Una Volta in Roma

Он не помнил, когда делал последний вздох. И не был уверен, дышит ли он сейчас. Но, еще не открывая глаз, он ощущал, что находится где-то там, не здесь. Где-то на другом конце вселенной. Мужчина подскочил на кровати под дикое allegretto массы окружавших его датчиков. Из груди толчками вырывались хрипы, и спина протестующе взвыла в районе поясницы, едва ему стоило принять положение, отличное от горизонтального. Но он не мог себе позволить такой роскоши, как упасть обратно на педантично застеленный белой простынью матрац. Мужчина тряхнул головой и, качнувшись вперед и прицелившись, вдел ноги в белые тапочки. Затем, несколько потрудившись, встал на пол, выложенный белым кафелем, и вперился взглядом в белые стены в белоснежно-белую крапинку, вдоль которых длинной вереницей выстроился ряд приборов, замурованных в белый пластиковый панцирь. От этих мутно-белых монстров по всей комнате расползались едва заметные среди общей картины белого безумия десятки белых щупалец, и только сейчас мужчина заметил, что как минимум половина из них живет его жизнью, надежно присосавшись к коже. Он мгновенно пожалел, что поблизости не было зеркала. Как-то стало на мгновение интересно, удалось ли ему за все это время слиться с окружающей белой атмосферой. Хотя навряд ли ему нашлось бы место среди ангелов в этом модернизированном раю. С детским любопытством заключив в широкую ладонь несколько тонких, начиненных алюминием белых нитей, он одним движением избавился от их оков. Очевидно, именно поэтому ему дышать стало как-то легче. И, сделав шаг вперед, он, наконец, коснулся бледно-песочными пальцами белой-белой двери. 
 В коридоре было пусто. Он бы даже сказал, безлюдно, но отчего-то сомнения по поводу того, что в этом месте вообще были люди, посещали его все чаще. Он сделал еще шаг навстречу неизвестности. — C'è? — как было странно слышать этот голос. — C'è qualcuno vivo? — cловно кто-то вставил металлические мембраны в его голосовые связки. — Signori dottori? — задавая подобный вопрос, он сильно надеялся, что, если окажется прав, находится не в каком-нибудь отделении психиатрической больницы. — Qualcuno! Надрыв. Щелчок. Пока не паника. Это всего лишь… …Воздуха. Не хватает воздуха. 
 Неизвестный был высок и казался еще выше в своем белом длинном халате с утерянным поясом. Рассеянный холодный взгляд ледяных глаз скользил в пространстве, словно блуждающий в вакууме спутник, и мужчина едва заметно нахмурился, пытаясь отделаться от ощущения, что видел его где-то раньше. Его каблуки звонко отбивали по кафелю марш. — Qualcosa che posso fare per lei? — в тишине вопрос звучит неожиданно пусто, и мужчина отмечает, что не поймал тот момент, когда незнакомец успел остановиться и, поправив и без того идеально сидящие на носу очки, устремив на него свой пронизывающий взгляд. Сразу стало холодно. Он глотает слова, теряясь в догадках, что бы ответить. — Qualcosa che posso fare? — тем временем повторяет долговязый белый халат и делает шаг по направлению к нему. И пока он, преодолевая перспективу, вырастает, он отмечает, что не так уж и уступает ему в количестве футов. — Sei dottore? Sto freddo. Его глаза заинтересованно сверкнули из-под очков. — Ha perso? Nella casa c’è un tappeto. — Dove sto? Секундная пауза, и от рассеянности остается ни следа. — Oh, si. Lei è congelato. И все-таки он его где-то видел, — мелькает в голове мужчины мысль прежде, чем белых халат берет его под локоть и тащит за собой. — Che penna, Roberto, le mie scuse! Белый халат улыбается.