Amor non est medicabilis herbis

Сегодня Нарния празднует Рождество. Каспиан старается не слышать, как снующие по улочкам столицы дети шёпотом пересказывают легенды о Великих Королях и Королевах. Лошадь ждёт его за городскими стенами, и Каспиан злится на своё желание прогуляться по столице и попробовать проникнуться духом Рождества. Уже давным-давно его Рождество состоит из бешеной скачки к тому месту, где новоявленный, тогда ещё, король последний раз видел людей, благодаря которым этот праздник стал возможен; из крепкого вина, кружащего голову, но не глушащего боль; из шершавой коры, сдирающей в кровь костяшки, когда король в бессилии бьёт по стволу, шепча: «Вернись, вернись, верните, оставьте…». Вина в этот раз слишком много, и Каспиан так и засыпает на снегу. Он совсем не волнуется – холоднее, чем у него в груди, всё равно быть не может. *** Старик стоит рядом с оленьей упряжкой и смотрит на совсем ещё, в общем-то, мальчишку, спящего на снегу. Это уже почти что ритуал – каждый год смотреть из-за деревьев, незамеченным, и не иметь возможности что-то изменить – древняя магия не позволяет исполнить рождественское желание юного короля. Возможно, перенести Питера в Нарнию на одну, Рождественскую, ночь и получится, но что будет с этими детьми на утро, когда их снова разлучат? Ощутив тревогу, старик подходит к Каспиану и замирает – от пальцев короля по земле расползается ледяной узор. Когда-то, давным-давно, тысячелетия назад, такой же узор расползался от ладоней маленькой принцессы Джадис, прозванной потом Белой Колдуньей. А он, живое воплощение праздника, стоял и смотрел, как тёмная, ледяная магия завладевает сердцем ребёнка, чьи родители нашли вход в мир детей Адама и Евы, но так и не нашли из него выхода, чтобы вернуться к дочери. Тогда он ничего не смог сделать, и для Нарнии это обернулось веками зимы. Чем всё обернётся на этот раз, не хочется даже думать. Вот только история не повторяется дважды, а эти земли ещё слишком хорошо помнят царство вечного льда, чтобы допустить такое снова. Нарния живая, она дышит магией и чувствует сердцами своих обитателей. И поэтому магия, так и не забывшая, к чему привела такая всепоглощающая боль тысячелетия назад, отступает, позволяя исполнить такое заветное и простое желание, снова сорвавшееся с губ спящего. Старик счастливо улыбается, даря сразу пять рождественских подарков. И на этот раз его подарки невозможно использовать в бою. *** Каспиан открывает глаза, когда на него налетает рыжий вихрь. Король смотрит и не верит своим глазам – счастливо что-то тараторя, его обнимает Люси. Она повзрослела и отрастила волосы, да и стоящие рядом Сьюзен и Эдмунд выглядят старше, но это всё, что юноша успевает заметить до того, как его глаза встречаются с ярко-голубыми, на которые спадает светлая чёлка. Содранные вчера костяшки напоминают о себе саднящей болью, позволяя увериться, что это не сон. И Каспиан счастливо улыбается, не находя в себе сил ответить на тихое: «С Рождеством, Каспиан. Кажется, Санта сделал нам особый подарок».