Я рядом

Он стоит среди могил и смотрит на одну из них с болезненной улыбкой на губах и еле сдерживаемыми слезами в глазах. Весенний ветер треплет непослушные каштановые волосы, которые неприятно лезут в глаза молодого эспера, но ему, казалось, все равно на это. Прошло уже несколько лет, но он так часто приходит к могиле дорогого ему человека, который дал ему смысл существовать в этом мире. — Прости меня, Одасаку… Осаму падает на колени перед могильным камнем, опуская голову и закрывая карие глаза. — Я не смог спасти тебя… Парень сдерживает свои эмоции, которые даже через года все те же: болезненные, режущие изнутри и будто разрывающие грудную клетку острыми когтями. Он помнит те разговоры в баре, те тёплые моменты, когда Ода мягко трепал его по волосам, чего даже сейчас часто не хватает Дазаю. Каждый раз видя могилу с инициалами имени друга, сердце бывшего мафиози сжимается от боли, казалось бы, оно вот вот остановится и больше не станет отбивать пульс. Теперь он нашел смысл жизни, как того и хотел Одасаку. Теперь он может жить с целью — спасать людей и помогать им, верно ведь? Но, спасти Сакуноске он не смог, его больше нельзя вернуть к жизни, нельзя увидеть его улыбку и услышать голос с хрипотцой, что всегда отчитывал парня за попытки самоубийства. — Мне трудно без тебя. Он закрывает лицо ладонью и сжимает до боли челюсть, чем хоть немного пытается заглушить свои же мысли, которые заставляют хотеть закричать от разбитого на мелкие осколки сердца. — Черт… Дазай с шумом втягивает носом воздух и сжимает свои же волосы, зарываясь в них рукой и голос, будто у старого курильщика, такой же хриплый и болезненный. Просидев у могилы около часа, парень решил уйти домой и просто напиться, да так, чтобы заснуть и не просыпаться до следующего вечера. Ночной воздух хоть немного приводил в чувство, но и то, толку было от него мало до безобразия. Осаму шёл по безлюдной улице и выглядел абсолютно отрешенным, будто его подменили буквально за два часа, ведь когда он находился с Ацуши, на лице эспера была улыбка. Лепестки сакуры сорвались с деревьев вместе с сильным порывом ветра и парень остановился, смотря на бледно розовое облако вишни около дороги по которой он шёл. Осаму выставил перед собой ладонь, на которую сразу же упали несколько лепестков, его кожа практически не контрастировала с цветами, будто он и сам им был. — Ты повзрослел, Дазай. Голос раздался из темноты улицы, но его было отчётливо слышно, даже несмотря на бушующий ветер, что снова подул и сорвал цветы с деревьев. Из тени медленно стал показываться силуэт мужчины, и вот, около Дазая уже стоит давно им похороненный друг. — Что такое? Мягкая улыбка на губах стоящего в лунном свете, казалось, совершенно здорового и живого человека, заставила Дазая отступить на шаг назад в полном онемении и шоке. — О… Запнулся, не веря своим глазам и пытаясь проморгаться, чтобы видение исчезло, но спустя некоторое время, мужчина так и не растворился в воздухе. — Одасаку… Голос дрожал, как у маленького мальчика и по щекам тонкими дорожками стали течь слезы, которые столько лет Дазай держал в себе. — Это я, тише, тише. Сакуноске подошёл к другу и мягко коснулся его щеки ладонью, от чего глаза Осаму округлились, он все так же не верил, что перед ним стоит тот, кто умер на его руках. — Иди сюда. Долго уговаривать бывшего мафиози было не нужно, он обвил руками торс мужчины и положил голову ему на плечо, уже не сдерживаясь и открыто рыдая. — Почему, почему ты жив? — Ты не рад? — Я скучал, Одасаку… Парень поднял голову, встречаясь взглядом с карими глазами Оды, не в состоянии принять факт того, что сейчас он с ним, рядом, так близко и это не сон. — Все хорошо, я с тобой. На мягкие каштановые непослушные волосы легла ладонь Сакуноске, что заставило Дазая еще сильнее рыдать на плече друга и понимать — все реально. — Я больше не оставлю тебя, обещаю.