Погоня за тенью

      Аббаккио сидел на бетонном полу подвала и наблюдал за спящим Бруно. Он нежно потирал костяшки пальцев своего лидера, теряя счёт времени и прислушиваясь к собственному дыханию. Иногда Буччеллати открывал глаза и неотрывно смотрел в потолок по нескольку минут не проронив и слова.       Сложившаяся ситуация не просто нервировала Леоне, а буквально начинала сводить с ума.       Голубые глаза Бруно, будто помутневшие в тусклом свете, снова замерзли на одной неразличимой точке на потолке, пока его грудь медленно двигалась вверх-вниз, будто он всё ещё продолжал спал.       — Эй, — Леоне легонько подтолкнула его локтем, надеясь привлечь этим внимание. Как и во все остальные предыдущие его попытки, ничего не вышло. Он сглотнул ком, застрявший в горле, и ощутил нёбом свой пересохший язык, ставший похожим на наждачную бумагу.       Прижав пальцы к щеке Буччеллати, он проверил его температуру: лихорадка почти прошла и теперь его кожа теперь была холодной.       По спине Аббаккио пробежала дрожь.       Бруно должен периодически моргать, не так ли? Даже если он не был в сознании, это один из естественных рефлексов человеческого тела, верно? Бруно должен был хоть раз моргнуть...       Он спешно проверил его пульс и стал трясти Бруно за плечи, пытаясь привести мужчину в чувства.       Но Буччеллати никоем образом не реагировал, хотя бы его сердце билось как и раньше. Удары... казались слишком медленными, но пульс оставался стабильным.       Аббаккио свернулся калачиком, положив голову на грудь Бруно и почувствовал, что будто бы впал в оцепенение... Возможно, на него так действовал страх.       Оцепенение и гнев стали его верными спутниками, что помогали защититься от жестокого мира. И поэтому он позволял всегда позволял чему-то одному брать над ним верх.       Кто-то наверху приоткрыл дверь и золотистый свет из холла проник в подвал.       Бруно наконец-то моргнул и тут же недовольно поморщился, отворачиваясь в сторону от чересчур яркого света. Его пустой взгляд остановился на лестнице, по которой медленно спускался Джорно. Подросток держал в руках поднос с тарелкой супа, стаканом воды и парочкой ломтей хлеба с маслом. Буччеллати попытался встать, когда Джорно приблизился к нему, но Аббаккио силой опустил его обратно на матрас, беспокойно бормоча себе что-то под нос.       — Как он? — спросил Джорно, будто Бруно не было с ними в одной комнате. Он поставил еду перед Буччеллати, который тут же уткнулся лицом в суп и принялся его жадно лакать как голодный зверь.       — Нехорошо это, — прошептал Леоне, наблюдая за брюнетом. — Он и дальше продолжает пялиться в никуда. Большую часть времени я даже не могу понять жив он или нет, — он немного помолчал перед тем, как закончить фразу. — И ещё он несколько дней со мной не говорил.       — Это правда, Бруно? — спросил его Джорно слишком уж легкомысленным для данной ситуации тоном.       Буччеллати проглотил полный рот супа и тяжёло вздохнул.       — Это правда. Прости меня.       — Всё в порядке, Бруно, я только... Просто скажи мне, что ты в порядке, пожалуйста! — произнёс с горечью Леоне.       Бруно снова замолчал.       И с тяжёстью на душе Аббаккио осознал, что Буччеллати извинился только что не перед ним. Он отвечал Джорно.       Почему?.. Почему он? Почему ты игнорируешь меня?       Леоне впился зубами в свою нижнюю губу, чувствую как обида накрывает его с головой. Кровь почему-то казалась тяжелой, будто вместо неё по венам тёк чистый свинец. Отвернувшись от Буччеллати, он зажмурился и стиснул зубы ещё сильнее, пока не почувствовал как задрожал подбородок. Он сосредоточился на подступающих к глазам слезах. Удержать их оказалось не легко, но мужчина смог взять себя в руки.       — Ты в порядке? — спросил его Джорно, внезапно оказавшийся рядом с ним, и сжал рукой плечо Леоне.       Аббаккио захотелось просто оттолкнуть его. Но он не смог и пошевелиться.       — Пойдем наверх, Фуго может посидеть с ним вместо тебя.       Аббаккио неохотно кивнул и последовал за подростком вверх по ступенькам. На последок он бросил ещё один обеспокоенный взгляд на Бруно, а потом из последних сил закрыл за собой дверь в подвал.

***

      — Что тебя тревожит? — будничным тоном спросил Джорно, будто на этот вопрос у Аббаккио уже был на готове однозначный ответ.       Бывший полицейский усмехнулся и поправил несколько выбившихся прядей волос, упавших ему на лицо. Затем он безрадостно рассмеялся, смерив Джорно злобным взглядом и фальшивой улыбкой.       — Знаешь, ведь это действительно смешно... Я много лет знаю Бруно и мне доводилось утешать его после смерти близких, помогать восстанавливаться от побоев, даже выслушивать как ему разбивали сердце... Рядом с ним всегда был именно я. Мы делились друг с другом секретами, которые должны были умереть вместе с нами! — Леоне снова засмеялся, но в этот раз это далось ему куда тяжелее. — А теперь... он разговаривает только с золотым мальчиком, которого знает всего два месяца.       Джорно молча смотрел на него, пока Леоне продолжал выдавливать из себя смех.       — Давай, Джорно, посмейся вместе со мной, разве это не блядски весело? — спросил он и попытался улыбнуться, но вместо этого на его лице застыла гримаса боли.       — Нет... это не весело, а по-настоящему больно, — Джорно ответил ему с поразительно естественным сочувствием. — Я и сам не могу понять его, — совсем тихо продолжил он. — Хотя... возможно, что из-за таких близких отношений он и не может с тобой говорить сейчас.       Аббаккио усмехнулся и с ещё большим пренебрежением посмотрел в сторону подростка.       — Нет, я... я лишь хочу сказать, что в этом есть смысл. Бруно может специально абстрагироваться. Может быть, ему слишком больно сейчас. И он не совсем ясно мыслит.       Леоне тяжело сглотнул и затеребил пальцами подол своего плаща.       — И он игнорирует тебя, потому что, если ты увидишь его таким, он почувствует те эмоции, от которых ему станет ещё хуже. А я не настолько близок... и важен ему. Вдруг из-за этого он и может поддерживать полноценный разговор только со мной.       Мужчина задумался над его словами.       Откуда Джорно так много знает о том, что переживает сейчас Бруно? Или он специально выдумывает всю эту психологическую чушь, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше?       Теперь Аббаккио сердито сверлил подростка своим пронзительным взглядом.       Но что ещё это может быть?..       Дело было не только в Аббаккио, ведь Бруно относился к Фуго, Мисте и Наранче тоже как к призракам. Это довело Наранчу до слез, а он даже никак на это не отреагировал. Это было настолько непохоже на прежнего Буччеллати, что другого объяснения напросто и быть не могло.       — Если это так на него подействовало, нам нужно отвезти его в больницу, — пробормотал Аббаккио и поднялся с дивана.       — Он явно не хочет покидать подвал, — заметил Джорно. — И жар уже спал. Скорее всего у него сейчас просто ослаблен иммунитет. Ты действительно хочешь отвезти его в больницу, где полно больных людей? А что, если он поймает там что-нибудь ещё? Что-нибудь похуже?       Леоне замер на месте и опустил взгляд в пол.       — Так что нам тогда делать, а? Позволим ему умереть в подвале? — охрипшим голосом спросил Аббаккио.       Он снова сосредоточился на подступающих к глазам слезам... И на этот раз не смог их сдержать.       Разочарование и гнев ясно читались на его лице и он громко задышал ртом, пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода.       Джорно тоже встал и взял Аббаккио за руку.       — Фуго работает каждый день над тем, чтобы выяснить что случилось с Бруно и придумать как его вылечить. Нет ничего такого, что мог бы сделать врач на его месте, и пока он не поймет... — подросток постарался изобразить успокаивающую улыбку. — Мы должны верить, что Буччеллати станет лучше.

***

      Бруно оставался в лежачем положении всю оставшуюся неделю. И хоть к нему вернулась часть сил, он всё ещё отказывался покидать подвал. Все по очереди присматривали за ним, но больше всего времени с ним проводил Джорно, который всегда приносил ему поесть и смывал с тела пот.

***

      На следующее утро Аббаккио даже не хотелось вставать с постели. Он думал, стоит ли позвонить Ризотто, но в итоге не решился показываться перед ним в таком жалком состоянии. И ещё он не хотел обременять его.       Кроме того... иногда одиночество казалось даже приятным.       До тех пор, пока его не нарушали...       Джорно широко распахнул дверь в комнату Леоне, не потрудившись перед этим постучать.       — Можно мне войти? — спросил он, когда вошёл и собирался прикрыть за собой дверь.       Аббаккио раздражённо посмотрел на него.       — Располагайся, раз уж пришёл.       Джорно снял туфли и лег рядом с Аббаккио на кровать.       Подросток долго молчал перед тем, как прервать неловкую тишину:       — Тебя всё ещё что-то тревожит.       Вопрос показался Леоне таким же неуместным, как и в прошлый раз, когда он услышал его в первый раз.       — Конечно тревожит, ведь Бруно ведь до сих пор болен, — неужели Джорно ожидал, что все его переживания просто... улетучатся? — А тебя ничуть не тревожит его состояние?       Джорно нахмурился и скрестил руки на груди, явно задетый предположением Леоне.       — Я имею в виду... что хотел бы, чтобы он выздоровел, это итак очевидно, но... — он колебался и обдумывал как лучше выразить свои мысли, как делал это каждый раз, когда собирался сказать что-то язвительное. — У нас... есть план. Мы делаем всё возможное, но остальное не зависят от нас, так ведь?       — Ты говоришь об этом слишком самоуверенно, — Аббаккио отодвинулся от него на противоположный край кровати. — Что бы мы ни делали, я не перестану думать о Бруно, пока он не поправится. Я просто не понимаю как ты можешь совершенно не волноваться о нём.       Его слова прозвучали резче, чем он ожидал.       Джорно тут же вскочил и с недоумением посмотрел прямо в глаза Аббаккио.       — Я беспокоюсь о нём так же как и ты! — он поморщился, очевидно задетый словами Леоне. — Просто... я беспомощен, понимаешь? — и выглядел Джорно в этот момент как маленький и уязвимый ребёнок. — Зацикливаться на этом было бы... больно и бессмысленно.       Леоне изучающим взглядом посмотрел на подростка.       — То есть... ты абстрагируешься от ситуации?       Джорно, казалось, удивился его вопросу, но не спешил опровергать предположение. Он лишь медленно кивнул и пожал плечами, как будто и не задумывался о таком варианте до разговора с Аббаккио.       — Я бы не сказал... что именно абстрагируюсь, но однозначно пытаюсь отстраниться от происходящего, чтобы в голову не лезли лишние мысли.       Они помолчали какое-то время время, а потом Леоне драматично пожал плечами и продолжил их разговор.       — Иногда я чувствую... оцепенение в подобных ситуациях. Не в том смысле, что мне всё безразлично, а будто сам становлюсь болен, — он поджал губы и снова почувствовал подступающую тошноту. — Вот почему я не мог смотреть на тебя целую неделю. Я боялся впасть в ещё большее оцепенение.       Леоне прижал руку к животу, пытаясь унять и тошноту, и появившееся из неоткуда волнение.       Джорно сел на край кровати и теперь смотрел на Аббаккио сверху вниз. Казалось, он отчаянно пытается разглядеть в мужчине что-то ещё, прежде чем ответить на его откровение.       — Болезнь... неожиданная интерпретация оцепенения. Мне казалось, что оно должно ощущаться как отсутствие вообще любых ощущений.       Аббаккио ещё раз пожал плечами.       — Да, наверное так и должно быть. Но мой организм на всё реагирует оцепенением. И в такие моменты я начинаю чувствовать себя настолько больным, что я не могу ни есть, ни смотреть на людей, которые мне небезразличны. От всего одинаково тошно.       — Прости, что довёл тебя до этого, — Джорно заерзал на кровати и подвинулся чуть ближе к Леоне. — Но из-за чего это всё началось? Ты знаешь почему отреагировал именно таким образом?       — Потому что я был в ужасе, — Аббаккио не понимал зачем говорит это и списал на оцепенение свою откровенность; будто его мозг искал хоть какую-нибудь проблему, которая будет достаточно веской причиной заставить его тело мучиться снова. — Я боялся, что ты влипнешь в неприятности и умрёшь. Вот и оцепенел.       Кончики пальцев Джорно едва коснулись обнаженного плеча мужчины, словно этим жестом он просил разрешения утешить его.       В ответ Леоне сам прильнул к его руке.       Джорно лёг рядом и прижался к его спине, позволяя себе нежно погладить шею Аббаккио.       — Прости меня, Леоне, — тихо сказал подросток, совсем не так, как извинялся в последний раз, а действительно искренне. — Мне очень жаль.       Эти слова тронули сердце Аббаккио.       — Только не вздумай снова так рисковать, — пригрозил он, повернувшись лицом к Джорно.       — Не буду. Прости.       Леоне не успел ничего больше ответить как Джорно резко расхохотался и перевернулся на спину, тут же закрывая лицо ладонями.       — Я понимаю тебя.. в плане оцепенения, — он громко вздохнул через рот, пытаясь унять накатившие эмоции.       Аббаккио промолчал в ответ.       — Меня от этого не тошнит. Наоборот будто ничего больше не чувствую, — он убрал руки от лица, но теперь на нём читалось лишь безразличие. — Я имею в виду... что многое могу чувствовать. Я же не социопат. — легкий смешок. — Но иногда мне необходимо ретироваться. Когда я это делаю, то мне кажется, что мои действия не будут иметь последствий. И даже если я вдруг признаю, что какие-то последствия на самом деле и будут, к тому моменту мне будет на них плевать.       — И часто ты так делаешь? — спросил Аббаккио.       — Я... Нет, не совсем. По крайней мере, не так часто, как раньше, — он тяжело сглотнул. — Ты считаешь, что я из-за этого рискую, да? — Джорно покачал головой, скривив губы в печальной улыбке. — Вовсе нет. Не совсем. Я делаю это, потому что не хочу лишний раз рисковать! — он еле заметно вздрогнул. — Обычно люди наказывали меня за то, что я сближался с ними, когда был младше. Или мне казалось, что наказывали...       Леоне почувствовал острый укол совести.       Вся боль исчезла с лица Джорно в мгновение ока.       — В итоге я стал приспосабливаться. Первым делом я научился притворяться близким человеком, когда на самом чувствовал себя незнакомцем, — его губы изогнулись в загадочной ухмылке, будто в его словах был скрытый кульминационный момент. — Хотя, в каком-то смысле я и был им близок, потому что понимал тех людей гораздо лучше, чем они самих себя. В моей жизни было очень много тех, кто искренне верил в тесную связь со мной, но правда в том, что они даже не пытались понять меня. Им всегда было достаточно понимания с моей стороны.       Некоторое время Аббаккио пытался собраться с мыслями.       — Ты и сейчас притворяешься?       Джорно повернулся к нему и Леоне понял по недоумению на его лице, что вопрос оказался слишком уж неожиданным. Подросток на секунду нахмурился и даже приоткрыл рот.       — Не думаю, что смог бы, — он лёг на подушку и уставился в потолок, не зная ему стоит ответить. — Не притворяюсь.       — Откуда такая уверенность?       — Потому что знаю, что если ты оттолкнешь меня сейчас, то мне будет очень больно, — он прикусил нижнюю губу и повернулся в сторону, снова скрывая проявившиеся эмоции на своём лице. — Я не знаю, почему... готов рискнуть ради тебя.       Аббаккио на мгновение замер, а потом прижал его к себе и обнял.       — Не знаю почему ты решил мне довериться, но я сделаю всё, чтобы ты не пожалел об этом, — пообещал он.       Какое-то время Джорно был словно оглушён повисшей тишиной в комнате, а потом крепко обнял Леоне в ответ.

***

      Позже в тот же день Аббаккио вернулся в штаб-квартира La Squadra Esecuzioni. Они действовали по тому же плану, что и в прошлый раз, но решили держаться ближе друг к другу в этот раз.       Ризотто согласился взять с собой Леоне, но при условии, что тот будет рядом с ним на протяжении всей ночи и обязательно будет носить с собой оружие.       В кои-то веки он оказался благодарен своей службе в полиции, так как успел научиться неплохо владеть им.

***

      Аббаккио устроился рядом с Неро у края тротуара и вместе они наблюдали за тем, как наркодилер расхаживает взад-вперёд в ожидании покупателя, который так и не появился. Прошутто и Иллюзо следили за ним же человеком с другой стороны переулка, присматривая и за вторым торговцем на другой стороне улицы. Мелоне заранее установил скрытые камеры по всему городу и вместе с Гьяччо они должны были сейчас следить за любыми подозрительными личностями.       Этой ночью на улицах оказалось настолько тихо, что можно было услышать каждый шорох и дуновение ветра.       Аббаккио поднял взгляд к звездам в небе, просвечивающимся сквозь облака. В его мысли вернулся Бруно.       Что скажет Буччеллати, когда поправится? Он будет улыбаться и извиняться за то, что всех нас перепугал? Пообещает быть осторожнее в будущем? Будет ли всё как раньше?       Прохладные пальцы Ризотто коснулись руки Леоне и он взял её в свою. Это прикосновение немного успокоило его и тревожное чувство отступило.       Аббаккио положил голову на плечо возлюбленного, пока тот не решался отвести взгляд от дилера. Он тоже наблюдал за ним, но с меньшим вниманием. Становилось тяжело держать уставшие глаза открытыми, и склонив голову ниже Леоне тяжело вздохнул.       Дилер прижимал сигарету к губам и яростно щёлкал зажигалкой, которая никак не желала загораться.       Аббаккио на секунду прикрыл глаза.       Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк...       Что-то металлическое упало на землю.       И резко открыл их.       Наркодилер исчез.       Ризотто тут же вскочил на ноги и побежал вдоль улицы. От ужаса засаднило горло и сдавило грудь, но Леоне всё же поспешил вслед за ним.       — БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ!       Крики Прошутто эхом пронеслись по всему кварталу, а за ними прозвучало несколько выстрелов. Ризотто ускорился, попутно доставая из каждого кармана по ножу. Леоне снял пистолет с предохранителя, прижимая его к своей груди дрожащими пальцами. Они завернули за угол и в тот самый момент услышали пронзительный крик.       Это был Прошутто.       Серийный убийца держал его за шею, прижимая спиной к кирпичному зданию. На нём был свободный плащ, полностью скрывавший его фигуру, и широкополая шляпа, но Аббаккио был не поверил своим глазам, так как в переулке было темно.       Дрожащей рукой Прошутто с трудом поднёс пистолет к голове нападавшего, выпустив пулю прямо в мозг. Брызги крови полетели на стену рядом с ними, но убийца лишь усилил хватку, сильнее сдавливая ладонью шею Прошутто.       Аббаккио наблюдал за этой сценой, ощущая, как его кровь стынет в жилах, не в силах вымолвить и слова.       Иллюзо подбежал к ним с другой стороны переулка, волоча за собой громоздкий огнетушитель.       — КАК ТЕБЕ ТАКОЕ, УШЛЁПОК?! — взвыл он и обрушил его на голову убийце.       Это заставило существо отшатнуться в сторону, и его рука ослабла, позволяя Прошутто вырваться.       Иллюзо продолжил атаковать его, нанося быстрые удары по черепу, совсем не чувствуя усталости из-за прилива адреналина. Убийца поднял руки в попытке блокировать удары и тогда он швырнул огнетушитель ему в лицо, а затем попятился назад, широко раскинув руки в стороны и победно ухмыляясь. Мужчина взмахнул кистями и у него в руках оказались тонкие, как бритва, ножи.       — Только посмей напасть на меня, ушлёпок, — пробормотал Иллюзо себе под нос, а в глазах у него разгоралось безумие.       Убийца покачнулся, прижимая руку к разбитому черепу и сделал неуверенный шаг в сторону Иллюзо. Потом еще один. А потом резко рванулся вперед, широко открыв рот как дикий зверь, полный нечеловеческих зубов. Иллюзо отшатнулся от монстра, бросив ножи в сторону и тут же закрывая лицо ладонями, а его клыки уже были в нескольких дюймах...       А потом убийца остановился. Он будто бы неожиданно растерялся и не знал что ему делать дальше. И так же неожиданно из его рта хлынула струя крови.       Ризотто оказался рядом с монстром и изо всех сил вонзал нож как можно глубже в его грудь.       Убийца коснулся рукой ранения и громко завыл от нестерпимой боли. Он стал извиваться и дёргаться, пытаясь избавиться от ножа Ризотто и прижался к стене здания позади себя, цепляясь за неё свободной рукой. Но наёмник с невозмутимым выражением лица и дальше сжимал ручку ножа, не позволяя ему вырваться.       Убийца зарычал, прильнул к стене как паук и приготовился к прыжку. А потом очередная пуля попала в его череп.       Аббаккио держал дымящийся пистолет, а лицо его исказилось от отвращения, когда он подошёл ближе к монстру.       Он снова колебался и замер на месте. Бывший полицейский внимательно взглянул в бутылочно-зеленые глаза убийцы. Так знакомо сверкая во мраке подворотни.       И вместо того, чтобы снова напасть, он в мгновение ока вскарабкался на крышу.       Звуки тяжёлого дыхания заполнили пространство вокруг и какое-то время никто не решался сдвинуться с места. Первым пришёл в себя Ризотто. Он быстрым шагом приблизился к Прошутто и пощупал его руку, проверяя пульс.       Впервые Леоне увидел как Ризотто был напуган.       — Вызовите скорую, — решительным голосом произнёс наёмник.       Аббаккио нащупал в кармане телефон и набрал 113 [1]. По его телу побежали мурашки и он почувствовал уже хорошо знакомое оцепенение. Всё вокруг показалось далеким и нереальным, когда он наконец поднёс телефон к уху.       — Мне нужна скорая. Срочно!