С миру по нитке

Возле входа в библиотеку стоял высокий статный юноша, по которому сходила с ума половина Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, но вынуждена была держать свои чувства при себе. Конечно, еще полтора года назад показалось бы странным, что этот парень здесь находится, ведь ему в книгохранилище, по убеждению большинства учеников, путь был заказан, как и его брату-близнецу, однако, в указанное время это стало почти привычным и обыкновенным явлением. Его девушка часто проводила там время, выполняя свое домашнее задание, готовясь к контрольным работам и экзаменам, помогая с вышеперечисленными делами своим друзьям — Гарри и Рону, а также выбирая себе книги для "легкого чтения". Гриффиндорец очень любил приходить в читальный зал, наблюдать за ней, такой сосредоточенной и серьезной, изредка закусывающей губу, когда она над чем-то задумывалась. Ему нравилось заправлять ее непослушные волосы ей за ухо, что непременно отвлекало девушку от монотонной, по его мнению, писанины и всегда смущало — даже по прошествии стольких дней, проведенных вместе. В ответ на этот жест она обычно улыбалась и, чуть прикрывая глаза, терлась щекой о его ладонь, после мимолетного взгляда из-под опущенных ресниц продолжая писать конспект. Ему доставляло удовольствие помогать ей в спорных вопросах, давать советы, о которых она просила, когда — удивительно — не могла решить что-то сама, переключать её внимание на волну смеха, чтобы слишком не переутомлялась. А иногда юноша даже сам сидел и решал свои домашние задачки: настолько хорошо она на него влияла. Фред Уизли стоял с широкой улыбкой на лице и думал о Гермионе Грейнджер. Быстро облизнув губы и взъерошив и без того беспорядочно лежащие рыжие волосы, он протянул длинные пальцы к ручке двери и дернул её на себя, вихрем врываясь в помещение. Шагая в направлении облюбованного ими дальнего столика, Фред отыскивал глазами копну каштановых волос, спадающих на поверхность стола — следствие привычки писать, низко склонившись к пергаменту — и когда нашел, ускорил шаг, после чего приземлился на стул, сложив руки в стиле примерного ученика. Юношу насторожило то, что Гермиона даже бровью не повела, когда он вторгся в её обустроенное для кропотливой работы пространство. Она лишь странно поежилась и стала неотрывно глядеть в учебник. После пришло время удивляться другому наблюдению: Фреду почти сразу же стало понятно, что Грейнджер на самом деле не читает параграф, а лишь ищет повода избежать его взгляда. Что происходит? Интересно. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — четко проговаривая каждое слово привычным веселым голосом, Фред сощурил глаза, изучая лицо напротив. — Мне поступила анонимная информация о том, что вы являетесь самой умной девушкой Хогвартса, поэтому я решил, что мне непременно нужно взять у вас интервью. Такие люди как вы вызывают восторг. — Да что ты говоришь, Фред, — фыркнула староста, наконец оторвавшись от учебника, и её глаза угрожающе вспыхнули. — О чем спросишь в своем интервью? — она говорила тихо и довольно-таки спокойно, ведь каким-то невероятным усилием воли девушка умела держать себя в руках почти в любой ситуации; но Уизли в совершенстве выучил язык её тела, поэтому едва уловимое нервное движение руки дало ему понять, что всё не так просто. — Признаться честно, вопросы я заготовить не успел, — продолжая собственноручно начатую игру, проговорил он. — Решил импровизировать. Вы знаете, я как услышал новость — сразу к вам. Подобные шансы нельзя упускать: вдруг вы куда-то соберетесь и мне вас будет трудно найти? — Ах вот как? — Да, именно так. Что же вас смущает, милая леди? — А то, Фред, что мне почему-то в последнее время приходится искать тебя в те моменты, когда я в тебе нуждаюсь, и в итоге никогда не находить. А ты вот так просто приходишь сюда и получаешь, что тебе нужно. Но это еще ничего, пожалуй, смогу пережить. Что ты, говоришь, собирался у меня спросить? О чем хочешь узнать? Может, о том, как вести свои игры за спиной у человека, который тебе доверяет? Прости, к сожалению, понятия не имею. Но могу подсказать имя юноши, который точно поможет, ведь часов практических занятий у него хоть отбавляй, — всё так же спокойно и сдержанно. Настолько, что Уизли казалось, что было бы куда лучше, если бы Грейнджер кричала. Она шумно сглотнула, перевела дыхание и продолжила сверлить Фреда взглядом, в котором явственно читалась обида и горечь. Стоп-стоп-стоп, это ещё что такое? — Так, Гермиона, погоди. Что случилось? — Да нет, ничего не случилось. Всего лишь узнаю, что последние два месяца мой любимый человек добивался своих целей за мой счет и постоянно врал. А я-то думаю, почему ты стал так странно себя вести: от встреч отказываешься, разговаривать времени не находишь, ничего толком не объясняешь. И всё у тебя какие-то тайные дела. Фред, почему нельзя было сказать сразу, что тебе всего лишь нужно побольше информации, чтобы твои опыты шли успешно, да мое расположение, чтобы не было проблем? Ах да, со вторым ведь разобраться куда сложнее, что-то я не подумала. Неплохие ты способы выбираешь для устранения преград на своем пути, — она горько усмехнулась и задышала часто-часто, видимо, сдерживая подступающие к горлу слезы. — Гермиона, ты что такое говоришь? — Фред опешил. В удивлении его брови стремительно поползли наверх, грозясь покинуть лоб и никогда больше не вернуться. Глаза юной леди напротив пристально изучали его веснушчатое лицо. Видно было, что внутри девушки шел ожесточенный внутренний конфликт — схватка чувств, одной ей известных. А Фред лишь сидел и переваривал услышанную информацию, попутно подумав о том, что все происходящее сейчас напоминает ему какой-то маггловский арт-хаус, где все мигает, вертится перед глазами и не дает сфокусироваться на главном, что тоже сейчас совсем не понятно и кажется несколько странным. Он видел подобный фильм, когда одним солнечным летом папа принес домой видеомагнитофон и прилагающиеся к нему кассеты, на которых всё было записано в довольно плохом качестве, но на это никто не обратил внимание, потому что такая вещь — сама по себе находка, чудо техники, и неважно, сколько полос пробежит по экрану в процессе просмотра. — Почему ты вообще об этом подумала? — он вытянулся как струна, ожидая ответа. — Потому что всё лежало на поверхности: оставалось лишь сложить факты и увидеть кое-что своими глазами, разлепив их, — сухо проговорила Гермиона, начав теребить края мантии. Фред попытался перехватить ее руку, но она не позволила ему, чуть отшатнувшись. Он решительно ничего не понимал, и это действие поставило его в тупик. Немного поразмыслив, юноша вскинул голову. — Что ты видела своими глазами? О чем ты говоришь, милая? Я не понимаю, — он растерянно замолчал, вглядываясь в карие глаза. — Тебе кто-то помог сложить все эти твои факты, да? Сама бы ты о подобных вещах точно думать не стала, — он сощурил глаза, что-то прикидывая в голове. — То есть ты не отрицаешь, что я права? — Что? Нет, Гермиона! Я не это хотел сказать. Я понимаю твои претензии насчет того, что мы реже видимся, но я уже говорил тебе, что занят. Мне тоже ужасно тоскливо без тебя, но сейчас по-другому просто не получается. А вот насчет, как ты выразилась, игр за твоей спиной я как раз ничего и не понимаю. Что за бред? Я даже представить себе такого не могу. По-твоему, я все полтора года наших отношений только и делал, что притворялся? — Уизли нахмурил брови и тоже учащенно задышал в попытке успокоиться. Его начинали раздражать эти келейные обвинения в том, чего на самом деле не было и в помине, выводило из себя и до ужаса расстраивало то, что Гермиона могла так о нем подумать, а еще было тревожно, ведь, видимо, всё очень серьезно. И он понимал, что Грейнджер попусту скандалов устраивать не будет, значит, что-то и впрямь её зацепило, только вот юноша даже предположить не смел, что конкретно стряслось. А объяснять ему, видимо, никто ничего не собирался. Поэтому все снова сводилось к раздражению и недоумению. — Перестань, Фред, я прошу, — она почти взмолилась, и от её ровной спины ничего не осталось. Если раньше вам могло показаться, будто мисс Грейнджер проглотила кол, чтобы держать осанку, то сейчас, видимо, она его вытащила. Юноша взволнованно проследил за её движениями, готовый в любую секунду действовать. Еще не знал, конечно, как именно, но уже был готов. — И пожалуйста, думай не только о себе в следующий раз. Мальчик теперь лежит в больничном крыле! — Я не понимаю, о чем ты... — Хватит мне врать, Фред. Мы расстаемся. Девушка проговорила свои последние слова с расстановкой, но быстро, однако Фреду показалось, что прошла целая вечность. По крайней мере прежде, чем до него дошел смысл сказанного. Они расстаются? Еще чего! — Гермиона! Но её и след простыл. Она мигом собрала свои вещи в сумку, которая всё это время стояла рядом, будто специально приготовленная к нужному моменту, и поспешила удалиться из библиотеки, чтобы больше не натыкаться взглядом на голубые вечно искрящиеся глаза. Первым порывом Фреда было сорваться со своего места и броситься за ней вдогонку, но потом он укротил свое желание, понимая, что лучше уже не станет: Гермиона сейчас на взводе и твердо убеждена в своем решении, а, значит, он так просто ее не переубедит. Опускать руки юноша, конечно же, не собирался, но подумал, что для начала нужно остыть, собраться с мыслями и понять, как действовать дальше. В следующую секунду гриффиндорца окатило волной злости и горькой обиды, и ему захотелось разнести всю библиотеку к чертям, не оставив и щепки, но, чудом сохраняя рассудок, Уизли отложил дело для более подходящей обстановки. Тяжело вздохнув, Фред медленно поднялся и, с огромным усилием переставляя ноги, направился к выходу. Понимание того, что только что наступил конец его самым желанным отношениям, камнем опустилось на плечи, и страшно было представить, что будет после того, как он это еще и осознает. За день до основных событий. Гермиона, скопившая в себе усталость за весь, как ей казалось, бесконечный день, медленно брела из библиотеки в гриффиндорскую гостиную, чуть осунувшись. Фред снова поспособствовал тому, что весь вечер она провела в одиночестве — если не считать учебных пособий, что составили ей компанию, — ведь у него было какое-то очередное невероятно важное дело. С друзьями у старосты тоже не получилось собраться: Рон пошел на незаслуженную отработку к Снейпу, Гарри нужно было помочь Джинни разобраться с какой-то темой, они уже давно запланировали, а о Джордже даже и говорить нечего, ведь он был с близнецом. Грейнджер, естественно, всё понимала и старалась Фреду не докучать: дни выдавались действительно сложные — сплошные проверочные работы, со всех постоянно что-то спрашивают, еще и тренировки по Квиддичу возобновились. Просто девушке катастрофически не хватало Фреда рядом в последнее время, и её немного задевал тот факт, что он не говорит конкретно, чем занимается, вечно придумывая этому завуалированные названия и объяснения. Гриффиндорка в очередной раз отмахнулась от своих мыслей, решив, что все секретные дела как-то могут быть связаны с их с Джорджем экспериментами, и попыталась увести тяжелые думы в другое русло. Например, она вспомнила об инциденте в Большом Зале за обедом. Гермиону огорчила выходка какого-то слизеринского паренька, имя которого не было ей известно. Пока староста обсуждала с друзьями профессора Амбридж, которая всем обыкновенно приторно улыбалась со своего места, он подошел к девушке со спины и как бы случайно споткнулся, опрокинув стакан со своим напитком на ее мантию — благо, что он оказался не слишком горячим, иначе у Гермионы точно был бы ожог. Грейнджер казалось, что подобные выходки остались на уровне третьего курса, но реальность жестоко маячила перед глазами. Гарри и Рон всполошились, едва сдерживая себя от того, чтобы заехать обидчику по физиономии, однако в итоге ограничились парой коротких, но емких фраз в адрес этого курчавого осла, коим окрестил его младший Уизли. Помотав головой, Гермиона выкинула случай из головы — зачем вообще придавать значение каким-то дурацким мелочам? За размышлениями она добралась до портрета Полной Дамы, вежливо с ней поздоровалась и назвала пароль. В ответ гриффиндорка получила улыбку и сетования на тему общего бескультурья современной молодежи, среди которой всё-таки находились очень воспитанные, как Гермиона, молодые девушки и юноши. Однако поток её эмоций прервался, стоило только картине отъехать на своё законное место. Устало плюхнувшись в кресло возле камина, Гермиона вдруг вспомнила о том, что так и не написала письмо Виктору Краму, а очень хотела это сделать еще при свете дня, поэтому принялась было копаться в своей сумке, чтобы выудить оттуда чернильницу, перо и пергамент, но вздрогнула, ощутив чье-то присутствие в гостиной, которую до этого считала пустой. — Гермиона, — послышался знакомый голос. — Здравствуй! — Она улыбнулась, прервав свои поиски. — Ощущение, будто мы не виделись вечность, хотя прошел всего день. Что ты здесь делаешь в такое время? — Хотел поговорить. — О чем? — Будешь кофе? — Не откажусь. Спасибо, — она благодарно приняла бокал из длинных рук, задумавшись, откуда юноша достал напиток, и вопросительно уставилась на собеседника, не желая повторять вопрос второй раз. — Я заметил, что вы с Фредом отдалились друг от друга. — Чепуха! Это тебе кажется. Мы просто оба в последнее время очень заняты, вот и всё. — А знаешь, чем он занимается? — собеседник невинно приподнял бровь и поднес стакан к губам, мимолетно ухмыльнувшись. — Говоришь так, будто почувствовал себя Лавандой или Парвати и собрался поведать мне невероятно увлекающую и захватывающую историю о приключениях Фреда Уизли на другой конец света, которая приснилась тебе этой ночью, но ты принял её за правду, — не удержалась от чуть едкого комментария гриффиндорка, в то время как внутри от его вопроса что-то неприятно сжалось. Подумав о том, что это, скорее всего, отразилось на ее лице, она поспешила принять скучающий вид и отпила кофе. Вкусный. — Ну, насчет края света не уверен, но вопрос остается в силе. — Конечно, я знаю, — она хотела сказать куда более это уверенно. — Тогда, наверное, для тебя не станет секретом то, что он всё так же испытывает свою продукцию на первокурсниках? И не только на них, кстати. А еще его давно не было на тренировках по Квиддичу: видимо, снова что-то варит, между прочим по твоим конспектам. — Что ты такое говоришь? — она сердито поставила стакан на стол и возмущенно воззрилась на лицо собеседника. — Фред не может этого делать! — Ты же сказала, что знаешь, чем он занимается? И почему это он не может? Мы уже убедились в том, что Фред может всё. Но дело твое: не хочешь — не верь. Я лишь говорю тебе то, что видел и слышал лично. — Зачем ты мне об этом рассказываешь? — Мы же друзья. Или только я так думаю? Гермиона пораженно смотрела на парня, который уже поднялся с дивана и собирался выйти в картинный проем, но обернулся и изучающе на нее взглянул. Саму же девушку едва ощутимо мутило, но она держалась ровно. Хмыкнув, юноша удалился. Совершенно потерянная, Гермиона уставилась в пустоту. В ее чуть побаливающей голове начался долгий и мучительный мыслительный процесс. Она вспоминала всё, что происходило между ними с Фредом в последнее время и всё больше поражалась тому, насколько слова, только что ею услышанные, похожи на правду. Но Грейнджер не могла в это поверить. Просто не могла. Ведь её Фред не стал бы с ней так поступать. Девушка полностью ему доверяла и твердо настояла в мысленном разговоре с собой же на том, что не станет делать поспешных и опрометчивых выводов, не поговорив с самим Уизли. Хотя он и не шел с ней на контакт в последнее время, она всё же украдет у него пару минут завтра, чтобы опровергнуть глупые россказни своего последнего на этот день собеседника. Сплетник! Кивнув своим мыслям, гриффиндорка направилась в сторону женских спален. Но ее шествие было прервано. С лестниц, ведущих в мужские спальни, сошел мальчик, первокурсник, и выглядел он более чем неважно. Гермиона тут же оказалась рядом с ним и чуть пригнулась — сама она не обладала высоким ростом, но и мальчик тоже этим не мог похвастаться. — Как тебя зовут? — Фил. — Что стряслось, Фил? Ты себя плохо чувствуешь? — Да, — его голос едва уловимо дрогнул. Судя по всему, гриффиндорец был напуган. — Да, я съел эту штуку, и мне стало... — Какую штуку? — резко спросила Гермиона и затаила дыхание. Заметив то, как широко распахнулись глаза напротив, она опомнилась. — Я не собираюсь тебя отчитывать, извини, не волнуйся. Расскажешь, что это было? — Рыжий парень, я забыл его фамилию... Уизли, да. Он дал мне конфету, и я её съел, а потом меня начало мутить. Он сказал, что это нормально, что завтра всё пройдет, и я пошел спать. Только мне показалось, что я сейчас задохнусь, и вот... спустился. — Не волнуйся, Фил, всё будет хорошо. Сейчас я отведу тебя к мадам Помфри. Она разберется в том, что с тобой случилось и как это лечить. Пойдем, — она спокойно взяла его за руку и потянула в сторону картины. В глазах у Гермионы стояли слезы, но она изо всех сил старалась их сдерживать, потому что лишние вопросы ей не нужны. Выходит, всё это правда, и Фред... боже! В самые короткие сроки они добрались до больничного отделения, и Грейнджер аккуратно постучалась. Было неловко тревожить мадам в столь позднее время, но делать нечего. Пока целительница шла к двери, Гермиона позволила себе попросить Фила о том, чтобы он не распространялся насчет фамилии его отравителя. Мальчик удивленно на нее посмотрел, но все же кивнул и дал слово, что не скажет. Староста его заверила: если мадам Помфри обнаружит что-то серьезное, она просто так дело не оставит. Несмотря на то, что слова давались девушке с большим трудом, она и в этой ситуации думала наперед, стараясь сделать всё возможное, чтобы у близнецов не возникло серьезных проблем из-за широкой огласки. Пусть доучатся спокойно последний год. Настоящее время Фред постарался на время выкинуть из головы мысли о том, что стряслось, и на всех парах несся в башню Гриффиндора в надежде найти там своего близнеца. По пути столкнувшись с кем-то, он даже не остановился для того, чтобы посмотреть, кто это был, а тем более чтобы извиниться. В иной раз он непременно выразил бы свои искренние сожаления, помог подняться и наградил бы пострадавшего ослепительной улыбкой, но сейчас злость и отчаяние с новой силой накрыли его, поэтому он не разбирал пути. Через несколько минут картина с треском отъехала, явив наполненной гостиной запыхавшегося, раскрасневшегося и явно агрессивно настроенного Фреда Уизли, чьи глаза метали молнии несмотря на то, что еще в тот самый миг в библиотеке стали тоскливыми. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды и шепотки, разнесшиеся по помещению, и даже не стараясь скрыть своих чувств, Фред чуть ли не бегом поднялся к себе в комнату. Там Джордж полусидя лежал на своей кровати, свесив ногу, и что-то выписывал на пергамент. Услышав звук закрывшейся двери, он лениво поднял глаза, поверх пергамента взглянув на брата. — Ты чего такой взбалмошный, братец? — ответом ему послужило молчание. Джордж хотел пошутить что-то привычное про размолвки в семейной паре, но, сев на кровати, смог полностью оценить масштаб катастрофы. Его брат выглядел таким затравленным, что сердце невольно сжималось. — Фред? Уизли молчал. Пока он мчался к Джорджу, ему было, что сказать, но сейчас все слова будто испарились, как если бы он их вообще не знал. В голове осталась лишь пустота. Фред просто смотрел неотрывно куда-то под ноги, мысленно уже переворачивая тут всё вверх дном, но внешне никак этого не проявлял. Юноша крепко зажмурился, сдавленно вздохнул и потер пальцами переносицу. Потом запустил руки в волосы и осел на пол, широко расставив ноги, чтобы суметь опереться на них локтями. Джордж опустился рядом с ним и аккуратно положил руку брату на плечо. Придя в себя и еще раз вздохнув, Фред поднял голову и начал рассказ, смотря в одну точку прямо перед своим лицом. — Какой еще мальчик? Что за?... — Джордж вопросительно развел руками, нервно покусывая губу и смотря на близнеца. — Я могу сказать тебе, как это называется, да вот боюсь, стены Хогвартса мне этого не простят, — младший близнец хотел было рассмеяться, но потом одумался и закусил щеку изнутри. Заметив это, Фред сам позволил себе хохотнуть, потому что его брат выглядел нелепо, когда так делал. — О нет, Фордж! Пожалуйста, лучше смейся, а то щеку себе откусишь. И вообще, не надо мне, чтобы ты ходил с видом, будто хоронить меня собираешься. — Знаешь, Дред, лучше уж я откажусь от такого предложения, хотя оно иногда и кажется мне заманчивым, — он ухмыльнулся. — Если что, я про похороны: не мечтай даже, тебе еще рано. Да и Гермиона плакать будет, подумай о ней, если меня не жалко. А что ты так удивленно смотришь? Мозги растерял, пока бежал? Так придерживать надо. — Это ты у нас предусмотрительный. — Подмечено верно, балл Фреду Уизли, — он постарался проговорить это тоном, с каким обычно говорит такие вещи Гермиона, отчего оба рассмеялись. — Но я лишь хочу тебе сказать, что это какая-то ерунда, и нам обязательно нужно разобраться, что всё это значит, а потом уже отчаиваться. — Мне бы твой позитивный настрой. Джордж подмигнул брату, легонько похлопал того по спине и поднялся с пола.