О снеге, сигаретах, шлюхе и пожаре любви..

      Всегда ли всё хорошо заканчивается в сказках? Вы уверены в этом? Значит, вы попали не в ту сказку. Пока блондин тихонько спал, а мужчина пил свой коньяк, ничто не предвещало беды. Что может произойти в такую тихую, лунную и снежную ночь?       Группа людей в белых одеяниях с винтовками, шли к большому коттеджу, с единственной целью – разрушить всё и убить. Они хотели свергнуть главу, и поставить нового, своего. Они просто пешки в этой войне за территорию, они просто пушечное мясо и не более, но у них была задача, и её нужно было выполнить любой ценой.       Несколько выстрелов прозвучали в воздухе, разбивая стёкла в комнате с подростком, заставляя того проснуться и вскрикнуть. Он лёг на пол, крича имя мужчины, который был соседней комнате. Послышались ещё выстрелы и звон стекла. Встав с пола, пригибаясь и прикрывая голову руками, Глеб медленно и аккуратно начал спускаться вниз, на кухню.       Глаза парня начали наливаться слезами. Мирон лежал на полу и что-то крехнел, он был ранен в грудь, и было много крови. Бурой алой крови. Глеб подбежал к нему, и падая на колени рядом с ним, начал зажимать пулевое ранение.       – Мир... Мир!... Блять, не умирай!..       Глеб судорожно искал глазами хотя бы телефон, но, его взору попалась кнопка под столешницей и кровавыми пальцами нажал на неё. Несколько выстрелов снова раздались и шаловливая пуля попала в плечо Глеба, заставляя того выкрикнуть. Он упал безсознания, падая рядом с Мироном.

***

      Светлый парень с дредами, получил сообщение с просьбой о помощи от... Мирона. Код красный. Нужно было срочно выезжать. Собрав всех, в ближайшие минут двадцать, они выехали прямо в дачный коттедж Мирона, который был как раз таки хорошо охраняем. Благо штабов у них было полно по всей России, и как раз один находился неподалёку.       Приехав на место, Незборецкий с парой ребят зашли в дом с винтовками на готове, но не почувствовав опасности убрали. Кирилл увидев раненых Глеба и Мирона, скомандовал их вогрузить в машины и ехать в ближайшую больницу.

***

      Скорая подъехала к больнице и медперсонал сразу же собрался кучкой вокруг носилок, на которых несли Мирона Фёдорова без сознания с тяжёлым ранением в груди. Следом вынесли Глеба в менее тяжёлом состоянии. Парнишу унесли куда-то в другой конец коридора больницы, а бритоголового мужчину вихрем понесли прямо в реанимацию. Доправив пострадавшего на хирургический стол, над бессознательным телом сразу же склонилась целая бригада врачей. Главный хирург принялся делать вскрытие. Прямо в миллиметре возле сердца обнаружилась пуля. Врачи начали операцию по устранению постороннего предмета.       В это время сознание мужчины было «мёртвым», но подсознательная часть сознания работала прекрасно.       У Мирона перед глазами начали возникать сначала какие-то белые вспышки, затем он увидел мать... Дальше последовала одна сплошная темнота. Фёдоров вроде как и чувствовал своё тело и хотел пошевелиться, но в то же самое время был лишён всех физических ощущений. Вновь перед глазами возникли блики белого света.. И тут же перед глазами возникло... лицо Глеба. Глеб.. Где он? Что с ним?.. Глеб... Вдруг Мирон «услышал» что-то похожее на обратный отсчёт, затем непонятный писк, и вдруг.. Что-то взорвалось, будто бомба... Врачи делали всё возможное и почти достигли успеха, но тут же датчик жизнедеятельности запищал.. Смерть. Главный хирург достал дефибриллятор и начал заряжать его током, и приложив его к груди мужчины скомандовал давать разряд.       Раз. Второй. Третий. Время будто бы застыло...

***

      Белокурый был безсознания, его повезли в другую операционную, слишком много крови потеряно, есть шанс его вытащить.       Он будто бы уснул, просто надолго уснул. Перед глазами начали мелькали разные картинки из его жизни. Он видел себя маленьким, и как родители его обнимали.. Потом, на море, как они бегали по берегу и смеялись.. Затем яркая вспышка, хлопок, и машина теряет управление, переворачивается, ударяется, и приземляется на крышу.. Глеб видел как он же сам, вылезал из машины, с кровью на лбу и лице, как начинает бежать и машина взрывается, оглушительный взрыв. Белокурый вновь открыл глаза и увидел Мирона. Мира... Как он? Жив ли? Глеб пытался дотянуться до него руками, но тот отдалялся и подросток закричал.       Он очнулся на белой палатной кровати, с датчиками жизнидеятельности, с бинтами и перевязкой. Руки просто не чувствовалось, настолько туго была завязана. Глеб сделал пару вдохов и огляделся. Палата была просторная, большое окно, из которого светило солнце. Ваза с цветами на тумбочке, коробка конфет и его мобильный. Глеб попробовал встать, и это удалось. Бинт на бедре был новый. Босиком, держась за стенку, он вышел из палаты и направился по коридору в направлении ресепшена. В горле жутко першило. Он хотел знать где Мирон, и жив ли он. Казалось, что он проспал больше суток, если не двое. Подойдя к медсестре на ресепшне, Глеб облизнув сухие губы, хриплым голосом спросил:       – Где Мирон? Он поступил с пулевым ранением... Вчера или позавчера.. Я вместе с ним поступил сюда...       На удивление, Глеб почти не заикался, осознал он, и слегка возрадовался хотя бы этому. Медсестра подняла голову и мило улыбнувшись, посмотрела в компьютере что-то и сказала, довольно вежливо:       – Он лежит в 408 палате, его недавно привезли из реанимации. Вы его знаете?       Словно под куполом, Глеб кивнул словам медсестры, и медленно, в тумане побрёл в сторону палат, смотря на номера. Поднявшись на лифте до четвёртого этажа, Глеб шёл сам не свой. Он хотел поскорее увидеть Мирона, и убедиться, что с ним всё в порядке. Через какое-то время блужданий по этажу, Глеб нашёл ту самую палату и вошёл в неё. Зелёные глаза наполнились слезами, а свободная рука припала к губам, сдерживая крик.       Мужчина лежал весь в трубках, подключенный к аппарату жизнеобеспечения, аппарату ИВЛ, и ещё какому-то аппарату, Глеб не знал что это именно за аппарат. Аккуратно подойдя к кровати, Глеб сдерживая ком в горле, мягко взял руку Мирона в свою, поглаживая. Ему больно. Пиздец как больно.       – Мир... Мирон... Бляять...       Слёзы градом сыпались на кровать, руки, на грудь парня, а сам он тихо всхлипывал, стараясь не закричать. Почему беды не оставят их в покое? Почему именно они оба страдают? Он аккуратно сел на кровать, продолжая держать руку Мирона и смотря на него.

***

      Мирон находился в глубокой коме и физически ощущать ничего не мог, но на что же человеку подсознание? Которое находится глубоко глубоко внутри тебя. Вспышек больше не было. Вместо них появлялось множество галлюцинаций: сначала детство Мирона, родители... Вся жизнь пролетела перед глазами Фёдорова. Прямо как перед смертью. А потом, он снова видел перед собой Глеба. Ему казалось, что Голубин - тот мальчик, которому суждено быть его личным ангелом. Ангелом-хранителем. Если бы Мирон мог, он бы сейчас наверняка улыбался, ведь он видел перед собой воплощение чего-то прекрасного: светлые волосы, глаза, губы... Всего Глеба. Но он в коме, только аппарат жизнеобеспечения показывал, что тот ещё жив. Ещё жив...       Пока Глеб, согнувшись, сидел рядом с нешевелящимся мужчиной и плакал, в палату зашёл лечащий врач. Заметив паренька, он как-то грустно улыбнулся и вздохнул. Когда Голубин повернулся к нему, хирург спокойным голосом сказал.       – Мне очень жаль, дорогой, но данный пациент, если и придёт в себя, то примерно через 7-8 месяцев. Его организм сейчас очень и очень слаб.       Слова дались хирургу с большим трудом, ибо даже маленькая возможность потери любого из пациентов было испытанием не только для родственников и друзей пострадавших, но и самих врачей.       Глеб ничего не ответил, он решил для себя – быть рядом с ним, столько сколько нужно, и он попытается его вытащить.       Он без него не сможет. Он это понял в тот момент, когда увидел Мирона в крови и с пулей в груди. Понял, что Мирон ему дорог, и он хочет жить для него. Бросить всё, лишь бы Мирон выжил.       Он приходил почти каждый день в эту палату, держал его за руку, сидел и надеялся. Глеб верил – Мирон выживет и точка. По-другому не может быть. Не смотря на малые шансы, он должен выжить, хотя бы ради него. У них будет будущие, и Глеб верил. Приносил цветы, убирался в палате, разговаривал с ним. Он надеялся, что Мирон его слышит или хотя бы чувствует.       – Я не смогу без тебя, Мир... Выживи ради меня..       Врачи качали головами и уходили, оставив Глеба без шансов. Глеб лишь смахивал слезу и уходил на учёбу. Через силу давались предметы, и мысли были лишь о нём. В клуб он заявляся редко, лишь приходя к Олегу. Желание выходить на сцену или же обслуживать клиентов, вообще не было. Никого видеть не хотелось, кроме Мирона или Олега. Жизнь становилась только хуже, и мысли грызли черепную коробку, создавая панические атаки и неврозность. Сна не было и развилась бессонница. Синяки под глазами были нереальными, а бледность кожи лишь усилилась. Поддерживал лишь Тёма и Олег, и Глебу как-то легче становилось.       Через семь месяцев, Глеб окончил школу, и ему надо было бы поступать в университет, но, ему было плевать. Голубин вошёл в палату и сел рядом. Результатов никаких не было, прогнозы были плохи.       В палату зашёл врач.