Card debt

Эти чертовы гадзилы меня схватили и насильно переодели. Они трогали меня… Они видели меня полуобнажённой… Стыд какой! Я не знаю сколько я уже из-за этого реву, но слёз уже нет, а внутри меня все ещё жрут. — Да-да, езжайте, — услышала я голос Ильи. Не знаю кому это он, но скорее всего он это своим «друзьям». Тихий, еле уловимый хлопок двери, тихие шаги которые вскоре затихли где-то за стеной, и лишь тихие голоса, которые доносились из работающего телевизора. Я вновь уставилась в сторону этого чертого окна. Решив посмотреть поближе, я встала с кровати и подойдя к окну, уставилась вниз. Люди такие маленькие…как муравьи. Все куда-то спешат, а я сижу в этой комнате и не знаю что будет через пару минут, не то что завтра. Тихие голоса вновь раздались в квартире, но я не обращала внимание на них. Я много раз задумывалась о смерти, после всех этих издевательств моими сверстниками. Вот и сейчас, я смотрю вниз, представляя как будет хорошо, когда я буду мертвая лежать на тратуаре. Я много раз пыталась покончить жизнь самоубийством, но я настолько слабая, что мне не хватало духу сделать глубокий порез, или наглататься снотворного, которое принимает моя мать. Каждый раз начиная, я не заканчивала и просто плакала от того, насколько я жалкая. Дверь в комнату открылась, слегка ударившись об стену, издав глухой звук. Я вздрогнула и обернулась. Это был он. — Видом любуешься… — с наглой улыбкой произнёс он и подошёл к окну. Я на пару шагов отошла назад, и теперь я стояла сзади него и могла лишь смотреть на его широкие плечи. — Если они не выплатят долг до конца этого месяца, ты будешь работать проституткой в барделе моего друга. Все вырученные деньги ты будешь отдавать мне, до тех пор пока не выплатишь долг своего папашки. А потом уже посмотрим, что с тобой делать. — он обернулся и я увидела кривую хитрую улыбку, которая меня действительно пугала. Проституткой. Вот что меня ждёт меньше чем через две недели. Я буду проституткой. — Это долг моего отца, при чем здесь я и моя семья?! — закричала я. — Честно? Он проиграл свою старшую дочь Андрею Викторовичу, которому пятьдесят с лишним. Как думаешь, что он сделал с твоей сестрой? — он с открытым интересом наблюдал за моей реакцией. Воздухах стало не хватать, я чувствовала как земля уходит из-под ног, и упав на колени, я стала хвататься за голову: — Нет. Это лож! Вы лжёте! — кричала я в истерике. — К твоему сожалению, это правда. А не веришь мне, у сестры потом спроси. Кстати, думаю скоро у тебя появится такая возможность. — с этими словами он просто вышел из комнаты и вновь запер дверь с той стороны. Я не могу и не хочу в это верить. Я не верю что он мог играть на меня, сестру или маму. Это должно быть просто грязная лож, чтобы сделать мне ещё больнее. Этому мужчине явно нравится делать больно людям, и он это делает с большим удовольствием. Одного понять не могу. Что значит «скоро у тебя появится такая возможность»? Что еще он придумал? Черт, как же это все похоже на американский фильм. Вот уже несколько часов я лежу на мягком коврике на полу, и смотрю на небо, которое темнеет. Я не знаю сколько времени, так тут нет часов. И я безумно хочу есть. Но я уже привыкла к этому вечному голоду, поэтому это для меня не страшно. Приподнявшись, я пробежала глазами по комнате, и от скуки не нашли идеи лучше, как осмотреть комнату лучше. Встав на ноги, я тихо подошла к шкафу-купе и открыла его. Наверное он должен быть пустым, но здесь весят вещи. Женские красивые вещи. Я взяла синее платье в пол, в руки и внимательно его рассмотрела. Ну, размер явно не этой Полины, тогда чей? В чьей комнате меня заперли? Посмотрев в сторону окна, немного задумавшись, я медленно перевела взгляд на письменный стол. Может там тоже что-то есть? Повесив платье на место, я без шума закрыла шкаф и подошла к столу. Сев на компьютерный стул, я закусила губу и ещё раз подумала, прежде чем открыть шкафчики в столе. Любопытство взяло верх надо мной и я окуратно открыла первый ящик. Пусто. Второй, тоже пусто. Третий…а вот в третьем лежал одинокий альбомный лист, на котором были выведены красивым крупным почерком всего лишь два слова. « Прости меня «. Эти слова были до ужаса простыми, но их смысл мне был не ясен. Я не знала кем были эти слова написаны и за что извинялись. Что-то мне подсказывает что пора бы уже прекратить шпионить… Быстро убрав листок и закрыв ящик, я пересела на кровать. И чёрт, примерно через пару минут дверь отперлась и вошла Полина. В ее руках опять была тарелка с едой. Она молча поставила ее на письменный стол и ушла. Я выдохнула. Тяжело вздохнув, я встала с кровати и подойдя к столу, села на стул. Как бы мне не хотелось упрямиться, поесть все равно надо. Оставив на столе пустую тарелку, я стала подходить к кровати, как заметила внизу кровати два больших ящика. Прислушиваясь к каждому звуку, я всё-таки решила ещё поиграть в шпионов. Сев на против кровати на полу, я открыла первый ящик. Кроме двух синего и фиолетового сменого постельного белья, ничего не было. А вот во втором, была не большая мягкая игрушка в виде медведя, с красным сердцем на котором было написано бональное «я тебя люблю». Рядом лежала перевёрнутая рамка. Взяв ее в руки, я перевернула ее и увидела на ней Илью, который стоял на фоне какого-то здания, скорее всего института, держа в одной руке красный диплом, а другой рукой обнимал красивую рыжую девушку, волосы которой были короткие, а в носу серьга. Она прижималась к парню, так же держа в руке красный диплом. Вглядываясь в ее лицо, мне почему то стало грустно. Наверное все потому что я нашла эту фотографию в ящике в кровати, в комнате где меня насильно держат. Интересно, кем она приходится этому Илье, и чья это комната? Если у комнаты есть хозяин, точнее хозяйка, то где она? Вот чёрт. зачем я вообще всё это делаю? Меня не должно все это интересовать, я должна думать как выбраться отсюда, а не рыться в чужом «белье».