16. Среди ярких звезд
13 августа 2020 г., 01:52
Примечания:
Прошу прощения за долгое отсутствие. Я сейчас нахожусь не дома, и поэтому глава задержалась. Со следующей части я постараюсь войти в старый режим. Большое спасибо за ожидание. Вы лучшие)).
Голубой свет просачивался сквозь лобовое стекло корабля, мягко падая на скудную мебель. В кабине пилотов было непривычно тихо. Беглецы замерли на своих местах, всë ещë не решаясь сделать лишнее движение. Тишину нарушало лишь их частое, временами хриплое дыхание. Каждый пытался остановить бешено скачущее сердце.
Первыми в себя пришли джедаи. Асока и Энакин переглянулись, а потом синхронно кинули взгляд на всë ещë искрящуюся панель.
— Шпилька, быстро за инструментами, посмотри, насколько критично повреждение внутренних систем и какие именно задело. Если чинить долго, то пробежимся по основному вручную. Не хватало ещë врезаться во что-нибудь из-за сбоящего навигационного компьютера, — Энакин произнëс это на одном дыхании на автомате, даже особо не задумываясь над тем, что говорит. Сейчас им руководили инстинкты и рефлексы, выработанные за годы войны, и чуточку — Сила.
Асока ещë секунду хлопала глазами, пытаясь осмыслить происходящее. В крови потихоньку стихал адреналин, и разом навалилась усталость. Долгое время без сна сказалось на юной тогруте не лучшим образом. Когда смысл слов окончательно отложился в голове девушки, она подорвалась, поспешно отстегнув ремень, и кинулась к Трейс, у ног которой лежал ящик инструментов.
— Я помогу, — подорвалась младшая. — Как-никак, я этот корабль строила, — брюнетка нервно ухмыльнулась и на миг стыдливо опустила глаза.
— Я пока поколдую над панелью управления, — кинул Энакин вдогонку уже почти скрывшимся за дверью девушкам.
— Ты нас чуть не угробил, — процедила старшая Мартез, но затем тяжело вздохнула.
Скайуокер лишь фыркнул и опустился на колени возле панели управления.
Рафа до сих пор пыталась прийти в себя. За последние часы произошло больше событий, чем за последний месяц. У брюнетки голова шла кругом. Сейчас еë сознание раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, она всей душой ненавидела джедаев, и еë до сих пор выводил из себя один вид Скайуокера, который несколько минут назад чуть не убил их. Но с другой стороны, она была… благодарна ему. Энакин спас жизнь ей и еë сестре несколько раз за эти сутки. Отказался от корабля, который мог вывести с планеты и его, и Асоку, и согласился на безумную авантюру с «Серебряным Ангелом». «Возможно, не все джедаи лицемерные, эгоистичные, самовлюблëнные ублюдки, которым чужды чувства», — пронеслось у Мартез в голове. Из размышлений еë вывел голос Скайуокера:
— Мне бы помощь не помешала, — проговорил он, пытаясь отвинтить какой-то болт. — У тебя, случаем, нет фонарика?
— Фонарик? Да, вроде был где-то здесь, — пробормотала Рафа, выпутываясь из ремня безопасности. Девушка порылась в какой-то сумке и выудила нужную вещь. — Только работает кое-как, — она подошла к джедаю и села рядом с ним на корточки.
— Ничего, — отмахнулся Избранный и кинул безразличный взгляд на брюнетку. — Посвети здесь, пожалуйста, — джедай ткнул на какие-то схемы.
Девушка лишь кивнула.
***
На корабле царил уютный полумрак. Вокруг было тихо, лишь механический шелест гипердрайва нарушал тишину. Давно не было таких спокойных мгновений. Оби-Ван сидел посередине кают-компании и медитировал. На нëм уже не было мандалорских доспехов. Вместо них на Кеноби красовалась коричнево-чëрная лëгкая туника, которой он обзавелся на одном из рынков перед битвой с Гривусом. Напротив падшего в воздухе висел ситхский голокрон. Красная пирамида парила прям перед лицом Кеноби, обдавая его тусклым алым свечением. Ситх старался усмирить эмоции, которые до сих пор периодически мешали ему нормально мыслить. Тëмная сторона подпитывала боль бывшего джедая, его страх, ярость, не давая потянуться к свету. Она манила Оби-Вана, звала за собой в пропасть, в которой эмоции брали окончательный верх над рассудком. Кеноби часто ловил себя на мысли, что холод Тëмной стороны нравится ему меньше, чем тепло и ласка Светлой. Падшего часто посещало чувство стыда и вины перед учителем. Хотелось спрятаться, зарыться куда-нибудь, лишь бы убежать от себя, своего гнева, боли, отчаяния. Кеноби понял, что хочет вернуться к свету, ещë когда первый раз после битвы с Молом на заводе встретил Энакина. Джедай был жив, здоров, и в тот момент Кеноби отчаянно захотелось попросить прощения у старого друга. За то, что оставил, и не только там. За то, что ушëл с пути Света, за то, что сам не последовал своим же урокам. Но жажда мести затмила разум. Тьма не желала отпускать своего нового адепта. Из раздумий Оби-Вана вывели тихие шаги Падме. Девушка опасливо заглянула в кают-компанию и собралась было уходить, чтобы не мешать Кеноби, но падший открыл глаза и посмотрел на подругу, тепло улыбнувшись. На брюнетку смотрели два голубых глаза. Голокрон ситхов закрылся и плавно опустился на руку Оби-Вана. — Твои глаза… — первое, что вырвалось у девушки. — О… — Кеноби взглянул в зеркало, что стояло неподалëку, и улыбнулся шире. — Голокрон Дуку пошëл мне на пользу. В нëм много полезного, — ситх подбросил пирамиду в воздух и ловко поймал. — Граф просто отдал тебе его? — в каждом жесте Падме читалось сомнение. Она прошествовала к дивану и села, всë ещë не спуская любопытного взгляда с бывшего джедая. — Конечно, нет, — Оби-Ван усмехнулся и положил алую пирамиду в свою сумку. — Не думаю, что он знает о том, что я позаимствовал у него некоторые вещи. Хотя… Прошло немало времени, — Кеноби вновь поднял взгляд на брюнетку. В глазах ситха плясали озорные огоньки. — Вещи? — переспросила девушка, ухмыльнувшись. — Оби-Ван Кеноби стал воришкой? — несмотря на внешнее спокойствие, Падме тут же пожалела о своих словах. Старый приятель стал ситхом. А судя по тому, что Амидала слышала про них от Энакина, лучше его не злить. Кто знает, как он отреагирует на такое обращение к себе. Хотя Падме часто ловила себя на мысли, что образ Оби-Вана не вязался с образом, который описывал ей Эни. Кеноби заметил, как напряглась Падме, и нахмурился. Она опасалась его, и это надо было срочно исправлять. Девушка взглянула на нахмуренное лицо друга и напряглась ещë больше, явно неверно истолковав его жест. — Ты боишься меня? — тихо спросил ситх и сел напротив брюнетки. Падме опустила глаза. В Силе от нее потянуло виной и лëгким страхом. Кеноби вздохнул. Разговор предстоял им не из простых. — Что тебе известно об адептах Тëмной стороны? — аккуратно начал он, снова тепло улыбаясь. Амидала не сразу подняла глаза на друга. Ей нужно было время, чтобы вернуть себе решимость политика. Последние несколько дней выдались далеко не самыми лëгкими для девушки, и мысли часто путались, а сознание поддавалось эмоциям больше, чем следовало. — Ну… Я знаю о них, точнее, о вас… — поправила себя она, — только со слов Энакина. — Ну и что же он говорил? — Кеноби стало любопытно, насколько внимательно его ученик слушал его. Падме не решалась ответить. Ей не хотелось обидеть или, не дай Сила, разозлить Кеноби. Тогда он тяжело вздохнул и поспешил успокоить девушку, плечи которой вновь напряглись. — Давай начнëм с того, что я не совсем ситх, я — падший, — бывший джедай поймал на себе любопытный взгляд шоколадных глаз. — Согласно учениям ситхов, если я не ошибаюсь, нам было мало что известно о них. Для того, чтобы пасть окончательно, нужно убить самого близкого тебе человека. Умышленно или нет, но он должен погибнуть от твоих рук, — Оби-Ван выдержал паузу и продолжил. — Ну, или все близкие люди должны покинуть тебя, оказаться на том свете. Я пренебрёг постулатами Кодекса, пал, поддался гневу, убил в гневе… Я продолжаю обращаться к Тëмной стороне и не отпускаю негативные эмоции, питая ими свои силы, но на свете всë ещë есть люди, которые мне дороги. Несмотря на запрет на привязанности, они есть даже у магистра Йоды, но он не даëт страху за близких овладеть собой. Он может отпустить их. Тëмная сторона для меня подобна… — падший замолчал, стараясь подобрать слова, — подобна наркотику. Я не могу отказаться от неë, но и над эмоциями теперь я властен. Благодаря голокрону Дуку, созданному для тех, кто только обратился ко тьме. — Но как же те, которые жаждут власти, готовы убить ради неë, для которых нет ничего святого, монстры, в которых мало осталось от человека?.. Они становятся такими после убийства?.. — начала было Падме, но Кеноби прервал еë. — Ты, как, впрочем, скорее всего, и Энакин, говоришь о современных адептах, которых некому было обучить. Они не владеют собой, и ими управляют одни эмоции, желания… Например, Мол. Он жизнь положил на то, чтобы убить меня. Даже Сидиуса нельзя назвать полноценным ситхом. Его жажда власти владеет его разумом. — А Дуку? — Падме немного успокоилась и теперь с любопытством ребëнка впитывала в себя информацию о потенциальных врагах. Она знала: придëт время новой Республики — и надеялась на то, что сможет принять участие в борьбе с Империей. А раз Император оказался ситхом, знания о нëм не помешают, как, впрочем, и о Дуку. — Граф — это отдельный разговор, — задумчиво протянул Кеноби. — Он использует Тëмную сторону как инструмент. Мы с ним чем-то схожи. Дуку разочаровался в идеях Ордена после гибели моего мастера — его ученика — но годы войны и мрака ожесточили его, приблизив к ситхам прошлого. Разговор друзей прервал R2, который сообщил, что первый прыжок подошëл к концу, и пора вновь нырять в гиперпространство. Кеноби вежливо кивнул Падме и удалился в кабину пилотов для настройки навигационного компьютера. Амидала же окунулась в размышления об услышанном. Был ли шанс, что магистр вернëтся к Свету? И было ли это действительно нужно? Кеноби казался вполне нормальным, даже более живым. Он больше не прятался за маской, не подавлял эмоции. Возможно, Энакин преувеличивал? Возможно, Тëмная сторона — не абсолютное зло?***
«Серебряный Ангел» был почти на месте, судя по счëтчику на панели управления. Полчаса четвëрка хоть как-то пыталась устранить неполадки. Энакин и Рафа не вылезали из кабины пилотов, в то время как Трейс и Асока пытались глазами пройтись по всем системам. Датчик жалобно запиликал, сообщая о малом количестве топлива. Энакин кинул на него взгляд, тяжело вздохнул и упал в кресло первого пилота. Рафа не решилась нарушить тишину, но тоже посмотрела на индикатор, который горел тревожным красным огнëм. Спустя пару секунд, дверь тихо отъехала, и на пороге появилась испачканная в масле тогрута. Робы Скайуокера на еë плечах уже не было, зато на лбу красовались защитные очки Трейс. Тано осторожно посмотрела вначале на учителя, потом — на недружелюбно настроенную Рафу. На лице голубоглазой заиграла нервная полуулыбка. — Рада, что вы не убили друг друга, пока нас не было, — Асока кинула взгляд на индикатор топлива и нахмурилась, явно размышляя о чëм-то. Затем Силой выключила датчик и сложила руки на груди. — Ну, чем порадуешь, Шпилька? — Энакин подался чуть вперëд. — Дело — дрянь, — коротко резюмировала Тано и облокотилась о переборку. — Воистину, наблюдательность, достойная джедая, — Рафа фыркнула и села на место второго пилота, тоже сложив руки на груди. Энакин кинул хмурый взгляд на брюнетку и собрался было что-то сказать, но его опередила ученица. — Ну… До планеты мы дотянем, но вот до поверхности… В общем, вся надежда на тебя, Скайрокер, — Асока недобро усмехнулась, а затем продолжила. — Одна из шилоклем треснула, инвертор на ладан дышит, анализатор без новых схем даже пытаться реанимировать бесполезно, топливный шланг подтекает, подача энергии в гипердрайв держится на честном слове… — Я понял, Асока, можешь не продолжать, — прервал тогруту Энакин, тяжело вздохнув. — А координаты какой планеты ты вбила? — Понятия не имею. Это одна из планет, на которой есть Храм… — О, просто блеск, — процедила Рафа, перебив Тано. — У меня нет ни малейшего желания приближаться в вашему… Капищу. — Это не Капище, а Храм, — недовольно возразила голубоглазая. — Не вижу большой разницы, — отмахнулась старшая Мартез. — Просто это — первое, что пришло мне в голову, — процедила тогрута. Еë потихоньку начинало раздражать общество старшей сестры Трейс. Часто юнлингов и падаванов заставляли учить местоположение Храмов, конечно, не всех, но многих, для тренировки памяти и на случай непредвиденных ситуаций. «Любой Храм — дом ваш, пристанище», — говорил Йода. Ну, что ж, эти знания действительно пригодились. Тано подошла к навикомпьютеру. Ниже введëнных тогрутой вручную координат светилось примерное время до прибытия — три стандартных минуты. — Мы почти на месте, учитель, — Асока прошествовала на место второго пилота и упала в кресло, морально готовясь к аварийной посадке, ставшей за время полëтов с Скайуокером привычной. — Трейс, — крикнула тогрута подруге, которая через мгновение появилась в дверном проëме тоже измазанная в масле. — Да, Асока? — Трейс нервно сжала косяк двери и на мгновение опустила взгляд, но затем снова подняла его на подругу. Между девушками до сих пор чувствовалось напряжение. Им явно не удалось поговорить за то время, пока они копались во внутренностях корабля. — Скоро будем на месте, советую пристегнуться, чувствую, будет жарко, — Энакин беззлобно ухмыльнулся и пристегнул ремень безопасности. Трейс нервно сглотнула и молча рванула к креслу, уцепившись в него как в спасательный круг. Рафа перехватила встревоженный взгляд сестры и послала ей ободряющую улыбку. Дотянуться до сестры ей не позволяло расстояние между сидениями, но поддержать сестру было необходимо, даже если у самой от мысли о количестве поломок внутренности скручивались в тугой комок от страха. Трейс, приободрённая сестрой тоже улыбнулась, но глаза брюнетки были всë ещë наполнены страхом. — Асока, выходим через три… Два… Один. Корабль затрясся и вынырнул из гиперпространства. Несколько реанимированных за время полëта систем жалобно запищало, действуя на не без того до предела натянутые нервы. Обзор полностью закрыла поверхность зелëной планеты. — Хороший выбор, Шпилька, — Скайуокер перехватил штурвал покрепче и кинул взгляд на индикатор топлива, который вновь начал пищать. — Асока, прошу, прекрати этот ад, — Энакин скривился и неопределëнно махнул в сторону сходящих с ума индикаторов. — Проще сказать, чем сделать, — пробурчала Тано, но Силой всë же стала выключать индикаторы один за другим. — Приготовиться ко входу в атмосферу, — подал голос Избранный, когда Асока управилась со всем. — Есть приготовиться ко входу в атмосферу, — на автомате отчеканила тогрута. Рафа и Трейс неотрывно смотрели на дуэт джедаев. Они не решались даже шевельнуться лишний раз. Сëстры просто молились всем известным галактике богам и даже Силе. По рукам и ногам Мартез сковал страх. — Что по топливу? — бросил бывший генерал. — До поверхности хватит, если отрубить большинство вспомогательных систем… — Действуй, но носовые дифлекторы оставь, — Скайуокер расчитывал, что в случае чего они смягчат падение. — Есть, — коротко отозвалась Тано и начала претворять приказ в жизнь. Корабль вновь затрясся. Температура внутри кабины потихоньку начала расти. Краска на обшивке начала загораться, и появившиеся язычки пламени начали слепить пилотов. — Вошли в атмосферу, — резюмировала тогрута. — Какого хатта мы горим, что со скоростью? — Видимо, двигатели барахлят, учитель. Скайуокер кинул взгляд на панель управления и поджал губы. — Мы падаем? — пискнула Трейс, с ужасом всматриваясь в языки пламени, которые плясали у лобовова стекала. — Не бойся, мы и не из такого do… — Учитель, — возмущëнно окликнула Энакина Тано, перед тем как тот высказал пару ласковых на хаттском. Скайуокер ухмыльнулся и снова сосредоточился. — Выпустить закрылки, включить реверс основных двигателей, приготовиться, — скомандовал Энакин, пытаясь привести в чувство двигатели. — Принято, — ответила Тано. Корабль тряхнуло и джедаи чуть не встретились лбами с приборной панелью. — Десять тысяч, скорость сбросили, но корпус остывать не собирается, — отчеканила тогрута. Перед глазами Асоки вновь и вновь проскальзывали картинки недавней посадки на Корусканте. Скрип металла, запах гари, грохот сломанной башни, жар в кабине, глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках… Корабль Гривуса, а точнее то, что от него осталось, тогда только благодаря Энакину и Силе смог благополучно приземлиться. — Не представляю, что может быть хуже, чем это, — вырвалось у Рафы, в глазах которой тоже, как и у сестры, плескался страх. — Например, случай недавний, о котором все ещë говорили… как его… — Трейс ненадолго смогла оторвать взгляд от языков пламени, которые, правда, постепенно уменьшались. — Ты про тот кусок металлолома, который упал на посадочную полосу? — уточнила Рафа, тоже переведя взгляд на сестру. — Да, помнишь тот грохот и скрип, — Трейс нервно сглотнула. — Хотя я не знаю, выжил ли там кто-то. — Там был Канцлер, если я не ошибаюсь, — пробормотала Рафа, пытаясь вспомнить. — Уотс, который с верхних уровней, говорил, что, вроде, сепаратисты Канцлера похитили и потом его у того корабля видели. Сëстры смогли немного успокоиться, заняв свои мысли разговором. А тем временем на лбу Асоки проступила испарина. Скрип металла, запах гари, грохот сломанной башни, жар в кабине, глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках… Тано порой до сих пор снились кошмары с участием того огрызка корабля. Даже Энакин тогда был вовсе не уверен в своих силах, уповая лишь на удачу. Асока отчëтливо чувствовала это в Силе, когда они сажали флагман Гривуса. И сейчас голубоглазая, кинув взгляд на друга, заметила, как напряглись его плечи. — Не ошибаешься, — кинул Скайуокер Рафе, нервно ухмыльнувшись. — Семь тысяч, корпус остыл немного, но мы всë ещë горим, — Тано еле смогла совладать со своим голосом. Корабль снова сделал рывок, но на этот раз вперëд. — Шпилька, два двигателя заработали, отмена реверса на основных двигателях мощность на 25%, реверс на вспомогательных. Будем пытаться лететь, а не падать. — Принято. Скрип металла, запах гари, грохот сломанной башни, жар в кабине, глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках… Тано никак не могла выкинуть из головы картины падения. В тот момент она была морально готова к тому, что это будет их последней с учителем миссией. Асока зажмурилась и попыталась унять дрожь в руках. Ученическая связь всколыхнулась, и разум тогруты начало оплетать успокаивающие тепло. Голубоглазая кинула взгляд на учителя и послала ему благодарную улыбку. — Пять тысяч, скорость всë ещë… — тогрута не успела договорить, её прервал грохот. — У нас остался только один основной двигатель, — констатировал факт Энакин. — Видимо, посадка будет жëсткой. Давай снова реверс и передние дефлекторы на максимум. — Посадки жëсткими не бывают… — Аварийная посадка, Шпилька, аварийная, — джедаи переглянулись и весело улыбнулись друг другу. Им обоим вспомнилась их первая миссия. Тогрута и Избранный после битвы при Кристофсисе должны были найти и доставить сына Джаббы Хатта его отцу. И у Татуина из ждал неприятный сюрприз в виде двух вражеских истребителей. Четыре года назад… Лёгкий грузовой корабль типа «Такелажник» G9 нëсся к планете Татуин. Асока, держа на руках маленького хатта, кинулась к креслу второго пилота. Это была их первая миссия. Буквально несколько часов назад они с Энакином впервые встретились, но уже успели побывать в двух ожесточëнных боях. Отношения у них до сих пор были слегка напряжëнными, так как Скайуокер поначалу не хотел брать тогруту в ученики. Тано, по сути, ему просто навязали, но чем дольше джедай находился в обществе этой задорной девчушки, тем больше убеждался в том, что не зря всë же решился взять еë в падаваны. — Асока, пристегнись, — скомандовал совсем ещë юный тогда генерал, пытаясь управиться с подбитым кораблëм. — У вас на лице написано — дело — дрянь, — Тано пристегнулась и поудобнее перехватила хатта. — Что, так и написано? — шутливо приподняв бровь, спросил Энакин. — И очень чëтко, — усмехнулась тогрута и чуть поморщилась от визга сына Джаббы. — Прикусила бы ты язык, Шпилька, — огрызнулся Избранный и включил переговорное устройство. — Оби-Ван, на связь. Как слышно? — Я на связи. Ты долетел до Татуина? — раздался из динамика голос Кеноби, который заглушил очередной грохот. Что-то опять отвалилось от корабля. — Почти, но мы наткнулись на… — начал было Скайуокер, но Оби-Ван перебил его, поняв с полуслова. — Энакин, тебя что, опять подбили? — в голосе Кеноби слышалась усталость. Магистр стоял, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на Скайуокера. На мгновение в воздухе повисла неловкая тишина, которую нарушило восклицание тринадцатилетней тогруты: — Да. — Я просто не успел модифицировать этот корабль, — оправдался Энакин, переведя раздраженный взгляд на ученицу. Тано весело ухмыльнулась и отвернулась. Магистр Кеноби тем временем молил Силу о том, чтобы эти два подростка не угробили по дороге себя и сына Джаббы. — Как только приберу тут за тобой, сразу прилечу, —сообщил Оби-Ван и отключил связь. — Подкрепления не будет, — резюмировал Скайуокер. — Держись, посадка будет жëсткой, — скомандовал он, когда корабль вошëл в атмосферу. Кабину сразу наполнил жëлто-рыжий свет, исходящий от пламени, которое охватило краску на обшивке корабля. — Жëсткими, учитель, бывают аварии, а не посадки, — недовольно и с укором процедила тогрута, покрепче перехватив хатта. — Значит, это аварийная посадка, — в тон ей парировал Скайуокер… Наше время… Тем временем сëстры вернулись к разговору о том самом флагмане Гривуса. — Если уж Канцлер и те, кто его спас, выжили при той посадке, то и у нас есть шанс, — с нотками оптимизма отозвалась Трейс, которая старалась не смотреть в сторону джедаев и лобового стекла, возле которого всë ещë плясали языки пламени. Улыбка Тано тут же погасла. Скрип металла, запах гари, грохот сломанной башни, жар в кабине, глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках… — Три тысячи, температура падает, на поверхности дождь, — сообщила тогрута осипшим голосом. Ни от кого не укрылась перемена в настроении Асоки. Энакин нахмурился, вновь пытаясь утешить голубоглазую через ученическую связь, а сëстры только сейчас заметили, что с тогрутой что-то не так. — Предлагаю оставить тему крушения флагмана генерала Гривуса и вернуться к насущным проблемам, — раздражëнно сказал Энакин. В его памяти тоже ожили воспоминания, и к горлу подступил ком. В носу защекотало от фантомного запаха гари. — А вы знаете, кто посадил тот корабль? — не скрывая интереса, спросила Трейс. Ей, как начинающему пилоту, было интересно узнать хотя бы имя человека, которому удалось провернуть подобное. — Тысяча, — сообщила Тано, наконец совладав со своим голосом. — Не сейчас, — процедил Энакин, кинув взгляд на сестëр. — Асока, убирай закрылки, а то без них останемся, — посмотрев на деревья, скомандовал джедай. — Принято. Спустя несколько минут, корабль столкнулся с землëй и пропахал брюхом добрых двести метров, по пути сломав не один десяток высоких деревьев. Дождливые джунгли встретили гостей с распростëртыми объятиями.***
Кеноби сидел в кабине пилотов. Вот-вот корабль должен был вынырнуть из гиперпространства уже во второй раз. Ещë один прыжок, и они полетят на Раду, не опасаясь, что за ними кто-то следит. Оби-Ван крутил в руке камень. Он уже успел нагреться от тепла руки Кеноби. По щеке падшего скатилась слеза. «Я подвëл Вас, учитель». Этот камень первый раз Кеноби увидел много лет назад, ещë когда только стал падаваном. На тринадцатилетие мастера джедаи дарили своим ученикам особый подарок. Кто-то привозил роскошные плащи, кто-то дарил что-то символичное, кто-то привозил кристаллы небывалой красоты из далëких миров, кто-то следовал традициям своего народа и дарил что-то, связанное с ними. Квай-Гон же подарил этот небольшой камень. Много лет назад… Бендомир Квай-Гон Джин и его новый ученик Оби-Ван готовились к отбытию с планеты. Дни, проведенные на ней, никогда не покинут память джедаев: слишком многое произошло. Все мысли молодого Оби-Вана занимал важный для каждого падавана день. Сегодня ему исполнилось тринадцать. Квай-Гон же был по обыкновению спокоен. Казалось, что Джин забыл об этой дате. О дне, когда по традиции он должен подарить ученику что-то. Джедаям не разрешалось иметь много личных вещей, но этот подарок оставался у каждого джедая практически до конца жизни. Как напоминание, символ, маяк во тьме. Оби-Ван уже начал подумывать о том, что учитель забыл об этой важной дате. Это могло быть правдой, ведь до недавнего времени Квай-Гон не собирался брать себе ученика, и Кеноби стал его падаваном только после огромного количества испытаний, которые они прошли на пути к Бендомиру и на самой планете. Джедаи подошли к посадочной платформе, на которой стояло небольшое транспортное судно — благодарность местного правительства. Этот корабль должен был доставить их на Галлу. Кеноби ускорил шаг, но его остановила рука учителя, которая легла мальчику на плечо. — Закрой глаза, Оби-Ван, — велел он. Оби-Ван чуть не застонал. «Только не сейчас!» Это было одним из классических упражнений для падаванов и юнлингов на внимательность и память. Нужно было запомнить как можно больше деталей окружения. — Что ты видишь? — спросил Квай-Гон. Оби-Ван вздохнул и зажмурился. Он попытался отрешиться от мучивших его мыслей и сконцентрироваться на задании. — Небольшой транспортный корабль с одной глубокой царапиной на правом борту, несколько выбоин ниже кабины пилота. Капитан — финдианец, в летном шлеме и темных очках, под ногтями грязь. Двенадцать ящиков готовы к погрузке, один летный чемодан, одна судовая аптечка… — Ангар, — тихо напомнил Квай-Гон. — Старый, каменный, с нависающей крышей и тремя грузовыми причалами. На камнях вертикальные трещины, с левой стороны зелëная лоза не дорастает на три метра до крыши, на ней один фиолетовый цветок в четырех метрах от верхушки… — В шести метрах, — строго поправил Джин. — Открой глаза, Оби-Ван. Что отвлекает твои мысли? — спросил Квай-Гон. — Моя первая официальная миссия, учитель, — ответил Оби-Ван. — Я хочу хорошо с ней справиться. — Что сумеешь, то и сделаешь, — крайне невыразительно отозвался Квай-Гон и подождал, не сводя глаз с лица Оби-Вана. Ученику было строго запрещено лгать учителю, утаивать правду, даже скрывать её часть. Оби-Ван усилием воли заставил себя не переминаться с ноги на ногу и постарался смотреть прямо в лицо Квай-Гону. — Учитель, меня отвлекают более личные мысли. В глазах Квай-Гона неожиданно блеснула веселая искорка. — Понятно. Наверно, День рождения? Оби-Ван кивнул, не сдержав улыбки. Этот день был действительно важен для него. — Значит, ты ждешь от меня подарка, — нахмурился Джин. «Неужели он все-таки забыл?» — пронеслось у Кеноби в голове. Но нет: чуть помедлив, Квай-Гон сунул руку в карман туники. Он вложил в руку Оби-Вана камень — гладкий, круглый камень. — Я нашел его много лет назад, — пояснил Квай-Гон. — Когда мне было столько же лет, сколько сейчас тебе. Оби-Ван с вежливой улыбкой разглядывал подарок. Может быть, в нем кроется какая-то таинственная сила? — Я нашел его в Реке Света на моей родной планете, — продолжал Квай-Гон. — Спасибо, учитель. Я сохраню этот камень как величайшую ценность. Наше время… Кеноби сохранил его. Чуть позже выяснилось, что этот небольшой камушек чувствителен к Силе. Он помог Оби-Вану противостоять стирателю памяти и сохранить свои воспоминания. На щеке падшего появилась ещë одна мокрая дорожка. Когда-то Джин не хотел брать его в ученики, опасаясь, что Кеноби, как и предыдущий падаван Квай-Гона, падëт, но потом поверил в мальчика и взялся за него. Сейчас Оби-Вану казалось, что зря. Сейчас Кеноби жил бы на Бендомире в сельскохозяйственном корпусе вдали от этой войны, вдали от сражений. Он бы не пал, не подвëл бы учителя, не предал бы его доверие. Он не справился… Камень в руке нагрелся, а позади Кеноби послышался до боли знакомый голос. — Оби-Ван… — Кеноби узнал бы голос учителя из тысячи. Падший замер и быстро стëр влагу с лица. Видимо, уставшее сознание начало играть с ним злую шутку. В дали послышался шелест листьев блокнота, который лежал на одном из терминалов. Кеноби обернулся. Падме давно вернулась в свою каюту и забылась беспокойным сном. R2 временно отключился, а ветра на корабле не водилось. Падший нахмурился и потянулся к мечу, спрятав камень за пазухой. — Ты сбился с пути… — казалось, голос исходил отовсюду. Он был уставшим и немного разочарованным, но при этом полным надежды. — Ты не можешь быть моим учителем, — зло прошипел Кеноби и притянул меч. — Он погиб… — Оби-Ван активировал клинок. — Кто ты?.. Что ты?.. — тихо, но уверенно спросил ситх. Его глаза налились золотом, а по лицу расплылась нервная, немного безумная улыбка. — Это я, Оби-Ван, — уже громче прозвучало где-то рядом. — Это невозможно, — прорычал Оби-Ван. Ему не нравилось, что кто-то играл с его рассудком. Всë вокруг Кеноби заходило ходуном. Предметы повисли в воздухе, а в Силе чëтко ощущалось присутствие погибшего Рыцаря. — Я — часть живой Силы. Я смог сохранить сознание после смерти, но не закончил своë обучение, и потому ты не можешь видеть меня… — предметы с грохотом упали на свои места, но присутствие Джина не улетучилось. — Учитель… — в этом слове было всë: радость от встречи, неверие, сомнение, вина, раскаянье, боль… Глаза Кеноби вновь стали голубыми. Они были устремлены на рой вихря таких же голубых огоньков в высоту не больше метра, от которого веяло присутствием мастера. Рукоять меча потухла и с грохотом упала на пол. Кеноби пошатнулся. В глазах вновь появилась влага. Падший замотал головой и неотрывно смотрел на огни. Спустя мгновение, Оби-Ван упал на колени и закрыл ладонями лицо. — Простите, мастер, — прошептал он. — Позволь вновь направить тебя, — Кеноби почувствовал до боли знакомое касание в Силе. Такое светлое, тëплое… Учитель не ушëл, не отвернулся от него…
