Папочка.

      Юлий со ступором осматривал богрово-синюю шею, на коей почти не осталось живого места. — Блин, брат, ты как всегда... — егерь обиженно взглянул на брата, застегивающего пуговицы на алой рубашке. — Бывает. — Бывает!? Как мне теперь перед отрядом показываться!? — Шарф надень. — вампир неторопливо направился в юноше, отчего того аж переклинило. Но опасения не оправдались. — Ну или возьми отпуск. Мне спокойней будет. — руки обвились вокруг талии, а голова устало легла не плечо – все таки разница в росте хорошая штука. — А может кое-кто просто перестанет оставлять засосы!? — Не-мо-гу. — острый ноготь невесомо прошелся по шее, отчего у Юлия пробежались мурашки . — Тем более, мне так даже нравится.       Михаила забавляла такая милая реакция младшего брата: смущение и злость в одном флаконе – просто замечательно.       Осторожно развернув раскрасневшуюся мордашку к себе, Джиров лишь невесомо коснулся алых губ, прежде, чем отступить.       Вот так всегда: один поцелуй, и Юлий все прощает.       Михаил избил его товарища? Поцелуй, и все прощено. Михаил полез его защищать, получив не хилую кучу ран? Объятья, и все прощено. Михаил обманул, чтобы защитить? Легкий укус за ушком, и все прощено.       Юлий прекрасно понимал, что им нагло манипулируют и даже обещал себе не вестись на это, но когда дело доходило до извинений брата, Юлий таял, словно школьница перед мальчиком, в которого влюблена. — Посто... — Юлий поспешно оглянулся, надеясь застать брата, но ему в лицо прилетел красный шарф. — Буду вечером~. — Брат! — Юлий с трудом стянул с лица чертов шарф, но брата уже след простыл, лишь белые зановески трепались от ветра. — Ну держись, старший братец, больше так просто не отделаешься... — прошипел Джиров, сжимая кулаки.

×××

      Юлий привык к своему шумному отряду. Казалось, без них будет невыносимо скучно жить, и будни действительно будут серыми. — Отстань от моих волос, Фэллон!!! — верещал англичанин, сопровождаясь веселым смехом друга. Доротея чуть чаем от улыбки не подавилась. Такое возможно? Несомненно. Джиров наблюдал за пытающийся разнять тех двоих подругой, нежно улыбаясь. Все таки он любит своих друзей. — Хорош дурака валять! — недовольно возмущался блондин, пока не нашел спасение в виде Юлия, прячась за ним.       Слишком милая картина вызвала тихий смех даже у Сириуса. — Вижу вам весело. — раздался хриплый голос со стороны входной двери. — Профессор. — с улыбкой констатировала азиатка. — Будете чай? — Некогда. У нас срочное задание от Ви. — Задание? — хором повторили товарищи, мельком переглядываясь.       Профессор кратко кивнул, но взгляд зацепился за Джирова. — Юлий, ты заболел? — егерь что-то удивленно промычал. — В Японии достаточно жарко в это время года, а ты шарф напялил..       В голове пролетело множество мыслей начиная с Твою же мать, заканчивая Я убью тебя, брат. — Горло чего-то разболелось, ерунда.       Уиллард еще раз оглядел парня с головы до ног. — Может останешься в штабе? Не стоит рисковать, если тебе не хорошо.       Юлий еще долго пытался убедить товарищей в стопроцентном состоянии своего здоровья, но в итоге все ушли, оставляя Сириуса наедине со своим шарфом. — Папочка, блин.. — обиженно буркнул Джиров в сторону двери, за коей только-только скрылся Уиллард. — Кого ты там папочкой назвал, я не понял!? — от раздавшегося позади рыка юноша аж чаем подавился. Нервно сглотнув, Юлий поспешно обернулся на источник испуга, но этот самый источник уже стоял прямо у его ног, смотря сверху вниз не самым добрым взглядом.       Но когда Юлий убедился в личности своего гостя, со спокойствием выдохнул. — Ты же сказал, что вечером будешь? — обиженно пролепетал Сириус, ведь он даже наказание не придумал. А наказывать здесь будут только его. — Повторю еще раз. — забинтованные руки уперлась о стол по обе стороны от егеря – не самый добрый жест из всех возможных. — Ты кого папочкой назвал? — от этого взгляда даже Юлию стало не по себе.       Юлий бы рассмеялся над тем, как это глупо – ревновать к мужику, старше тебя на тридцать-сорок лет, но Михаил не шутил. Это Сириуса и напрягло. — Брат, ты чего? Крыша поех?... — Какого хера, Юлий!? — от резкого крика юноша невольно вжался в стол позади. А вот сейчас ему реально страшно. Захотелось закрыть руками уши и глаза – не видеть и не слышать такого Михаила. Но сделать он ничего не мог. Лишь мельком взглядул на пульструющую венку у виска брата, а после все же решился заглянуть в алые глаза напротив. — Да что с тобой...? — голос предательски другнул, а по щекам пробежали слезы, заставляя их обладателя беспомощно опустить голову и зажмуриться крепко-крепко.       А ведь слезы брата действовали на Михаила лучше разряда тока под двести пятьдесят вольт. Это и было так называемым оружием Сириуса. — Ну Юлий.. — умоляюще произнес блондин, а слезы мгновенно впитывались в жесткие бинты. — Только не реви..       Юлий и сам уже хочет остановиться, но не может. Ему страшно. Страшно потерять брата. Не того, который только что его чуть взглядом не испепилил, а того, что каждое утро не хочет выпускать с постели, а потом кратко целует на прощание; того, что каждый раз отшучивается, когда Юлий читает ему нотации, обрабатывая свежие раны. Того, который родной человек.       Юлий не сдерживается, нет смысла, а Михаил понимает, что проебался.       Сириус успокаивается не сразу, даже не заметил, как его усадили на колени, аккуратно поглаживая по мягким волосам. Юноша невольно уткнулся в чужую шею, бормоча что-то несвязное. — Посмотри на меня. — шепотом требует Михаил. Юлию действительно страшно, но он находит в себе силы, оторваться от столь привлекательной точки на диване. — Что ты видишь в моих глазах, Юлий? — Себя. — отшучивается парень, и Михаилу этого достаточно. Вполне.       Юноша сам аккуратно примыкает к чужим губам – безмолвное прощение. Нехорошо тырить технику “моментального прощения” у родного брата. Врага, как говорится, его же оружием. Только вместо врага – любимый человек. — Завтра пойдешь без шарфа. — спокойно констатирует Михаил, а Юлий в ярости сидит на чужих коленях.