Я никогда тебя не забуду

По вечерам лес обладал особой притягательностью. В нём было нечто загадочное и удивительное. Все эти тени, спадающие с высоких деревьев, приятный хвойный запах, лунный свет, который отражался в глазах и на траве, подсвечивая её изнутри… это производило на девушек неизгладимое впечатление, Оборотень глубоко вдыхает запах отсыревшего дерева и напитанной влагой листвы. Чуткий слух улавливает резкий взмах крыльев и глухой стук сорвавшихся вслед за ним капель. Он с трудом подавляет клокочущее, дерущее под ребрами рычание и тягучее, как карамель, желание размять затёкшие от сдерживаемой силы мышцы, подсекая лёгкие порывы ветра и утопая босыми ногами в рыхлой земле. Сейчас у него другая цель. Звонкие голоса раздаются все ближе, позволяя различать уже целые фразы. — Ты любишь его? — Триш, не нужно об этом! — Мия, я разве прошу тебя доказать четвертый закон Ньютона? Я задаю вопрос, ответ на который можешь знать только ты. Тяжело вздохнув Мия всё же решилась ответить. — Тогда в квартире, я поклялась себе, что никогда его не прощу. Он убил меня и мои чувства и казалось бы такая боль не забывается, но и разлюбить… Наверное не смогла. Небрежно утерев слезы, девушка продолжила. — А сейчас он рядом, такой родной, теплый и одновременно такой чужой. Он говорил какие то небылицы, а я как дура велась, но сейчас все по другому Триш, сейчас я другая и в жизни у меня другой. — Это ты сейчас на Дилана намекаешь? — Да не в Ди дело, хотя и в нём тоже. Он сегодня так разозлился, из-за того что я ему не рассказала о Максе, теперь он игнорирует меня как мальчишка, я не понимаю. — А тут и нечего понимать подруга, несмотря на вашу дружбу, он давно испытывает к тебе нежные чувства и этого увы не скрыть. — С чего ты это взяла? Он родной мне, но… Но не так, наверное. Он никогда раньше этого не проявлял. — Мия это видят все, кроме тебя и я искренне считаю что вы были бы прекрасной парой, если бы не Макс. — Ох, Триш… Всё слишком сложно. — Нет малышка пора уже принять тот факт, что в жизни либо просто, либо никак. Просто признайся наконец самой себе в том, что так сильно тебя тревожит. И реши кто же по настоящему дорог сердцу. По возвращению назад девушки удобно уместились на лужайке предусмотрительно укрыв Тришу от ветра. Беременность это штука серьезная. Дилан огибает угол дома и замечает два силуэта, усевшихся чуть дальше веранды прямо на нагретую палящими лучами траву. Будто в попытках наверстать упущенное солнце обрушивается жарким маревом, хрустальными отблесками капель режет глаза. Но даже оно не сравнимо со светом, исходящим от тонкой девичьей фигурки, сосредоточенно сплетающей тугие стебли в замысловатые косы. Это ли не счастье? Множество философов размышляли на эту тему, но никто так и не смог дать верного ответа. Это и понятно, ведь для каждого человека счастье определяется по разному. Для кого-то счастье в карьере, для кого-то в семье. Но есть такие люди, для которых счастья не существует. «Как такое возможно?» — спросите вы меня. А вот так. Я сам был одним из таких людей. Ничего меня не радовало и не приносило удовольствия. Жизнь текла чередой однообразных серых дней. Я просыпался утром и не испытывал никакой радости от начинающегося дня. Механически поднимался с кровати, ехал на работу и вечером вновь возвращался домой лишь для того, чтобы лечь спать. Такая жизнь угнетала меня, ибо я даже не знал, ради чего жить. Это продолжалось до тех пор пока в моей жизни не появилась она — Мия, девушка полувампир. Впервые в жизни я был счастлив что у брата появилась подружка, ведь если бы не он, в мою жизнь не ворвалась эта принцесса загадка. Всё время она пыталась быть любезной, улыбалась и не переставала что-то восторженно рассказывать, кажется она говорила про журнал. Я же лишь молча смотрел в её бездонные глаза, зрачки в которых почти полностью заполнили радужку. Почему то в её глазах слишком сильно отпечаталась боль, но это не затмевало её внутреннеё солнце. Оборотни любят солнце. Оно горит для них ярким напоминанием об их человеческой сущности в противовес дурманящему здравый смысл ночному светилу. Далёкому, недостижимому. Оборотни привыкают любить на расстоянии, Ди тоже.  — Чем заняты? Майк дергает вверх за невидимую веревку, роняя голову к плечу и вываливая язык. Ощутимый тычок острого локтя по рёбрам, и он с лающим смехом заваливается на землю. Губы Мии растягиваются в мягкой улыбке, которая исчезает так же быстро, как и появилась.  — Измываемся над травой, как видишь. Майк находит это занятие тягомотным, потому что у него руки не из того места растут…  — Эй!  — … а меня это расслабляет, — в прямом взгляде играет вызов. Она ждёт его ответа, очередной колкости. Покой губителен, он не может ей этого позволить.  — Ну да, я вижу, — Дилан осторожно, боясь спугнуть, касается пальцем тонкой складки между сведённых бровей, разглаживая шёлк кожи спускается ниже и оставляет лёгкий щелчок на кончике носа, за что получает звонкий шлепок по руке. Он одаривает её широкой ухмылкой, видя старательно сдерживаемые ямочки в уголках рта. Ему нравится, что он заставляет её улыбаться.  — А то глядя на твоё «расслабленное» лицо, я решил, что ты налаживаешь орудие убийства и уже думаешь, как избавиться от трупа.  — Иди ты. Вы оба, — Мия закатывает глаза, но лицо её светлеет, излучая привычное тепло. Ему нравится, как она морщит нос, когда смеётся, как искрятся смешинки в ореховых глазах, как с сухим жаром срывается дыхание с приоткрытых губ. Наверное, Мия нравится ему с момента их странного знакомства. Бойкая, дерзкая, совершенно отчаянная. Из всех его бывших знакомых, она наверное самая удивительная. И ему определённо нравится сгорать в её свете. У Мии вагон и маленькая тележка проблем в виде работы, домашних забот, сыне и душевных ранах. Иногда Дилан кажется, что у неё девять жизней, потому что ни одному человеку неподвластны настолько сильная воля и отчаянное стремление добраться до истины. Ещё чаще ему кажется, что все эти девять жизней она бы с радостью и нелепым смирением сожгла в огне чужого благополучия. Мия излучает тепло, будто солнечная батарейка, находит силы улыбаться так заразительно, по-детски открыто и ласково. Мия оступается слишком часто, падает слишком больно, всё больше тускнеет подобно тлеющему угольку. И так отчаянно хочется выхватить этот слишком тяжелый меч из её цепких ручонок, с драконами он и сам как-нибудь разберётся, да и с принцами тоже. Только бы снова прикоснуться к такой неуёмной энергии, заключённой в маленьком теле. Солнце не должно гаснуть так скоро, Мия — его воплощение. Майк втихую слинял куда-то в сторону магазинчика. Но сейчас его внимание безраздельно во власти напряженных хрупких плеч и выбившейся прядки, подхваченной влажным воздухом. Ему до зубного скрежета хочется до неё дотронуться. Ему до сжатых в кулаки пальцев очевидно, что ему никогда не будет это доступно. Смуглая кожа, светлые, будто выгоревшие на солнце, волнистые волосы. Всё в её внешности дышит зноем раскалённого песка и терпкими солёными брызгами прибрежного бриза. Мия выглядит как типичная калифорнийская девчонка в его представлении, хотя кто знает, она никогда не распространяется о том, где оставила свой настоящий дом. Да это и не важно. Он готов поделиться с ней гораздо большим, если она ему позволит.