Эскизы нашей жизни

Звуки, раздающиеся за окном, приглушены, как и свет. В кои-то веки, вместо ярких ламп на все помещение, горит только одна, находящаяся рядом со столом. Кисть будто летает над холстом, вырисовывает понятные только одному художнику символы. Ломать голову — наверно самое любимое занятие. Перекраивать, работать над собой. Вот, что значит быть человеком. Стараться нести мир, процветание и, что тоже важно, знания. В наушниках, что мирно лежат чуть дальше на рабочем столе, продолжают воспроизводить любимую музыку, которая приятно ложится дополнением к такому прекрасному вечеру. Перевод текста так же автоматически откладывается в голове, ведь он хорошо успел выучить к своим годам английский. Уверенность, чувство самодостаточности, некий пафос — лишь небольшие детали, которые улавливаются на первый взгляд. Есть за ними нечто большее, чем слова. Потаенный смысл, чаще всего, оказывается никому не нужным и забытым. Отмеченным для галочки, что вот, он есть, продолжаем танцевать. Явной становится полное нежелание думать чуть глубже привычного, каждодневного. Потоки новостей, информации о музыкантах, художниках, актерах и других деятелях настолько плотные, что в какой-то момент становится нормальным исктать списки из «самых лучших» по мнению кого-либо. Самых лучших уличных художников. Самых лучших художников столетия. «Самых», чтоб его. Кто этот «самый»? Лидеры мнений, общие тенденции и стандарты — необходимые каждодневные вещи, рутина, ставшая такой причудливо вычурной. Интервью, перфоманс, парочка постов и фото в ленту. Будто у людей короткая память, не способная удерживать свое внимание дольше, чем несколько часов. Право на ошибку, в случае чего, не получат даже самые милые «мальчики-зайчики», к которым он себя, конечно, не относит, в отличие от его поклонников. В этом водовороте жизни есть место путешествиям, долгим, хоть и нечастым, прогулкам на воздухе и зависанию со старыми друзьями. У людей даже бытует мнение, что он скорее со своими картинами будет трахаться, чем с кем-либо еще. Но нет. У него для этого есть зеркало. Тут бы следовало влючить звук неудачной шутки, после которой тебе становится неловко. В любом случае, кто он такой, чтобы препятствовать воображению столь юных особ? Может, он бы себе даже польстил, что вдохновляет кого-то? Почему бы и нет, собственно? Трек сменился на другой, со старого альбома. Тоже нравится, тоже круто. *** — Как художник, я… — Хуежник Чайник кипит, свистом оповещая всех в жилом помещении. Ну, как сказать, жилом. Арсений приспособил под сон небольшой диванчик. Во имя искусства. — Хуежник ты мой ненаглядный, -складывает руки перед собой, — а есть кто будет? — Какой есть? — ему уже лет пять точно, как не девятнадцать для подобных шуток, да и младший смотрит осуждающе. — Дом «номер один» и «номер два». Ты серьезно? — Неужели руки до моих сториз дошли? Как заходит Арсений? Сначала входит его эго. Раздутое не то чтобы до небес, ведь там все занято, но позволяющее молодому человеку ценить себя и свои способности. Марк — его друг, может даже что-то, что не влезает в оценочную характеристику их общению подойдет больше. Ведь Маркул, в отличие от Сени, показывает все через звук. И часто пересекаться можно только при большом желании и наличии свободного времени, коим оба не располагали в особенно загруженные сезоны. — Каллиграф, дизайнер одежды, хуёжник, — Марк при перечислении загибает пальцы, — постиг дзен, создал новую культуру. — Новую визуальную культуру, прошу заметить! — Арсений кидает в блондина маркер, но парень успешно от него уворачивается. — Если уж метать, то твои холсты. Ими убить можно, серьезно.- поднимает импровизированный метательный предмет с пола и отдает Покрасу. — Да, только мне будет немного жалко потраченного времени и ресурсов. Время, казалось, было на его стороне. Или просто в это хотелось верить другим людям. Потому что удача гораздо проще для понимания, чем «пахал как черт и все ради идеи», концепции, которая обозначилась еще давно. Протест обычного человека? Все может быть. Начиная с улиц, с рисования на заборах и прочем, хотелось понять, насколько человек может зайти в своем совершенствовании. Его смысл. — Марк, а ты понимаешь то, что я пишу? — искреннее и до неловкости смешное любопытство. Не то, что для описания очередного холста. Не то, когда он смотрит на растерянные лица своих поклонников. — Честно? — Да, ты можешь выделить что-то? — Что-то проще ты спросить не мог, да? — задумчиво пялится в экран, будто успел загуглить в поиске, но даже там ничего не нашел. — Ну? — Я вижу там тебя. Твою искренность, твои желания. Как у тебя загораются глаза, говори ты даже то, в чем многие с тобой не согласились бы. Ты — упертый петух, но именно это и делает тебя собой. Марк отвлекается на что-то. Точно, Сеня же не вырубил музыку, и она до сих пор льется из наушников. — Вот я даже не удивлен, — Маркул закатывает глаза, услышав и узнав трек.- Что-то вечно.