Лёд и пламя

«Это было ошибкой. Не думаю, что стоит продолжать» — единственное, что сказала Юко Кагеяме. Слова дались ей с трудом и, хоть выражение ее лица было все таким же спокойным, в душе гремела гроза. Вообще, он был очень вспыльчивым, поэтому резко подошёл к девушке, схватил ее за плечи. Ей даже показалось, что у него выступили вены на лбу: -Значит так. Либо ты это повторяешь все мне в глаза, либо я не воспринимаю твои слова в серьез.-Она оробела, даже когда подняла свои глаза, выдавить из себя совсем ничего не получалось. Пару раз Юко выдавила из себя какие-то звуки, но все они растворились в воздухе. -Все ясно.-Кагэяма вышел громко хлопнув дверью. В этот момент в комнате воцарилась мертвая тишина, казалось, что и ее самой там не было, она посмотрела на свои руки, когда-то Судзуки слышала в каком-то популярном сериале, что во сне пальцев почему-то шесть, не то, чтобы она в это верила, но цеплялась за каждую соломинку, дабы что-то себе доказать. Знаете это чувство, когда забираете что-то, что тебе не принадлежало? Оно так коварно впивалось в твои пальцы, казалось невесомым, незначительным, но с таким трудом отлипало. Это что-то почти полностью овладевало твоим сознанием, и уже на каком-то подсознательном уровне-должно было принадлежать тебе. Юко чувствовала себя дурной, неправильной, а самое отвратительное, до одури счастливой. Она уже и не помнила, когда все началось, как развилось до таких масштабов, как стало частью ее собственной жизни. Медленно плелась по коридору в почти полном мраке, словно оглушена, но это просто была тишина. Не стрекот насекомых, не шуршание, словно шла по безвоздушному пространству- тишина и удушение. Спать она тоже не могла, постоянно воротясь, думая, пуская пару пустых слезинок, которые не значили ничего и, вдруг, значили очень многое, а затем. Стук. Такой глухой, еле слышный, тихий, пробуждающий. Но проснулась она точно не от сна. Фигура, которая предстала перед ней, словно призрак, оно не выражало никаких эмоций, но она уже сама додумывала в непроглядной тьме силуэты мимики. Они стояли на балконе. Теперь-то она слышала много ночных звуков, но прислушивалась к чему-то другому, теперь она жаждала тишины, дабы точно все услышать. -Я злюсь.-Отрезала Аки, как ножом на многие вопросы. -Я больше не буду общаться с ним, обещаю.- После этой фразы, вырванной из тысячи клубящихся мыслей, Аки резко развернулась, но уже не со злостью, а как-то даже с добротой: -Я не на это злюсь, Юко, -Слушать это ей было почти больно, -Я злюсь, что ты все это время мучалась и ничего мне не сказала! -Но я…-Опять этот вакуум, но теперь в горле, такой реальный, почти ощутимый, плотный и гладкий. -Не надо переставать общаться с ним из-за меня.-Аки улыбалась, как раньше, потом резко взяла Судзуки за руку, -Если тебе очень важно, то я вас благословляю. Потом она резко ее отпустила: -Но мне нужно немного времени подумать. Я не злюсь и не обижаюсь, просто подумать. Подождёшь меня? Сдерживать слезы уже было почти привычным для неё, но сейчас почему-то было особенно тяжело. Жадно вдыхать воздух-все что осталось. Она еле сохраняя ровное положение — кивнула. И вновь-тишина. В ту ночь ей казалось, что ее кости дробили, мысли о множестве вещей, заполнили ее мозг, до дрожи. Она много дрожала, словно в лихорадке. Ничего страшного не произошло, наоборот, один сплошной хэппи-энд, но этот конец, убивал сильнее, чем какой-нибудь трагичный. Днём она сама стала призраком, медленно, словно эфемерно, передвигалась на автомате, сказав пару фраз, словно постепенно исчезая с поверхности. Вечер. Чертов вечер. Ей пришлось вернуться из своего состояния, поскольку где-то на земле ее ждал он. Пошло оно все куда подальше и поглубже. Плевать. Ей стало так плевать на все, все что так долго мучало, вдруг, тысячи мыслей отступили, создав штиль. Штиль после бури. Она не давала ничего ему сказать, как только она увидела холод его глаз и огонь лица, словно дикий зверь она кинулась на него, впилась ему в губы и готова была поклясться всем богам, что никогда их не отпустит. Так приятно чувствовать облегчение, чувствовать, как легко быть такой маленькой, хрупкой в его руках. Сильные руки, сплетенные венами, а острые, тонкие пальцы, словно шипы впивались в ее белую, гладкую кожу, длинные темные волосы. Надо отметить, что со временем, все пришло в какую-никакую норму. Все было по-новому, но все же по-привычному. Аки была отстраненной всего-то пару дней, после чего, как ни в чем не бывало с упоением слушала рассказы про их любовь, попутно делясь своим новым, более грубым интересом, что было, вполне ожидаемо. Но самое приятное в этой ситуации было скорее, что теперь её ничего не сковывало, штиль не проходил, даже уже успел поднадоесть, как что-то приятное. Они с Кагэмой выбралось на эдакое «свидание». Юко даже не знала, что было забавнее, тот факт, что он был полным профаном почти во всех играх, кроме волейбола или то как он забавно злился, когда проигрывал. Ещё она заметила, что в нем сочетался и огонь и лёд, холодные руки и горячий взгляд. А самое приятное, это прикосновения, они вызывали у него фонтан эмоций, такая бурная палитра от классического смущения до почти взрослой, такой банально мужской холодности. -Почему я тебе нравлюсь? -спросила как-то она. -А почему не должна? — Ответил тот. Казалось бы, такой банальный ответ, но он содержал в себе так много, такое большое много.