toffee

i.

В теории Макс знает, что завести кошку, — плохая идея. Он пилот Формулы 1. Большую часть года его нет дома. Он не может взять кота с собой. Но когда он пошел в тот приют для животных в Монако с Ландо после гонки в Абу-Даби из-за желания того взять кошку– Он увидел черного кота с коричневым пятнышком и сразу полюбил его. Кот был застенчивым, уже не котенком, шерсть немного взъерошена. Он спрятался за стульями, когда Ферстаппен зашел в комнату с Ландо и Карлосом, и его сердце буквально разрывалось от этого зрелища. — А кто это там? — он прервал женщину, которая говорила о нескольких серых котятах, и та нахмурилась, проследив за его взглядом. — Ох. — Её взгляд смягчился. — Это Ириска. Ему два года. Он очень застенчивый и трудный. Его предыдущий владелец плохо относился к нему. В её голосе звучала жалость. Макс не мог отвести взгляд от черного кота, и не успел опомниться, как уже приютил его. Отвез его домой, убедив женщину, что да, у него есть время и силы, чтобы заботиться о нем. Да, у него был опыт ухода за кошками. Это была гребаная ложь. Макс ни хрена не знает о кошках, у него определенно нет времени и нервов, чтобы играть роль психотерапевта для травмированного кота, и все же, глядя на Ириску, он чувствует, как его сердце обливается кровью. Он просто не мог оставить его там. Кот заслуживает шанса, и после того, как женщина сказала ему, что два других человека вернули Ириску через несколько недель после того, как приютили, потому что не могли с ним совладать, – он просто не мог стоять в стороне. Кот заслуживает дом и кого-то, кто позаботится о нем. Того, кого не пугает травма, нанесенная бедному животному. И теперь он застрял дома с черным котом, которого не видел с тех пор, как выпустил его из переноски. Макс вздыхает, падая на диван. Он видел, что Ириска прячется за диваном, но он не будет заставлять его покидать свое убежище. Может быть, он напуган и ему нужно немного времени. По иронии судьбы, Ландо в конечном итоге так и не взял кота, решив вернуться в другой раз. Макс массирует виски, вытаскивая телефон из кармана. Пора немного погуглить. Через два часа он уже немного больше знает о кошках, заказывает в интернете когтеточку и отправляется за кошачьим кормом, купив огромное количество кормов разных марок, — Ферстаппен понятия не имеет, какой именно понравится его коту. Но когда он входит в квартиру, то кота нигде не видно, и Макс вздыхает. — Ириска? — зовет он с порога, закрывая дверь и бросая ключи в чашу на столе. — Я принес тебе поесть, — говорит Макс, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова вздыхает, когда ему отвечает лишь тишина. Он разрывает упаковку одного из купленных кошачьих кормов, наполняет им маленькую миску и ставит на пол, пытаясь выманить кота из его укрытия. Ферстаппен устраивается в своем симуляторе, немного гоняет с Ландо в iRacing, прежде чем посмотреть Нетфликс, поглядывая на миску время от времени. Но кота нигде не видно, и он пытается не обращать внимания на чувство разочарования, поселившееся в нем. Макс никогда не обидит своего кота. Терпение, ему нужно терпение — вот что сказала женщина из приюта, и Макс закатывает глаза. Он никогда не отличался особым терпением. Он сдается и идет спать, решив, что все еще может побеспокоиться об этом завтра. На следующее утро миска опустела, но кота по-прежнему не было видно. Ферстаппен сонно потирает глаза, выносит мусор и вновь заполняет миску едой, прежде чем отправиться на пробежку и в спортзал, чтобы отвлечься. Когда он возвращается домой, миска снова пуста, и он лишь видит черный хвост, исчезающий за диваном, как только он входит в гостиную. — Ты ведь знаешь, что я могу тебя видеть? — сухо отмечает Макс в свою пустую гостиную, прежде чем пойти в душ. Он раздумывает о том, чтобы позвонить Дэну, чтобы они могли пойти вместе пообедать, когда слышит стук в дверь. Ферстаппен растерянно хмурится и открывает дверь, быстро придав своему лицу нейтральное выражение. — Папа, — говорит он, заставляя себя улыбнуться. — Я не знал, что ты придешь сегодня. — Мы должны поговорить о твоей последней гонке, — Йос проходит мимо него в квартиру, и Макс пытается скрыть свое разочарование — конечно же, он не пришел, чтобы просто его проведать. Речь всегда идет только о гонках, и он следует за отцом в гостиную, внутренне готовясь к крикам, которые неизбежно последуют. Он занял лишь третье место в Абу-Даби, что неприемлемо для его отца, хотя это и подиум. — А это что такое?! — его отец смотрит на весь кошачий корм, который все еще стоит на кухонных тумбах, взгляд блуждает по кошачьим игрушкам, которые Макс тоже купил вчера, разбросанных по полу в гостиной, и Макс сухо сглатывает. — Кошачий корм и кошачьи игрушки, — медленно произносит он, и отец удивленно поднимает брови. — У тебя же нет кошки. —Теперь есть, — Макс делает глубокий вздох, а его сердце бешено колотится в груди. — Ириска. Его отец все еще смотрит на него, прежде чем усмехнуться. — Еще один отвлекающий маневр? Ваша дружба с Риккьярдо уже представляет угрозу для твоей карьеры, а теперь ты заводишь себе что-то глупое наподобие кошки?! Дэн для него гораздо больше, чем просто друг, но его отец этого не знает, и Макс прерывисто выдыхает. — Папа, я– — Верни эту штуку обратно, чтобы ты мог сосредоточиться на гонках, — холодно перебивает его Йос, и Макс смотрит на него, практически лишившись дара речи. — Но я не могу вернуть его обратно, я взял на себя ответственность за него– — Этот комок шерсти просто принесет неприятности. Я уверен, что они возьмут его обратно за небольшие деньги. Или просто брось его на какой-нибудь заправке за пределами Монако, — Йос пренебрежительно машет рукой, и Макс чувствует, как внутри него закипает гнев. Какого хрена. Он никогда по-настоящему не осмеливался перечить своему отцу — слишком хорошо знал о последствиях этого, — но он определенно не отдаст Ириску обратно. — Нет, — говорит Макс, скрестив руки на груди и свирепо глядя на отца. — Я не буду этого делать, к тому же это не твое дело. Йос оборачивается и недоверчиво смотрит на него, но прежде чем он успевает что-то сказать, Макс уже открывает дверь. — И я думаю, что тебе лучше уйти. Йос выглядит действительно потрясенным, медленно идя к двери. Макс приподнимает брови: — Сейчас, — добавляет он, и отец фыркает. — Ты ведешь себя просто смешно, Макс. Позвони мне, когда вновь будешь в своем уме. Он уходит, захлопывая за собой дверь, — Макс вздрагивает, судорожно вздохнув. И что же он натворил?! — Ты можешь поверить, что я защитил тебя от своего отца? — спрашивает он пустую квартиру, медленно возвращаясь в гостиную, и вздыхает, когда не получает ответа. — Да, и я тоже.

ii.

Макс привыкает к тому, что не видит своего кота: он заполняет миску едой и разговаривает с пустой квартирой, иногда пытается выманить Ириску из его укрытия какими-нибудь лакомствами или кошачьим молоком, но всегда безуспешно. «Это нормально», — говорит Ферстаппен себе. Кот, наверно, испуган, и он это понимает. Он так же боится выходить из своей комнаты после особенно тяжелых ссор с отцом, поэтому старается не слишком расстраиваться. Все в порядке — он уже привык к этому. Поэтому Макс немного шокирован, когда он действительно видит своего кота в первый раз после почти двух недель. Ириска осторожно подходит к нему, прежде чем начинает есть, поглядывая на хозяина. Ферстаппен старается не издать ни звука, затаив дыхание и совершенно позабыв о собственном завтраке, и наблюдает, как Ириска доедает свою еду. В ту секунду, когда Макс двигается, кот уже исчез, спрятавшись обратно за диван, и Макс вздыхает. — Я тоже рад тебя видеть, приятель. После этого он все чаще видит своего кота, который сидит на ковре и смотрит, как Макс стримит, но всегда держится на расстоянии. Ферстаппен пытался один раз погладить его, но безуспешно — Ириска просто шипит на него, прежде чем исчезнуть за диваном, и Макс сухо сглатывает. Это действительно не так, как он представлял себе иметь кота, но он твердо решил не сдаваться. Может быть, коту нужно время, это нормально, правда. Ему так же нужно было время, чтобы начать доверять людям, и до сих пор нужно. Но это все равно его расстраивает. — Я не причиню тебе вреда, понимаешь? — говорит Макс однажды вечером, только что закончив свой стрим с Ландо, и опускается на пол, подбирая маленькую игрушечную мышку. — И я также не верну тебя обратно в приют, как только ты покажешься. Он никогда этого не сделает. Ириска — хорошо воспитанный кот, который писает только в свой лоток и даже не разбрасывает свою еду, и Макс действительно не вправе жаловаться. Ну, за исключением того, что его кот, очевидно, боится его. — А еще ты очень милый, — говорит Макс, покатив маленький шарик, который подобрал, в сторону дивана. — Я обожаю твои зеленые глаза. Никакого ответа, и Макс грустно улыбается, вновь беря мышь в руки. — Я бы хотел выпустить тебя погулять, но это слишком опасно. Я могу приобрести сетку для балкона... что ты думаешь об этом? Не хочешь полежать на солнышке? По-прежнему ни ответа, ни самого кота, и Ферстаппен вздыхает. — Да, и я тоже. Я знаю, что тебе, наверное, все равно, но я люблю тебя. Даже несмотря на то, что я видел тебя всего четыре раза, но это нормально. Он бросает мышь в сторону дивана и с удивлением отмечает, как появляется лапа, выуживающая игрушку. Легкая улыбка расползается по лицу Макса, и он смотрит, как его кот начинает играть с мышью. — Просто у нас с тобой особые отношения, верно? Я буду присматривать за тобой. Он бросает маленькую игрушечную рыбку рядом, и Ириска сначала выглядит немного смущенным, прежде чем кусает ее за голову, выглядя довольным собой. Макс улыбается, тихонько посмеиваясь про себя, и не замечает, как теплеет на душе. Он продолжает катать и бросать игрушки коту, пока у него не остается ни одной, и ему приходится встать, чтобы вернуть их обратно. Ириска тут же исчезает за диваном, и Макс пытается быстро собрать игрушки, прежде чем вернуться на свое прежнее место на ковре. Уже далеко за полночь — он должен идти спать, но Ириска наверняка так одинок. Ферстаппен не уверен, что кто-нибудь когда-нибудь обращал столько внимания на кота. Эта мысль задевает его за живое, странным образом напоминая ему о себе, — о том, что отец никогда не играл с ним, когда он был ребенком. Всегда только кричал на него, говорил о картинге и гонках, но никогда не проявлял внимания к другим интересам Макса. Никогда просто не играл с ним в футбол в саду или не водил его за мороженым. — Чушь собачья, — бормочет Ферстаппен себе под нос и тянется к мышке. Он не может сравнивать себя с котом, как бы сильно он ни любил свой хэштег UnleashTheLion. Он человек, а Ириска — кот, и Макс определенно не травмирован. Однако он продолжает играть с Ириской, пока не засыпает на ковре, а когда просыпается на следующее утро с адской болью в шее и спине, то видит, что Ириска спит на диване, и Макс вновь чувствует, как по его телу разливается тепло. Первые шаги. А потом одним утром Макс просыпается, открывает дверь своей спальни — он не знает, почему закрыл её в ту ночь, — обычно он держит её открытой, но накануне вечером ему было нехорошо, тревога не давала ему спать почти всю ночь, — и он чувствует запах мочи. — Ириска? — зовет он, выходя в коридор, все еще сонный, и морщит нос, когда видит мокрое пятно рядом с дверью его спальни. — Какого хрена, — бормочет он, уставившись в пустой коридор. Ферстаппен качает головой и убирает лужу, прежде чем пойти искать своего кота, но нигде его не видит, и глубоко вздыхает. — Маленький говнюк, — бормочет он перед тем, как позвонить Дэну, испытывая внезапную потребность поговорить с кем-нибудь об этом. Не то чтобы Дэн много знал о кошках (если он действительно хочет поговорить с кем-нибудь о кошках, то он всегда может позвонить Алексу или Роману), но он всегда рад, когда у него есть повод позвонить Даниэлю, и он садится за кухонную стойку, подпирая подбородок одной рукой. — Макси? — он слышит сонный голос Риккьярдо на другом конце провода, и Макс невольно улыбается, чувствуя, как учащенно начинает биться его сердце. Ох уж эта его дурацкая влюбленность. — Ириска сегодня пописал перед дверью моей спальни, — Макс сразу переходит к делу, и на секунду становится тихо, прежде чем Дэн начинает смеяться. — Каков же маленький засранец. — Да, да. Есть идеи почему? — Макс играет с пустым стаканом перед собой и слышит, как Дэн шевелится. — Может быть, помечает свою территорию? — предполагает Риккьярдо. — Или что-то изменилось? — Моя дверь была закрыта. — Может быть, тогда это ему не понравилось, — объяснение Дэна звучит слишком просто, и Макс хмурится, глядя в окно. Сегодня прекрасный солнечный день, и он знает, что позже пойдет на пробежку, но сейчас он беспокоится о своем коте. — Ты уверен? — Оставь её открытой и посмотри, не изменится ли что-нибудь. Кстати, могу ли я с ним встретиться? — в голосе Дэна звучит неподдельное любопытство, и Макс колеблется. Последние несколько недель он никого не пускал в свою квартиру, постоянно отказывая Виктории, которая все время спрашивала, когда же она увидит его кота; расплывчато отвечал о нем, когда Алекс и Ландо спрашивали о коте во время их стримов время от времени. Макс не хотел пугать Ириску, но это Дэн. И он ему доверяет. — Конечно. На следующую ночь он оставляет дверь открытой, а когда просыпается, то на полу нет мочи, и Ириска снова спит на диване, выглядя довольным. Макс больше никогда не закрывает дверь своей спальни.

iii.

Ириска — маленький засранец, тут же царапающий Макса, стоит тому прикоснуться к нему, и тот лишь морщится, прежде чем обработать царапину и дать коту несколько лакомств, убедившись, что он не чувствует себя плохо. Это действительно странно. Обычно он не очень терпеливый человек, но он чувствует странную связь с котом. Видит себя в испуганном животном, которое еще не до конца доверяет ему и продолжает прятаться. В коте, который боится громких звуков и набрасывается, когда люди подходят слишком близко. Он напоминает ему самого себя, и Максу ничего так не хочется, как обнять своего кота и сказать ему, что все будет хорошо. Но Ириска ему не позволяет, и Макс уже считает успехом то, что он может погладить кота по голове, чтобы быстро почесать за ухом. В первый раз, когда кот бодается головой о ногу, Ферстаппен чуть не плачет, а потом он чуть не теряет палец, когда совершает ошибку и касается живота, — ну, это его вина, правда. Он просто обрабатывает царапину, накладывает на неё успокаивающую мазь и больше никогда не прикасается к животу. Он не сердится и не расстраивается, и это удивляет его больше всего. Макс всегда был вспыльчивым, громким и злым. Ему всегда не хватало терпения — он всегда ломал вещи, и в нем не было ничего нежного. Он не был склонен к долгосрочным проектам или выдержке, особенно в своей быстро развивающейся жизни. Но с Ириской все было совсем по-другому. Это животное, очевидно, все еще преследуют кошмары прошлого. Оно все еще напугано, но сердце Макса было покорено в ту же секунду, как тот его увидел. Он любит его и будет защищать абсолютно от всех. Может быть, поэтому он так нервничает, когда одним вечером к нему приходит Дэн. Или это потому, что он безнадежно влюблен в Риккьярдо уже больше четырех лет. — Привет, приятель. — Дэн одаривает его широкой улыбкой и обнимает, прежде чем войти в квартиру, — у Макса запорхали бабочки в животе, и тепло разлилось по его телу. Он так любит эту улыбку. — Привет. — Он закрывает дверь и провожает Дэна в свою квартиру, улыбаясь, когда видит, что Риккьярдо осторожничает. — Так он здесь? — спрашивает Дэн, с любопытством оглядываясь по сторонам, и Ферстаппен ухмыляется. — Да, он за диваном, но даже не надейся. Он очень застенчивый. — Я хорош с застенчивыми, — Дэн усмехается, осторожно садясь на диван и протягивая руку к геймпаду. — Не хочешь попозже заказать пиццу? — Конечно, — Ферстаппен плюхается рядом с ним, и они играют несколько раундов Call of Duty, после чего заказывают еду, и Макс расслабляется все больше и больше. Ириска, похоже, уже устал прятаться, поэтому медленно выходит из своего укрытия, с любопытством обнюхивая куртку Риккьярдо, лежащую на одном из стульев, и глаза Дэна расширяются от удивления. — Он красивый, — шепчет он, и Макс чувствует странную гордость. — Да, это так. Раздается звонок в дверь, и Ферстаппен встает, оставляя Дэна и своего кота наедине. Он быстро расплачивается с курьером и, когда возвращается в гостиную с пиццей, замирает. Ириска спит, свернувшись калачиком на коленях у Риккьярдо, и Макс пристально смотрит на него. — Как– Макс на самом деле потерял дар речи и чувствует себя немного преданным, медленно приближаясь и ставя коробки с пиццей на столик перед собой. — И что же ты сделал?! — Ничего, — Дэн лишь пожимает плечами, но улыбается и нежно гладит Ириску по шерстке. — Но как… как ты это сделал?! — Ферстаппен все еще не находит слов, и Риккьярдо лишь улыбается ему. — С терпением и доверием.

iv.

Ириска не спит на коленях у Макса, но он позволяет гладить себя чаще, и Макса это устраивает. Действительно. Он понимает это — все доверяют Дэну легче, чем ему, и это нормально. Он немного ревнует, но это всего лишь Дэн, так что это не считается. Все любят Риккьярдо — особенно Макс, но тот даже не подозревает об этом. Уже поздно, прошло пару дней после Рождества (Ферстаппен проводил его дома, только встретившись со своей мамой, когда та приезжала на один день в Монако, — он не хотел оставлять Ириску одного, и он не знает, где Дэн, — в Монако или в Австралии, и он слишком стеснялся спросить), а на улице бушует гроза. Макс терпеть не может грозы: они громкие, а он боится громких звуков — особенно когда они столь внезапны, и боится их с самого детства, из-за чего отец высмеивал его за это. Он всегда прятался в своей комнате во время грозы, плакал, пока отец насмехался над ним, и это повторялось из разу в раз. Сегодняшний вечер не исключение, и Макс остается на диване, накрыв ноги пледом, и смотрит сериал на Нетфликс, стараясь не обращать внимания на шторм. Ферстаппен вздрагивает, когда раздается особенно громкий раскат грома, и его взгляд падает на Ириску, который прижимается к стене, выглядя ужасно испуганным. Он смотрит на Макса широко раскрытыми глазами, и у того все замирает в груди. Он медленно встает, вздрагивает, когда слышит очередной громкий раскат грома, и медленно идет к своему коту, присаживаясь перед ним на корточки. — Привет, малыш, — бормочет Макс, осторожно протягивая руку. — Ты тоже боишься? Ириска просто смотрит на него огромными от ужаса глазами, тихо шипя, но не шарахается от него, и прежде чем Макс подумал об этом, он уже поднимает кота. Ириска рычит чуть громче, шипит, но не царапает его, и Ферстаппен прижимает его к своей груди, поцеловав в макушку. — Я здесь, — бормочет Макс, и хотя Ириска все еще тихо рычит, он вцепляется когтями в толстовку Макса — явный признак того, что он, очевидно, тоже не хочет отпускать его. — Мне тоже страшно, — признается Макс, откидываясь на спинку дивана и все еще держа на руках Ириску. — Но это всего лишь громкий шум, мы сможем это пережить. Обещаю. Он начинает гладить мягкий мех, шепча успокаивающие слова на голландском и английском языках, и вдруг понимает, что его собственное сердцебиение тоже понемногу успокаивается. Он на самом деле держит своего кота, и Макс улыбается, покровительственно прижимая его к груди. — Видишь, все хорошо, я не сделаю тебе больно, — бормочет он, Ириска притих и все еще немного напряжен, но он остается на нем, и это чертовски много значит для Макса. После почти четырех недель его кот доверяет ему достаточно, чтобы не спрыгнуть с его рук или не попытаться разодрать в клочья, и он продолжает бормотать убаюкивающие слова сквозь раскаты грома, держа своего питомца в безопасности. Макс не осознает, что тоже расслабляется, что присутствие Ириски действует на него умиротворяюще, и он засыпает на диване вместе с ним. Когда Ферстаппен просыпается утром, Ириски уже нет, но он сидит рядом со своей миской, выжидающе глядя на него, и Макс не может сдержать улыбку. Конечно же. Двумя днями позже наступает канун Нового года, и Макс совсем забыл о фейерверке, пока не слышит первые хлопки в шесть вечера, и Ириска не прячется под столом. Макс смотрит на своего кота перед тем, как выглянуть наружу, проклиная каждого человека в Монако, и он рад, что не строил планов на вечер. Он в любом случае хотел остаться дома, и он знает, что понадобится Ириске чуть позже со всеми этими громкими звуками. Он включает сериал на Нетфликс после того, как дает своему коту лакомств, и похлопывает по свободному месту рядом с собой на диване, но Ириска остается под столом, совсем не выглядя убежденным. Ферстаппен вздыхает, но оставляет его в покое — он не станет его принуждать. Он получил пару недоумевающих сообщений от друзей в Монако, спрашивающих почему он не хочет пойти с ними на вечеринку, но Макс просто сказал, что плохо себя чувствует, — он знает, что они не поймут. Знает, что они просто посмеются над ним из-за того, что он остался дома присматривать за своим котом, и он идет на кухню за попкорном, когда раздается звонок в дверь. Макс хмурится и ставит миску с попкорном на кофейный столик в гостиной, прежде чем открыть дверь, и замирает на пороге. — Приветствую, приятель, — Дэн криво ухмыляется ему, проводя руками по темным кудрям, а в другой руке держит упаковку пива из шести банок. — Ты не хочешь провести Новый год вместе? — Я… — Макс немного ошеломлен, затаскивая Риккьярдо внутрь, чтобы он мог закрыть дверь (Макс всегда немного боялся, что Ириска в какой-то момент убежит), и он сухо сглатывает. Он даже не знал, что Дэн в Монако. — Я не могу выйти, Дэн. Ириска. — Я все понимаю. Но я думал, что мы бы могли потусоваться вместе? Присматривая за твоим ребенком? — Дэн улыбается, и сердце Макса начинает биться быстрее. Дэн хочет провести новогоднюю ночь здесь с ним?! В его квартире? А не пойти куда-нибудь напиться и веселиться до рассвета? Присматривать за его котом вместе с ним? — Конечно, если ты хочешь немного самодельного попкорна, испуганного кота и немного Нетфликса? — отвечает Ферстаппен, и улыбка Даниэля становится шире. — Звучит идеально. Риккьярдо следует за ним в гостиную, Макс все еще немного сомневается, но Дэн просто падает на диван, и прежде чем Ферстаппен осознает это, Ириска оказывается у него на коленях, свернувшись в маленький комочек. — Предатель, — бормочет Макс, и Риккьярдо смеется, гладя своей большой ладонью мягкий мех. — Он любит меня. Ферстаппен чуть не выпалил «а кто нет», но вовремя сдержался, только улыбнувшись, сев рядом с Дэном, чтобы вновь включить то, что он смотрел сначала. Он не знает, как его голова оказывается на груди Риккьярдо, а рука Дэна обнимает его. Это не значит, что они не обнимались раньше, и ему это нравится. Очень нравится. Он чувствует себя в безопасности в объятьях Дэна, защищенным. Макс понимает, почему Ириска доверяет Дэну. Потому что он сам делает то же самое. Ферстаппен подавляет зевок и смотрит на часы, которые показывают, что скоро полночь, и он сухо сглатывает. Стоит ли ему обнять его? Поцеловать в щеку? Он вдруг начинает нервничать, не зная, что делать, и слегка ерзает в объятьях Риккьярдо, и Дэн с любопытством смотрит на него. — Ты в порядке, приятель? — Я… наверное, — хрипло бормочет Макс и откашливается. — Уже, э-э, скоро полночь. — И правда, — Риккьярдо ухмыляется, достает из кармана телефон (осторожно, чтобы не потревожить кота) и начинает обратный отсчет, притягивая Макса чуть ближе. — Я рад, что ты здесь со мной, Макс, — говорит он, и его карие глаза внезапно становятся серьезными. — Действительно рад. Ферстаппен слишком растерян, чтобы что-то сказать, сердце быстро бьется в груди, и он делает глубокий вздох, просто вновь прижимаясь к Дэну. Как только часы пробивают полночь, взрываются фейерверки за окном, и Риккьярдо прижимает Ириску к себе сильнее, успокаивающе проводя рукой по мягкому меху. Макс тоже гладит его, и их руки время от времени соприкасаются, и он надеется, что Дэн не видит, как он краснеет в тускло освещенной гостиной. Это просто смешно, правда– — Эй, Макси? — голос Даниэля вынуждает его поднять глаза, и сердцебиение Макс учащается. — Да? — Счастливого Нового года, — и после этих слов Дэн наклоняет вперед и целует его. Макс замирает на мгновение, прежде чем поцеловать его в ответ, все в нем трепещет, и он не может поверить, что это происходит на самом деле. Снаружи и внутри него гремят фейерверки, и он чувствует, как его распирает от счастья. Даниэль нежен, мягок и ласков, его свободная рука на затылке Макса притягивает его ближе, и тот улыбается в поцелуй, вдыхая знакомый запах Риккьярдо. Это безумие: то, что они делают, это безумие, абсолютное безумие– — С Новым годом, — хрипло повторяет Дэн, когда они разрывают поцелуй, и Максу нужно время, чтобы собраться с мыслями, прислониться лбом к Риккьярдо и улыбнуться, вновь открывая глаза. Карие глаза Даниэля мягки, полны любви и чего-то такого, что Макс еще не может точно определить. Рука Риккьярдо все еще приобнимает Ириску в защитном жесте, а другая обхватывает лицо Макса, вызывая у него улыбку. — С Новым годом, Даниэль.

v.

У него уже несколько месяцев не было приступов паники, и Макс изо всех сил старается не шуметь, чтобы не разбудить Дэна, который мирно спит рядом с ним. С Нового года прошло уже две недели, и у них все хорошо. Он так невероятно счастлив, все еще не может поверить своей удаче, что Дэн действительно любит его, хочет отношений с ним, но одного сообщения от его отца прошлой ночью было достаточно, чтобы он вновь и вновь прокручивал его в голове и снова почувствовал себя дерьмом. Ферстаппен пытается дышать ровно, но стены приближаются, он чувствует себя пойманным в ловушку собственного сознания, и Макс знает, что должен разбудить Дэна. Но он не может: в горле пересохло, комок такой большой, что причиняет боль. Он чувствует подступающую тошноту, и его желудок восстает против пасты, что он ел на ужин. Он соскальзывает с кровати — ноги дрожат, ему одновременно и холодно, и жарко, он потеет и каким-то образом пробирается через свою темную квартиру в гостиную. Он находит выключатель маленькой лампы в углу, падает на диван и понимает, что плачет только тогда, когда чувствует что-то мокрое на своих щеках. «Ты бесполезен, Макс. Настоящие мужчины не плачут». Голос отца звучит в его голове, и Макс кусает кулак, чтобы не шуметь, подтягивая ноги к себе. Нет. Он не бесполезен, он хороший пилот– «Нет подиума — напрасная гонка». Макс всхлипывает, он понятия не имеет, откуда все это берется, но он тонет в собственных мыслях и пытается дотянуться до стакана с водой, который стоит на столе перед ним, но его руки так сильно дрожат, что он роняет его, и вода заливает ковер. Максу хочется кричать, он зол на себя за то, что не может сделать даже простые действия, и он зарывается под два пледа. Он чертова бездарность, вот кто он такой. Макс вздрагивает, когда что-то прыгает на него и мягко бодает, и он чувствует мех на своем лице. Он моргает и слепо тянется к своему коту. — Ириска? — шепчет он и слышит, как мурлычет кот, устраиваясь у него на груди и мягко переминаясь на нем лапами. Ферстаппен смотрит в зеленые глаза Ириски, медленно успокаиваясь, и аккуратно обнимает кота, стараясь не раздавить его. Ириска остается у него на груди, мурлыча, и время от времени трется об него головой, а Макс смеется со слезами на глазах, когда Ириска нежно покусывает его волосы. — Ах ты, маленький засранец, я люблю тебя, — бормочет он, и мурлыканье только усиливается. Это успокаивает его больше, чем он мог подумать, и он чувствует, как расслабляются его мышцы: тепло Ириски на его груди дает ему чувство защищенности. С ним все в порядке, он в безопасности, он не неудачник. Он заставил своего кота доверять ему, и с ним все в порядке. Он заботится о своем коте, он не бесполезен. Он нужен своему коту. Дыхание Макса выравнивается, и вскоре он уже спит на диване. Он просыпается, когда мягкие губы прижимаются к его лбу, низкий голос зовет его, и Макс шевелится, сонно моргая. Когда он открывает глаза, за окном уже светло, Ириска все еще спит у него на груди, а Дэн присел на корточки рядом с ним, проводя большим пальцем по щеке Макса, а в его шоколадно-карих глазах плещется тревога. — Доброе утро, Макси, — шепчет Риккьярдо, и Макс улыбается в ответ, делая глубокий вздох. Дэн здесь, Ириска здесь, с ним все в порядке. С ним все в порядке. — Вы двое хотите позавтракать? — Дэн мягко улыбается ему, и Ферстаппен кивает, утыкаясь носом в руку Дэна, в то время как его собственная рука гладит Ириску. — М-м, прости, что не разбудил тебя. Я знаю, что я должен был это сделать, — его голос звучит грубо после сна, но Риккьярдо лишь качает головой, целуя его так нежно, что Макс чувствует, как тает на месте. — Не стоит, все хорошо. — В глазах Даниэля нет ничего, кроме любви, он все еще ласково касается Макса, словно боится, что тот сломается, и Ферстаппен сухо сглатывает, глубоко вздыхая. Он заставил Ириску доверять ему, и он открылся Дэну. Впустил его в свою жизнь и перестал отталкивать, впустил других людей. Научился быть более терпеливым, заботиться о ком-то. Даниэль пробился через все возведенные им стены с терпением и доверием, и Макс сделал то же самое с Ириской. Он в порядке, они в порядке. Все хорошо.