orange

Сириус Блэк ненавидит информатику, потому что он любил выделяться, мыслить нестандартно (то есть, нелогично), а эти строчки загоняли его в унылую тоску, всё никак не поддаваясь. Сириус Блэк выпивает очередную чашку паршивого кофе, отсылая последнее задание на проверку, понимая наконец, что он абсолютно свободен. Ремус Люпин сидит рядом на диване, читая очередную заумную книжку, чтоб отвлечься от недовольного бурчания и перестать дышать колючим воздухом. И это их очередной день, звенящий своей непривычной тишиной, Бродяга кусает губы, нахмурившись, а потом запускает холодные пальцы под длинный и объёмный горчичного цвета свитер Лунатика, который почти только и был на нём, не считая коротких шортов, от чего он шипит, не ожидав столь резкого перепада температуры. Ремус никогда не надеялся найти кого-то столь близкого и родного. Ремус никогда не надеялся, что будет просыпаться в чьих-то сильных, но ласковых руках, что наконец почувствует спокойствие, снова зацепляя взглядом шрамы по всему телу, нанесённые им самим же пару лет назад. Ремус вообще в своей жизни мало надеялся. Их ноги сплетались в крепкий узел, а когда они могли есть разноцветные конфеты, Люпин — жёлтые, потому что раньше так не хватало солнца, а это были лишь отчаянные попытки исправления проблемы, а Сириус красные, ибо это был его оттенок, такой же яркий, сильный и мощный, покрывающий всё вокруг, но способный смягчиться в нужный момент, — то языки вскоре становились оранжевыми. Очередная чашка паршивого кофе. Очередная заумная книжка. Шум прибоя в наушниках по ночам, когда говорить нет смысла, ровно как и спокойно засыпать. Обещания горячим шёпотом уехать куда-нибудь к морю в будущем, чтоб пробежаться по влажному песку босиком осенью, а потом пытаться согреть ноги, боясь заболеть. И каждый понимает, что этого не случится, по крайней мере, в ближайшее время, потому что один любит импульсивные решения, другой не противоречит, тем самым сразу же успокаивая. Но когда-нибудь. Даже кактус на окне засыхает, краски уже не соскрести с палитры, а на балконе так приятно выкуривать сигареты или что похуже. Ведь даже если имеются дела и задачи, разум всё равно губит безразличие, царящее там всегда. Мир никогда не делился на чёрное и белое. У Сириуса холодные пальцы, у Ремуса горчичный свитер, а мир больше никогда не делится на чёрное и белое. Лунатик перебирает угольные шелковистые кудри, Блэк всегда зарывается носом в мягкие каштановые пряди. Энергия, идущая от Бродяги, витает в воздухе, заставляя все предметы вокруг дрожать от предвкушения. Образно, конечно. Умиротворённость, излучаемая Люпином, смешивается с этими чужими клетками, создавая баланс. Они приглашают в гости Джеймса и Лили, иногда ходят к ним, постоянно звонят Питеру в Чехию, где он теперь преподавал историю в одном из университетов, действительно увлекая учеников. И всё у них хорошо. Любовь — это взбалмошность, наряду со спокойствием, синтез возвышенного и приземлённого, усмирение и раскрепощение. Шум прибоя. Любовь. Сириусу Блэку плевать на информатику. Любовь. Ремус Люпин снова начинает надеяться. Языки становятся оранжевыми.