнулся. Ободряюще, мягко. Расслабляя, хотя казалось, куда ещё больше. — Да, любимый? Он с наваждением смотрел на лицо Наруто, прислонившись щекой к его животу. Он был похож на черного кота, хитрого и невероятно ласкового. Наруто отрицательно покачал голову, давая знать, что ничего не хотел говорить, он просто произнес его имя. Каждую букву обвел языком, будто не озвучивал его до этого столько лет. Он высвободил свою руку и мягко погладил Саске по голове, поощряя, но получил лишь недовольный фырк и противостоящее поглаживание уже по своей голове. — Это я тебя сейчас должен гладить, лежи и наслаждайся. — Боюсь, я слишком хочу тебя касаться в ответ, чтобы подчиниться. Саске раздражённо цокнул, не подав вид, что по нему пробежалась небольшая дрожь. Он мягко потерся щекой о щеку Наруто, оставляя на ней воздушный след поцелуя. — Просто не отпускай мою руку. И привстань. Наруто послушался, принимая полусидячее положение. Не разнимая рук, Саске опустился ниже живота супруга, останавливаясь напротив ширинки брюк, где был хорошо виден крупный бугор. Он кинул взгляд вверх, улыбнулся и прижался носом к бугору, вдыхая запах. Пахло одеждой. Легонько парфюмом и чем-то отдаленно напоминающее улицу. Но само действие буквально дало пощечину и Наруто, и Саске. Наруто несдержанно застонал, не спуская глаз с картины. Он бы хотел запечатлеть ее, распечатать и повесить сразу на потолок, чтобы она встречала его при пробуждении и перед сном. Саске слегка потёр щекой брюки Наруто в причинном месте, прежде чем расстегнул ширинку и помог снять их. На трусах уже было видно небольшое влажное пятно предэякулята, и Саске прикоснулся к нему языком, выбивая из Наруто прерывистых вздох. Немного пососав сквозь ткань головку члена Наруто, он также помог снять трусы, оголив его окончательно. Лишь рубашка застряла в районе локтей, не снявшаяся полностью. Саске поднял взгляд, с собственным удовольствием заприметив, как Наруто наслаждается. Он лежал на подушках как император, пока Саске был наложницей, доставляющей удовольствие. Невообразимо, как даже в такие дни Наруто не терял власть над Саске. Оба знали: Саске старается главенствовать, находясь полностью в руках Наруто. Так было и будет. Саске делает вид, что легко проживет и без Наруто, но на самом деле первым затоскует именно он. Но они молча принимают эту игру, лишний раз не озвучивая то, что и так понятно. Зачем? Саске осторожно подул на покрасневшую головку Наруто, вызвав этим у него дрожь по всему телу. Капелька предэякулята образовалось на уретре, и Саске слизал ее. — Мгх… Наруто крепче сжал чужую ладонь, дёрнув бедрами и пройдясь из-за этого членом по щеке супруга. Саске показушно скривился и второй рукой придержал чужие бедра, чтобы избежать повторение данного казуса. — Не дёргайся. Наруто фыркнул, что-то пробормотав на подобии «сам бы попробовал», но Саске уже не обращал внимания. Он высунул язык и очень медленно провёл им от самих яичек до головке, мягко, местами надавливая, а где-то совсем неощутимо, как будто проводил влажным пёрышком. Пока он не впускал в ход губы. Он буквально играл языком, выводил картины, щекотал и гладил, подразнил уретку и снова спускался вниз, получая в ответ тихие стоны на грани обычных вздохов. Наруто прикрыл глаза, временами жмурясь от особо приятных ощущений. Привычного желания сделать грубее или поторопиться не было. Сейчас наслаждение бралось именно из этой неторопливости, этой мягости, где любое торопление казалось чем-то неправильным. Он поджимал пальцы ног и снова разжимал их, напрягая и время от времени вытягивая ноги от наслаждения. Язык Саске поистине творит с ним чудеса, не меньше. Ещё несколько минут так приласкав его, Саске отодвинулся, давая своей челюсти немного отдохнуть, пока отвлекая Наруто простыми поглаживаниями. Его кожа не была магически бархатной и мягкой, как это описывают зачастую в романах, но она была родной и горячей, немного влажной и липкой, но это были последствия их любви, проявления чувств друг к другу, так что не имело значения. Уже губы прикоснулись к Наруто, ощущаясь как лёгкий удар тока, доходящий до сердца. Они были нежными, из-за ухода за ними совсем не царапались из-за сухих ранок, которые были у Наруто. Несмотря на все попытки Саске намазывать губы супруга гигиеничной помадой, результат как-то проходил мимо. Но у Саске губы буквально ощущались как облако. Мягкое облако, которое может довести до полного экстаза. Саске покрывал член маленькими поцелуями, каждый сантиметр, иногда впуская вход в язык и включая двойную стимуляцию. Губы задели чувствительную голову, основание, оградили каждую венку, сияющую на нём. Он не обделил вниманием ничего, прежде чем наконец взял головку полностью в рот. — Ах! Наруто несдержанно ударил кулаком по простыне, действительно боясь, что эякулирует в ту же секунду. Всё ярко, резко, всё тело ощущалось сплошным оголённым проводом. Уже можно реально опасаться того, что, если Саске чуть сильнее надавит языком на головку, Наруто моментально кончит. — Медленнее… Мх… Саске надавил большим пальцем на ладонь Наруто, тем самым давая понять, что услышал его. На несколько секунд он оторвался от члена Наруто, чтобы дать ему передышку, и вновь приблизился. Он пососал головку, не переставая двигать языком, и наклонил голову чуть ниже, тем самым продвигая член вперёд к горлу. Он двигался очень медленно, несколько раз возвращаясь обратно к головке и вниз, с каждым возвращением принимая больше. Саске старательно дышал носом, чтобы не было никаких неловких моментов, состоящих из кашля. Ему кажется, что он никогда не привыкнет принимать член Наруто полностью. Порно врёт. У него всегда болит горло после этого, волшебным образом он не сможет принимать в себя такой размер без последствий, хотя менее горячее от этого не становится. Он больной на всю голову мазохист. Поэтому глубоко вдохнув, чтобы полностью сконцентрироваться, он начал медленно пускать член глубже, зажмурившись, когда головка коснулась язычка, а затем преодолела его. Наруто казалось, что он задыхается сам. Жар и теснота полностью поглотили его, он чувствовал, как пылает весь. Он содрогался даже от мысли, как глубоко принял его Саске, а от того, что это реальность — его конкретно задевало. Он хотел схватить Саске за волосы и вбиваться в его горло, пока тот не начнет давиться. Но эти мысли сразу притупили, когда Саске сжал горло. Он сделал невозможное возможным. У Наруто огоньки заплясали перед глазами. Он уже не видел и не слышал, он лишь чувствовал. Он держал руку Саске как единственную ниточку, ещё держащую его в реальности, в осознанном состоянии. Ему хотелось плакать, он не мог сдержать слёзы, уже выступившие на глаза. Наруто будто взяли в тиски, он не мог пошевелиться, но одновременно это пахло свободой, безграничным удовольствием, которое ощущается только во время пика. Пика сразу несколько фрагментов, один из которых — любовь. Как можно считать их грязными? Неправильными? Что они извращенцы и идут против якобы природы? Как можно считать чистую любовь, которой не всегда бывает у так называемых «традиционная пар», чем-то плохим? Безобразным? Это всегда будет вне их понимания. Саске стал постепенно дышать носом. Стоило признать, что у него уже самого всё пылало и хотелось разрядки, но он отвлекал себя всеми методами. Сегодня сначала — Наруто, а потом все его хотелки. Но ему даже ничего не хочется, кроме как достойно ублажить Наруто. Это будет его самым прекрасным оргазмом — понимание, что угодил, что дал Наруто то самое успокоение и расслабление, когда человеку надо полностью отпустить себя и все дела, окружающие его. Когда человек разваливается на части, чтобы собраться заново и оставить на земле старую кожу. Саске стал помогать себе второй рукой. Он массировал яички и мошонку, большим пальцем проходясь по сфинктеру. Не выпуская член изо рта, он смазал указательный палец большим количеством слюны, которая стекала по органу Наруто из-за бесконтрольных, хоть и лёгких, рвотных позовов. Из-за них слюна была вязкой и сохла медленнее, так что сразу после этого он прижал палец к сфинктеру, мягко помассировав с целью расслабления и протолкнув внутрь. Наруто слегка зажмурился, прежде чем приоткрыть глаза. Он сглотнул, во все глаза уставившись на Саске. Он знал, что надо подождать, перетерпеть, пока появятся хоть какие-то приятные ощущения, заменив желание сходить в туалет и дискомфорт из-за постороннего предмета внутри. Так что он снова полностью лёг на подушку, стараясь максимально расслабить мышцы. Чтобы прийти к полному проникновению, сначала надо подготовиться морально, что больно будет не всегда, а затем уже расслаблять тело перед самим процессом. Независимо от количества опыта, это правило у Наруто выгравировалось в заботе о Саске. Саске же знал всё по-своему опыту, поэтому являлся идеальным любовником для актива, который редко принимает пассивную позу. Он мягко проталкивал палец внутрь, прокручивая его и стараясь расслабить, одновременно отвлекая от дискомфорта стимуляцией члена. Он перешёл к головке, посасывая ее, и время от время снова набирал слюны на палец, не допуская того, чтобы Наруто становился сухим. Но всё равно надо будет вернуться к лубриканту. Саске с громким влажным звуком выпустил член изо рта, прежде чем сказать: — Наруто… Кинь лубрикант из тумбочки. Наруто кивнул и свободной рукой дотянулся до тумбочки, сразу метко кинув лубрикант Саске. Тот его перехватил и мастерски одной рукой открыл его, сразу выливая на неё же. Наруто непроизвольно поджал живот в предвкушении. Он крепче сжал ладонь Саске, сразу ощутив ответную поддерживающую реакцию. Это действительно было важно — ощущать партнёра во время того, где нельзя чувствовать себя одиноким. Просто нельзя. Это табу, которое должно быть высечено на подкорке сознания. Секс — это всегда про взаимность, про взаимодействие с кем-либо. И для Саске с Наруто это главная составляющая. Саске растёр лубрикант между пальцами, тем самым согревая его. Теперь он полностью посвятил себя подготовке Наруто к проникновению. Саске вновь ввёл указательный палец внутрь, несколько раз производя им фрикции, а затем мягко и медленно протолкнул второй палец. Наруто замычал, но никаких действий не предпринял. Мышцы раздвигались трудно, даже так было уже понятно, насколько трудно и тяжело будет в дальнейшем. Но Саске постарается сделать это всё наименее неприятным. Раза три выводя и вводя пальцы, он стал их раздвигать. Из-за того, насколько туго всё поддавалось, рука обещала начать болеть совсем скоро. Саске недовольно поджал губы. — Наруто, постарайся расслабиться ещё сильнее, так дело не пойдёт. В любом смысле. — Да я стараюсь, но у меня не получается. Саске тяжёлым взглядом проследил за учащённым дыханием Наруто, и вздохнул. Он высвободил вторую руку из захвата, хоть оба были не особо этим довольным, и обхватил ладонью головку Наруто. Тот резко выдохнул, сразу став податливее. Его член стал уже опадать из-за отсутствия желанных стимуляций и неприятных ощущений внутри, так что это было вынужденной мерой. Саске мягко сжал ладонь, большим пальцем растирая предэякулят по головке. Он несколько раз провёл по всей длиннее, то твёрже, то нежнее, играясь и почти доводя до оргазма, но сразу останавливаясь за несколько секунд до. Пальцам, все ещё находящимся внутри Наруто, точно стало легче раздвигаться. — Вот так, молодец. Работая сразу обеими руками, Саске попытался нащупать простату внутри. Он крутил ими в разную сторону, пока не дождался резкого вздоха Наруто. — Вот тут? — Чуть… М-м… левее… Саске послушался, сдвинув пальцы, и сразу в награждение услышав тихий стон. Он начал старательно массировать это место, то надавливая сильнее, то слабее, иногда дразня тем, что трогает совсем рядом, и доводя Наруто до приятный истомы. Это ощущалось как кофе утром. Как минуты после хорошего душа. Как проснуться ранним утром, будучи бодрым. Наруто чувствовал, как каждое напряжение, заработанное за столько времени, уходит. Визуализировалось, как просто стекает с тела и исчезает под кроватью, затем под полом. Наруто потягивал ноги, то сдвигая из, чем зажимал руку Саске, то снова раздвигал, открываясь полностью. Лёгкая дрожь неслась по телу и клонило в сон. То самое расслабление, которое граничит со слабостью, принеся ее за собой. Очередность чувств, которые перекрывают всё. Саске не мог опустить взгляд с Наруто, с той его стороны, которая сейчас лежала перед ним. Он был как глина, когда размягчают. Её можно лепить как душе угодно, создавать что-то невообразимое. И от метода ее создания зависит ее существование в дальнейшем, когда она вновь застывает. Саске несомненно творит чудеса, умело работая руками. Наруто вытягивался, тянулся то рукой к члену, но передумывал на половине пути, и вновь сжимал простынь. Он сжимал пальцы внутри себя, превозмогая боль и дискомфорт, ведь хотел ярче, сильнее. Хотел, чтобы Саске заполнил его, чтобы они стали одним целым, чтобы даже боль ощущалась удовольствием из-за того, что являлась последствием их нерушимой связи. Он в очередной потёр щёки, вытерая слёзы. Из-за раздражения кожа уже начала щипать. Саске несколько раз ещё поигрался с нервами Наруто, когда специально пропускал простату, а затем добавил третий палец. Он добавил смазки, так как Наруто ещё оставался тугим, и аккуратно двинул три пальца внутрь. Наруто застыл. Он тяжело дышал, чувствуя каждое движение внутри себя. Это уже наполняло его так чудесно, именно так сильно, как могло. Пальцы растягивали его, принося с собой то самое наполнение, а стимуляция простаты грозила довести до оргазма даже не притрагиваясь к члену. Саске будто гладил тонкую нить, которая принесет за своим рвением умопомрачение. Но это всё равно было иначе. Пальцы никогда не будут стопроцентным состоявляющим, близко, но никогда до конца. Они всегда прелюдия и никогда не поменяются. — Саске… Я уже готов… — Нет, не готов. Саске раздвинул все три пальца с невероятным трудом, доказывая этим верность своих слов. — Плевать. — Ты пожалеешь. — Саске, ради бога… Саске дёрнул вопросительно бровью, но послушался. Он вынул пальцы, сразу вытерев их о простынь, и с облегчением расстегнул джинсы и снял их вместе с нижним бельём. Саске долил лубрикант на ладонь и с тихим выдохом прикоснулся к своему члену, смазывая его. Он прикрыл глаза, несдержанно несколько раз проведя по органу не с целью смазывания, а для собственного получения удовольствия. А затем медленно прикоснулся к сфинктеру Наруто и также неспешно толкнулся. Саске наблюдал за каждой эмоцией, которая мелькала на лице Наруто. Он наклонился и поцеловал его, одной рукой удерживая своей вес, облокачиваясь локтем на кровать, а другой водил по телу Наруто. Он трогал и сжимал соски, гладил рёбра и живот, касался зажатого между ними члена. Он двигался до сумасшествия медленно, контролируя каждое свое движение, чтобы лишний раз не травмировать и не доставить сильной боли. Саске уже весь взмок, по виску скатилась капля пота. Они оба были липкими и грязными, но разве до этого было дело? Саске искусно игрался с языком Наруто, посасывал его или еле ощутимо кусал, чтобы отпустить и подразнить самый кончик своим. Он кусал его губы, тянул их и посасывал, снова возвращался к языку и так по кругу. Они делили кислород и углекислый газ на двоих, и это отлично работало, отвлекая внимание Наруто от боли. Саске спустился ниже, нагинаясь, что неприятно отдавало в позвоночник, и поцеловал шею Наруто. С ней он был в разы грубее. Кусал до следов, оставлял яркие алые следы, на некоторых местах были кровоподтеки. Это уже было иначе: замена одной боли другой. Если одна была ноющей, долгой, которая разливалась по большому участку тела, то шея — это о чём-то резком. Боль, вспыхивающая как искра, перерастающая в огонь, но так же быстро затухающая, оставляя за собой то самое острое послевкусие. Не когда мучает часами или днями, а наоборот, приносит за собой воспоминания, возбуждение, мысли и чувства. Одну боль заменили другой, но настолько же сладкой, какой со временем станет первая. — Саске… Наруто выдохнул имя, просмаковал его пересохшими губами и языком. Было тяжело. Было очень тяжело. При повороте шеи она саднила, а внутри будто разгоралось цунами. Оргазм то уже близился, был на самой поверхности, но томление, медлительность отгоняли его. Наруто бесконтрольно сжимался, что было лишним в данный момент, но через несколько секунд он наконец-то получил то, чего они ждали. Саске наконец-то вошёл до конца и с облегчением выдохнув, на несколько секунд задержавшись внутри. Затем несколько раз толкнулся, и Наруто зажмурился, сразу обняв Саске и прижав к себе. Он уже первым потянулся поцеловать его, нетерпеливо захныкав прямо в поцелуй, и Саске понял его. Он начал фрикции. Они не приносили ничего приятного с собой, но и не было той боли, которая сопровождалась в начале. Если у Саске кружилась голова от тесноты и он еле держался, чтобы не эякулировать, то Наруто смаковал каждое его движение, как близость. Пока рано, он не мог получить удовольствие в полной мере, но само их слияние уже ощущалось полётом в небе. Свободой. Наруто не отпускал Саске из объятий, и тот облокотился уже обеими руками. Наруто обвивал Саске ногами, прижимая его ближе, так, что проникновение было глубже, сильнее, вызывая щекотку в глубине живота. И когда Саске в очередной раз толкнулся, тогда наконец-то он задел то самое место. Наруто несдержанно застонал прямо в поцелуй, растерявшись, не зная, хочет ли он поддаться назад или, наоборот, уйти от проникновения, чтобы ослабить тот ворох ощущений, который свалился на него. Его затрясло. Он цеплялся руками за плечи Саске, оставлял красные борозды, пока тот продолжал двигаться. С каждой фрикцией Саске упирался прямиком в простату, давил на неё и мочевой пузырь, буквально доводя Наруто до трясучки ног. Наруто то прижимал Саске ногами сильнее, поддавался навстречу всё таким же медленным толчкам, то нестерпимо снова убирал ноги на кровать. Он поджимал и разжимал дрожащие пальцы ног. Это было и щекотно, и приятно, отдавалось пульсом в лобную часть, напрягало поясницу до боли, путало. Переборщив, Наруто поцарапал Саске плечо сильнее обычного, и капля крови скатилась по нему, упав на кровать и запачкав её. Наруто с благоговением проследил за этом. Он с помешательством прижался к оцарапанному плечу щекой и языком слезал ещё одну каплю. — Фу, какой ты извращенец, Наруто. Оба не сдержали тихого смеха, который сразу остановился, когда очередной толчок пришелся на простату. Наруто прикусил губу, после чего несколько раз выматерился, когда толчки повторились. Когда боль окончательно смазалась в этом вихре, Саске стал сбиваться с темпа. Сначала он выходил, затем так же медленно вводил член обратно, так глубоко, насколько мог, вдавливал простату, а затем снова поддавался назад. Затем стал грубее, он уже не выходил на всю длину, а лишь частично, сильно вливаясь. Он закрыл глаза и стиснул зубы от напряжения. Дальше ниже живота уже ничего не воспринималась, это была гонка до финиша. Наруто снова вовлёк Саске в поцелуй, очень влажный и громкий. На этот раз это было не чем иным, как простым обменом жидкости. Он поддавал бёдрами навстречу, сжимался, становясь уже, чем был. Оргазм уже был буквально в шаге, ещё чуть-чуть сильнее, и он наконец-то наступит. Наруто обнял Саске за шею крепче. Его член был прижат с обеих сторон, на обоих животах уже была липкая жидкость, являющаяся смесью их пота ни и интенсивного последние минуты предэякулята Наруто. Саске разорвал поцелуй и уткнулся носом в пространство между шеей и плечом Наруто, тяжело дыша. Без какого-либо темпа и ритма он просто вбивался, пока Наруто извивался под ним. Ему до слёз не хватало дополнительной стимуляции, привычной и постоянной, так что даже раздражённо толкался внутрь, уже беспрестанно надавливая на простату. Ещё несколько толчков, и Наруто почувствовал, что разваливается на кусочки. Будто его ударили, разорвали и расплавили. Всё его сознание отключилось, он чувствовал лишь цунами, которое топило его с головой. Он и задыхался, и чувствовал, что его одолевает обезвоживание, при этом казалось, что вот она — то самое человеческое счастье. Он царапал Саске, кусал губы и щёки, будто одного тело было мало для всего того урагана, который наполнял его изнутри. Рот наполнился вкусом железа, но сил проглотить его просто не было. Наруто умирал, будучи счастливее и живее всех живых. Саске отчаянно протянул одну руку назад, вталкивая сразу два пальца. Беспорядочно, грубо, болезненно растягивая себя насухую, но он ещё никогда не нуждался ни в чём сильнее, как сейчас в этом. Мастерски уже через пару движений найдя простату, он одновременно толкался в вялого Наруто и стимулировал себя сзади, вывернув ладонь до хруста и раздражающей боли. Ещё один палец — и вот оно. Он даже не успел понять, как это произошло, но в следующую же секунду даже зазвенело в голове. Он изливал в Наруто сперму, прижавшись настолько сильно, насколько было возможно в их состоянии, затем высунул пальцы из себя и полностью лёг на супруга, подрагивая и тяжело дыша. Было грязно. Очень-очень грязно. Кожа была липкой, уже пахла неприятными ароматами. Член Саске опал, и из ануса Наруто вытекло несколько капель спермы. На них были разводы крови разодранных плеч Саске и их губ. Под ними расходилось жёлтое пятно, из-за интенсивности нагрузки на мочевой и силы оргазма Наруто не смог сдержаться. Но эта грязь несла в себе наибольший смысл, чем могла предоставить чистота. Саске очень лениво и устало поднял голову, оглядев Наруто, который точно ещё не восстановился полностью. Он из последний сил приподнялся и просто лёг рядом, чтобы ещё не досаждать своим весом. Саске прикрыл глаза и всё же закинул на Наруто руку, прижимаясь лбом к его плечу. — Пиздец… Из Наруто вырвался не то смех, не то предсмертный кашель. Через несколько мгновений он повернул голову в сторону и прислонился подбородком о макушку Саске. — Тем не менее это был очень горячий пиздец. Саске поморщился, легонько ущипнув его. — Лучше молчи. Звучишь просто отвратительно. — Как-то ты не мил к своей жертве. Саске фыркнул и приподнял голову, уже более осмысленным взглядом анализировав все последствия их действий. И сморщился, двинув плечами. — Я замужем за каким-то больным извращенцем. Наруто вздохнул, закрыв глаза. — А я замужем за ворчушей. — За ворчушей?.. Разве это слово существует? — Ворчуша. — Гандон. Наруто хмыкнул, снова приоткрыл глаза, посмотрел на себя и стыдливо закрыл. — Какой разврат, меня может кто-нибудь прикрыть? Я не могу сдвинуть ноги. Усталый вздох был единственным для него ответом. Тем не менее Наруто вытерли, заставили встать, сменили для него бельё, хотя здесь Наруто мог бы и поспорить, что для него, и уложили обратно. Сон почти сразу сморил Наруто. Он был на плаву, но готовился утонуть на двенадцать часов с секунды с секунды, если бы рядом постоянно не было шорохов и копошений. Наруто тяжело вздохнул и повернулся на бок, сразу обняв Саске и недовольно что-то пробурчав его в макушку. Всё сразу затихло. Наруто подумал, что они уже закончили, но шёпот всё равно разорвал тишину. — Всё ведь… Хорошо? Наруто мягко улыбнулся. — Всё отлично. Спасибо, любовь моя.