Una Volta in Roma

London, 2007.

— Спасибо, шеф! — счастливо отозвался Алекс, фамильярно отдавая честь сидящему в своем излюбленном кресле улыбающемуся Джонсу и пулей вылетая из его кабинета, захватив с собой письменное разрешение о том, что он может беспрепятственно покинуть офис тремя часами ранее времени официального окончания рабочего дня; у Патриции и так сегодня был законный выходной, поэтому на паркет начальнику отдела безопасности пришлось являться в гордом одиночестве. Он, собственно, мог, на самом деле, и просто пойти с чистой совестью домой, потому что после того, как Роберт, у которого неожиданно пошло в гору юридическое дело, уехал в Швейцарию, старшему Киту доводить компанию до белого каления в одиночку стало как-то неинтересно, и в недавно окончательно отстроенном новом офисе настали тишина и долгожданный покой. Так что, когда Алекс, непривычно окрыленный для любопытных посторонних глаз, выходил из стеклянных дверей, в честь их с женой второй годовщины свадьбы он активно планировал провести уютный вечер с хорошим вином, красным виноградом и приятными впечатлениями. Поэтому, садясь на свой многострадальный, но оттого не менее обожаемый Ducati, Алекс счастливо улыбался. И беды, казалось бы, ничего не предвещало, однако, когда нога, исключительно в этот день закованная в кроссовок на случай, если от цепких лапок здешнего секретаря придется-таки убегать, потянулась к подножке с целью ее убрать, в кармане пиджака настойчиво запиликал телефон, оповещая о приходе сообщения. В другой раз Алекс бы, верно, проигнорировал вредный аппарат с функцией напоминания о непрочитанных сообщениях, не желая забивать себе голову чужой зачастую излишне импульсивной информацией, однако, учитывая состояние здесь и сейчас, старший Кит запустил руку в приспособленную на одежде для техники выемку не просто не ожидая подвоха, но и напевая, к тому же, какую-то песенку, подцепленную сегодня по радио, услышанному в комнате, отведенной для дневного развлечения сотрудников. «Fratellino», — оповестила надпись на дисплее, и Алекс хмыкнул: похоже, про знаменательную дату для относительно новоиспеченной четы Китов Роберт-таки вспомнил, и дело оборачивалось так, что теперь он должен этому мерзавцу двести франков. Швейцарских. Именно так, заметьте; поэтому в маршрут до дома, в который и так предварительно был записан магазин, пришлось поспешно втиснуть и точку обмена валюты по, желательно, выгодному курсу. Однако несмотря на ожидаемые потери Александр улыбался, предвкушая поздравление, и, наивная душа, нажал кнопочку: «Открыть». «Buongiorno, опять молодожен», — оптимистично начиналось написанное, и Кит прокрутил страничку вниз, чтобы увидеть сообщение, и скрывая тем самым информацию об адресате, — «я соскучился, так что взял билет на самолет и планирую быть у вас уже к семи вечера. Должен же кто-то быть за столом менее сладким, чем вы двое. Ciao, с праздником поподробнее поздравлю, когда вас увижу». Едва взор начальника отдела безопасности достиг последней буквы, как он пробежался по тексту снова. А затем еще и еще, пытаясь осознать, действительно ли это реально или он просто заснул по дороге и видит столь неостроумно смастеренный сознанием кошмар. Алекс был даже на грани того, чтобы ущипнуть себя, однако в тот самый момент, когда Раймонд только-только начал приходить в чувство после прочитанного, как нога, так и застывшая на месте, невольно продвинулась вперед и, толкнув, с легким чпоком сложила подножку. То, что на асфальтированную парковку компании счастливый до этих минут муж падал вместе со своим мотоциклом лишь под рев проезжающих по располагающемуся недалеко от конторы шоссе машин, а не собственной достаточно изобретательной ругани, уже красноречиво говорило о том, в каком замешательстве действительно пребывал Александр Кит. — Милая, — произнес он спустя несколько минут томительного ожидания в компании длинных гудков, пытаясь трением ткань о кожу успокоить ноющее предплечье, сидя аккурат на белеющей на темно-сером асфальте разметке и чувствуя, что голос звучит как-то жалко, с оттенками отчаяния: — накрой на стол, пожалуйста, еще на третью персону: боюсь, у нас сегодня гости… 
 Звонка в дверь, усевшись в обнимку на диване, чета Китов ждала с таким трепетом, с каким обычно ждут обещанный СМИ апокалипсис: до сих пор до конца не веря в происходящее, но и допуская всякие «а вдруг?» и «Господи, помилуй!». Однако, в силу того, что никто из супругов не привык пасовать перед лицом непредвиденных обстоятельств, атмосфера в доме стояла комфортная и абсолютно не напряженная. И в один момент, когда Алекс в очередной раз вооружился пультом, чтобы поискать по «ящику» что-то поинтереснее, в их с супругой жилище, наконец, постучали. — Может, не будем открывать? — с надеждой произнес старший Кит, обнимая Патрицию за талию и целуя в шею. Однако женщина, на секунду поддавшись на соблазнительную провокацию, все-таки прищурилась, укоризненно глядя на супруга: «Он твой брат!» отчетливо читалось в ее глазах, и Кит фыркнул, продолжая свое «грязное» дело: — Совершенно не стыдно. «Он прилетел к тебе, забросив все свои дела», — продолжал настаивать родной взгляд, и, добравшись до виска, губы отозвались: — Но неужели я не заслужил хоть один спокойный вечер наедине с тобой? — и Алекс вздохнул, зажмурившись, не желая видеть счастливую улыбку с транспарантом «Хам!» и «Бесстыжий», только из-за которой, как порой думал Кит, стоило жениться. Эта женщина точно со своей работой подцепила где-то способность ко внушению своей точки зрения, и едва начальник отдела безопасности собрался обреченно подняться с кресла, как сзади раздался такой знакомый вечно усмехающийся голос: — Я так и знал, что твоя угроза по поводу смены замков — чистой воды словесный трюк, братец, — на журнальный столик, звонко столкнувшись с деревянной поверхностью, весело брякнулся одинокий ключик, и Алекс мгновенно проклял собственную в принципе, вообще-то, несвойственную ему забывчивость, которая всегда безотказно действовала только с его братом. Патриция мгновенно выпуталась из заботливых объятий так, что старший Кит и глазом моргнуть не успел. — Прошу прощения, если не вовремя, — поспешил принести извинения за неудобство Роберт, однако быстро нашел себе тему позанимательнее, переключаясь на брата: — Ты получил мое сообщение или я все-таки здесь непросто непрошеный, но еще и нежданный гость? — несмотря на постановку фразы, младший Кит не был груб или чрезмерно нахален; учитывая, что они с братом нормально не виделись уже два месяца, то в принципе странно, что один сейчас сидел, а другой тратил время на какие-то приветственные речи. Для них всегда было тяжело переживаются дальние разлуки, даже учитывая, что технический прогресс не дремлет и делает все, чтобы человеку, по сути, жилось комфортно, но Роберту и Алексу даже этих новшеств было недостаточно. Поэтому, поведя плечом и широко улыбнувшись, старший из Китов позволил себе расслабиться окончательно: — Ты бы еще его отправил, когда уже у нас в аэропорту был — эффект тот же, — фыркнул Алекс, не оборачиваясь, но чуть ли не затылком почувствовал, как брат улыбается в ответ. — Не мог же я, — как можно более будничным тоном начал констатацию Роберт и пожал плечами, расстегивая молнию на куртке, — дать тебе возможность разменять мне две сотни либеров заранее. И, подойдя сзади, Томас, усмехаясь, обнял обоих ребят за плечи. — Пат, милая, привет, — он раскованно чмокнул жену брата в макушку, и Александр, хоть и прекрасно понимая, что этот этап отношений они с трудом, но пережили, почувствовал легкий укол ревности, в то время как младший Кит уже выпрямился и, хитро сверкая глазками, улыбался, каким-то чудным образом демонстрируя все свои тридцать два: — Итак, — Роберт потер руки, оглядывая свои потенциальные жертвы, — где, молодожены, в этом доме вы храните вино? 
 Несмотря на ожидания, застолье прошло достаточно неплохо, чтобы было не стыдно его вспомнить: давно не видевшиеся, супружеская пара наперебой рассказывала о лондонской жизни, периодически прерываясь на байки из компании, в которой они когда-то работали вместе, а Роберт, с упоением слушая, с завидной регулярностью разливал вино по бокалам, причем по принципу: «все лучшее — детям». Ой, не детям конечно. Виновникам торжества… Однако тема, затронутая в оговорке, как вдруг понял Кит, ему понравилась. — Кстати, — невзначай начал он в промежутке между анекдотами, вылавливая вилкой бегающую по тарелке маслину, — как там поживает план, касающийся моего племянника? Когда вы собираетесь претворять его в жизнь? Алекс, только что поднесший бокал с напитком ко рту, поперхнулся первыми каплями, поспешно отставив вино в сторону, однако его супруга осталась невозмутима. — Не раньше того, — спокойно проговорила женщина, не отрывая взгляда от контролирования процесса разрезания мяса, — как ты найдешь себе жену. Роберт сделал круглые глаза, только-только засунув как раз непослушный темно-коричневый продукт в рот: — Эй! Я хочу быть дядей! — начал было возмущаться он, но миссис Кит его перебила, с помощью ножа накладывая на мясо сливочный соус: — Не говори с набитым ртом. Роберт состроил рожицу, но маслину дожевал, чтобы затем произнести своей образцово-показательной адвокатурной дикцией: — «Никогда» — меня не устраивает. — Меня тоже, — дипломатично отозвалась Патриция и, улыбнувшись, наколола, наконец, аккуратный кусочек на вилку, поднимая взгляд на младшего Кита: — Все в твоих руках, мой дорогой. — А меня никто спросить не хочет? — деланно вскинул брови Алекс, поглядывая то на одного, то на другого участника диалога, однако добился возмущением только ласкового взгляда со стороны супруги: — Нет, милый. Роберт, настороженно проследив за этой игрой в гляделки еще следующие минуты три, понял, что более его психика, перешептывающаяся с фантазией, не выдержит, и почувствовал, что пора разрядить ситуацию, пока дело не дошло до интима, и его не спровадили в гостевую. — А у меня для вас есть сюрприз! — радостно — то есть как можно громче — провозгласил юрист, дабы вернуть на себя прежнее, положенное гостю внимание. — Сюрприз? — немного недоверчиво переспросил Алекс, видно, уже предполагая самое худшее из выдуманных им в течение минуты вариантов, и Роберт фыркнул. — Ты делаешь из меня монстра. Сейчас, — и, вскочив из-за стола, помчался из столовой в гостиную. — «Делаю»? — иронично произнес Алекс, когда широкая спина брата исчезла в дверном проеме. — Нет, ты послушай его: «Делаю монстра»…! Однако насмешливого взгляда и прикосновения к руке оказалось достаточно, чтобы остановить притязания. — А вот и я! — оптимистично воскликнул Роберт, возвращаясь в комнату и потрясывая подарочным пакетиком Hallmark. — Ваш ночной кошмар, — фыркнул Алекс, не сдержавшись, зная, что его брат является тем человеком, который способен вполне реагировать на такие отзывы адекватно. Томас ничуть не смутился: — Вполне возможно, — и бодро прошествовал обратно к столу. Старшего Кита заметно перекосило: — Скажи мне, что я ослышался, — с потаенной (а, может, и не слишком) надеждой произнес он в то время, как Роберт принялся копаться в принесенном. Просидев ровно двадцать семь секунд в тишине, нарушаемой лишь шуршанием плотной бумаги, Алекс снова не выдержал: — Братец, — настороженно произнес он, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Не сказать, что в общении с родственником у него был на это определенный резон, но ведь это был сюрприз, и готовил его родной брат, а Александр всегда уважал личное пространство этого засранца. И до сих пор не мог понять, почему же он так поступал?.. И до того, как подобную лояльность к подобному сумасбродству успела проявить Патриция, Роберт торжественно изъял из пакетика не что иное, как… — Семейный альбом? — в ступоре переспросил старший Кит, глядя на знакомую темно-коричневую кожаную обложку. — Ты хочешь сказать, что на годовщину нашей свадьбы ты даришь нам наш с тобой же альбом, которому давности уже лет восемь? — однако разоблачающая тирада должного эффекта не возымела, и этот мерзавец продолжал широко улыбаться. — Это не простой альбом, — гордо проговорил младший Кит, вертя предмет в руках. — Ты еще скажи волшебный, — взгляд Алекса становился все тяжелее по мере того, как продолжение представления Роберта продолжалось. — Волшебный — покорно повторил бывший начальник отдела безопасности, и, ухмыльнувшись, протянул-таки подарок адресатам: — С годовщиной! 
 Честное слово, Александр думал, что прибьет его здесь и сейчас. — Волшебный, говоришь? — шипел он, стоя над смущенно сидящим на диване Робертом в гостиной. — Алекс… — Замолчи. — А-а-алекс. — Тсс. — Алекс, послушай… — Не хочу я ничего слушать! — взорвался старший Кит, гневно глядя на молодого человека перед ним, являвшегося его точной копией. — Зачем ты вообще его привез?! Роберт обиженно округлил глаза: — Я же сказал, что перепутал! — было сказано раз в десятый, но за алиби в глазах настоящего начальника отдела безопасности сходить отказывалось. — Перепутал он, конечно, — проворчал Александр, и, словно неожиданно выбившись из сил, опустился рядом с братом. — Ты же знаешь ее характер, — вдруг жалобно проговорил он, привалившись к плечу Томаса. — Она даже с фотографом отказалась разговаривать! Я предлагал. Но ведь с этим тоже нет абсолютно никаких гарантий… — … а на показания свидетелей до конца полагаться не приходится, — на автомате продолжил Роберт, вспоминая лекции, которые читали на юридическом факультете. Однако тут же спохватился: — Подожди, а откуда у тебя номер фотографа? — и тут же вскрикнул: — Ай, больно! — когда его неделикатно ущипнули. — А ты мне его разве бы не дал? — прищурился Александр, зная, что у брата с шестнадцатилетнего возраста не было привычки чистить телефонную книгу, и устроился головой у родственника на бедре; несмотря на то, что им было уже по двадцать семь, подобное ребячество наедине друг с другом их не отпускало. «И не надо», — решали они, сотворив что-то подобное. — И вообще: это мой монолог. — Ладно-ладно, — усмехнулся Кит, и посмотрел на брата вынуждено сверху вниз: — И что собираешься делать? — По идее, — задумчиво произнес Раймонд, складывая ладони, словно для хлопка, но вместо этого приближая кончики пальцев к носу, — я должен сейчас потребовать у тебя моральную компенсацию в двойном размере, а к тому же штраф за предоставление ложной информации в суд. — Вот ведь понахватался, — пробурчал Роберт. — Надо было меньше тебе рассказывать о делах. — … Потому что, если моя жена не отойдет после увиденного, — ласково улыбнулся Алекс, — я тебя запру с ней наедине в одной комнате. И посмотрим, как ты у меня после этого еще что-нибудь перепутаешь. — Ладно-то я, Пат пожалей! — наиграно возмущенно воскликнул Роберт, глядя на брата. — … нет, лучше я запущу к тебе миссис Новак, — мечтательно проговорил Александр, и вот здесь уже Том действительно испугался. — Все, понял! Больше не повторится, — послушно отрапортовал он, поднимая руки вверх в жесте полного повиновения. «Гад», — пронеслось умильным тоном у него в голове. Алекс практически всегда знал, на какие рычажки нажать, чтобы свить из него канат. А когда не знал, то получались приблизительно такие же вещи, как сегодня. — То-то же, — довольно промурлыкал старший Кит, вспоминая эпизод, из-за которого Роберт и его дражайшая теща друг друга на дух не переносили. Хотя нет, не «не переносили»: она его люто ненавидела, а Роберт делал вид, что они не знакомы. Не сказать, конечно, что катализатором подобных отношений стало что-то слишком криминальное, но… «Просто мобильник надо было выключать, когда проходила церемония бракосочетания», — мысленно фыркнув, подвел итог Алекс, вспоминая, как на всю церковь раздалось: «Cause I’m a love, love hungry, hungry man». В отличие от него, миссис Новак, как оказалось, пристрастия младшего Кита к выбору мелодии для звонка не поддерживала. И начальник отдела безопасности тут же хитро прищурился. Повисла достаточно продолжительная пауза, прежде чем, наблюдавший за родственником, Роберт не выдержал: — Судя по твоему многозначительному молчанию, мне несдобровать, да? — и, проследив, как сверкнули в полутьме глаза брата, тяжело вздохнул. — Знай на ближайшее будущее: я хочу шикарные похороны! 
 — Ну давай! — подначивал Роберта брат, стоя у двери в комнату его жены. Томас мрачно взглянул на последнего исподлобья: — Авторитетно заверяю: это самый идиотский план примирения супругов, который я когда-либо слышал, — на заявление только фыркнули: — Какова причина, таково и следствие, — Алекс был воплощением оптимизма, умудряясь совмещать его с любимым нравоучительным тоном: — и помни, — продолжил он, — если первой она кинет книгу, а не рамку с фотографией… — … То я подам на развод, Александр Раймонд Кит! Роберт хмыкнул, насмешливо переводя взгляд с двери темного дерева на начальника отдела безопасности: — Да у тебя, брат, еще не все потеряно, — и, взъерошив волосы, младший Кит ухмыльнулся: — кроме, конечно, еще сотни франков. — Иди уже, — прошипел в ответ старший из братьев, и, поворачивая ручку двери, чтобы проложить путь к подвигу брату, крикнул: — Дорогая!.. Однако Роберт оказался проворнее, к сожалению (или к счастью, смотря с какой стороны посмотреть): — … Он заходит! — сдерживая смех, закончил он за Алекса, захлопывая за ним дверь. В замочной скважине, смущаясь, повернулся золотой ключик, и Роберт тут же вооружился мобильным телефоном: — Да, шеф, — бодро отозвался он, слушая ругань в запертой комнате; несмотря на увольнение, с начальством младший Кит расстался полюбовно: — все проверил. Да, второй этаж. Завтра они выйдут на работу. 
 — Я вас ненавижу, — объявила Патриция часом позже, сидя в объятиях умиротворенного мужа; учитывая, что подобное состояние Александра было редкостью, автоматически начиная считаться достоянием общественности, Роберт сильно жалел, что у него не было под рукой фотоаппарата, дабы запечатлеть этот практически исторический феномен. А, впрочем, решил он, в очередной раз доставая мобильник, это важное событие могло вполне обойтись и пятью мегапикселями. — Улыбочку, пожалуйста! — Алекс нахмурился как раз в тот момент, когда загорелась вспышка. — Может, хватит на сегодня фотосессий? — не без ехидства произнес он. — Ибо, как оказалось, когда к ним прикладываешь руку ты, братец, ничего хорошего не выходит. — Да ладно тебе, — Роберт поспешно убрал телефонный аппарат в карман, пока до него не дотянулись кое-чьи руки и не удалили компромат, и Патриция, заметив скорость маневра, хихикнула. — А мне даже понравились те фотографии, — усмехнулась женщина и кокетливо покосилась на мужа, — может, мы тоже устроим что-то подобное, чтобы я больше не сомневалась в том, кто на фото?.. Роберт оглядел сидящую перед ним пару и улыбнулся. И стоило столько времени бегать от собственного счастья? Нет, ведь надо было оказаться при смерти, чтобы узнать друг друга поближе! Однако перед тем, как младший Кит успел высказать все, что думал о сидящих перед ним людях, в кармане настойчиво зазвонил телефон. Соблазн проигнорировать был велик, однако, взглянув на высветившееся имя, мужчина подозрительно оживился. — Прошу прощения, — он виновато улыбнулся и встал из-за стола и сделал из вежливости пару шагов в сторону, встав вплотную к краю бассейна в силу того, что вся компания сидела на открытой веранде на заднем дворе. — Да, я слушаю… — послышалось приглушенное для сидящей на диванчике супружеской пары, и Патриция, вдруг хитро улыбнувшись, потянулась к уху мужа, что-то нашептывая. — … У меня рейс в половину второго, да, — снова отвечал кому-то Роберт, как за спиной раздался невинный голос Алекса: — Уже так скоро улетаешь? — в ответ на что тут же раздалось фырканье, и юрист снова вернулся к разговору: — Слушай, милая, подожди… — Да, подожди, милая! — смеясь, крикнул Раймонд, и толкнул Роберта от себя. — Ma che diavolo?! — раздалось прежде, чем раздался всплеск, и телефон, весело забулькав, пошел ко дну. Вынырнув, отплевываясь от воды, Томас одарил согнувшуюся пополам от смеха парочку гневным взглядом. Однако, когда на его голову упало полотенце, не выдержал и, широко улыбнувшись, присоединился к общему веселью. Инициатива наказуема. Так что есть вероятность, что он это заслужил.

Lugano, 2012.

В приемной творился самый настоящий кавардак. — Мне нужен Роберт Кит! — прорычали в трубку, и Шеппард деликатно отодвинула от уха радиоаппарат, не оставляя надежд не оглохнуть от очередного разъяренного клиента. На этой неделе Роберт был в законном загуле после трех самых важных удачно проведенных сделок в истории компании (и на этом основании как, собственно, и предыдущие семь дней назад), поэтому у Кэролайн было достаточно времени, чтобы начать вырабатывать собственную тактику поведения со взбешенными заказчиками. Так что, вздохнув, она предварительно перевернула трубку вверх тормашками и приблизила динамик ко рту: — Его нет на месте, перезвоните позже, — она сделала паузу, и ее голос зазвучал на пару полутонов жалобнее: — Пожалуйста? На день рождения подарю автоответчик, — она уговаривала Роберта обзавестись этим несомненно необходимым ему офисным прибором, но шеф почему-то наотрез отказывался впускать оный в эксплуатацию в пределах офиса компании. Поэтому, вздохнув, Шеппард, не церемонясь, нажала на аппарате благословенный отбой и была такова, устав слушать нецензурную брань. А, может, лучше попросить прибавку к жалованию? Когда через минуту телефон зазвонил снова, Кэролайн была готова опустить на него кувалду, но совесть, милая совесть уверено призывала быть милой. И храброй. Клиенты ведь не были виноваты в том, что ее босс такой шалопай. Скрипнув зубами, женщина сняла трубку и попыталась улыбнуться стоящей в углу приемной вазе, настраиваясь на миролюбивый лад. «Ничего, всем воздастся когда-нибудь по заслугам!» — подумала она несколько злорадно. — Здравств… — Где Роберт? — проскрежетал в трубку хорошо знакомый голос, и Шеппард облегченно перевела дух: с этим кадром договориться было можно. — Айзекс, ты не представляешь, как я рада тебя слышать! — на том другом конце провода вдруг понимающе хмыкнули и невидимо для нее усмехнулись: — Его нет на месте, да? — Угу, — голос Кэролайн был полон мрачного неравнодушия, — и ты даже можешь догадаться, по какой причине, поверь мне. И, невидимо для Шеппард, ее собеседник азартно сверкнул глазами, обреченным тоном констатируя: — Значит, он все-таки в городе. — Бинго, — криво улыбнулась в ответ Шеппард. И, приблизительно предполагая, что начнется затем, без особых церемоний повесила трубку. Все же ей было еще не настолько тоскливо, чтобы выслушивать, как Айзекс Кит души не чает в своих племянниках.