Незнакомый мир – знакомые правила

— Приветствую Вас, господин Нортон. — закусила губу говорившая. — Уже здоровались. Что произошло и почему вы, юная леди, зачасовали Ника Лазарева?

*

      Перед глазами рябили красные точки. Зеркало позади издало звук блокировки. Ногу саднило, а на локтях точно будут синяки, если не исправить это. Как только парень вывалился в тихую залу, на него через мгновение выпала девушка, но чтобы не ударить Марка своим лбом, она расставила руки по бокам от его головы и сильно ударилась о каменный пол логтями. Несмотря на удачу с приземлением для лица парня, удар пришелся по всему остальному телу, поэтому Ляхтич болезненно выдохнул, напрягаясь и морщась. — У… — тихо проскулила Маришка, опуская голову на свою руку. — Какого Эфларуса, Марина?! Что это вообще было? — прошипел ещё не отошедший от удара парень.       Он осторожно сел, стараясь не тревожить девушку. — Можно полегче? — возмущённо прошипела она в ответ на его действия. Потом часовщица обвила его шею руками, усаживаясь на колени к решившему сменить позу из лежачего положения другу, и облокатилась на него. Боль застилала глаза. Где-то на заднем фоне тикали часы, которые, казалось, были всегда, везде и повсюду. Марк глубоко вздохнул, раздумывая о чем-то. Прошла минута в молчании, пока девушка приходила в себя. Из раны на ноге текла кровь. Златоключник достал стрелу, наводя ее на ногу Маришки. — Будет больно. — спокойно произнес он. — Постарайся меня не задушить и… Скоро станет легче. — уже мягче сказал Марк, сосредотачиваясь.       Сначала все ощущалось так же, но с продвижением стрелы по кругу боль становилась все более ослепляющей. Марина думала, что подготовилась, но ближе к концу все же тихо всхлипнула, когда Марк добрался до момента нанесения раны. — Ты бы знала, как я ненавижу этого второсортного… — злобно сказал часовщик, а затем принялся утешать, гладя по спине: «Тише-тише, уже все.» Через минуту, когда слезы перестали течь, девушка решила попробовать заставить друга задуматься над его словами. «Ненавижу этого второсортного»… Но почему? Я не помню, чтобы в книгах это объяснялось…». Она подумала с минуту, как бы спросить об этом. Но напрямую не решилась. — Марк. Вот ты… — глубокий вздох Маришки. — Что ты думаешь обо мне? — нужно начать издалека. — О тебе? — изумился он. — Да. Скажи. Что ты обо мне думаешь? — Что это с тобой? Вроде не головой ударилась…       Златоключник хотел отодвинуться и посмотреть в лицо напарницы по ситуации, но она не дала этого сделать, усилив хватку на шее. — Марк! — лёгкий удар по спине. — Все-все! Хорошо… Да я же сказал: «хорошо!» Не щипайся! — Я тебя слушаю. — довольно произнесла Марина. Ее друг облегчённо выдохнул. Руки девушки снова спокойно легли, а сама она голову положила ему на плечо. — Что же я о тебе думаю… Ну… — он начал настраиваться на своих чувствах и ощущениях, задумываясь. — Для начала, ты хороший дру–Ай! Да что не так?! — Марк схватил руки Маришки и оторвал ее от себя. — Что я сказал не так? Я даже не начал еще!       Маришка лишь невинно хлопала глазками, молча́, пока Марк не стал испепелять ее взглядом, требуя ответа. — Прости. Мне просто понравилось… — она отвела взгляд.       «Вот ведь… Щипунья.», — не без чувства подумал пострадавший.       Да, сначала часовщица и правда была настроена на серьезный разговор по душам. Она хотела выпотрошить из друга признания. Изначально планировались признания в том, почему же Марк всё-таки ненавидит Фэша. Она собралась устроить сеанс копания и диагностики чувств пациента. Залезть в голову часовщика и попытаться понять его. И вроде, уже продумала как именно переведет тему с себя на будущего сереброключника, но вспомнила, что времени нет. Как Марк сам и говорил недавно, она зачасовала Ника. И за это ее по головке не погладят.       После слов Маришки, часовщик вылупил на нее глаза и уже (по глазам видно) хотел начать ругаться, как услышал в отдалении стук каблуков. Конечно, мысли тут же перешли на анализ позы друзей. Во-первых, это выглядит реально двусмысленно, во-вторых, на каменном полу холодно, что он понял только сейчас. А, в-третьих, вспомнилось все произошедшее за зеркалом, поэтому осознание, что сейчас придется отвечать за свои действия, пришло довольно быстро.       Видимо, все его мысли отразились на лице, потому что Марина встала, покачнувшись, с колен сереброволосого и притянула зеркало, торопливо исправляя потекшую от слез косметику. Парень встал. — Да уж, — хохотнул Марк — кто о чем, а ты о внешнем виде. — Но вопреки своим словам он тоже поднес руку к волосом, приглаживая и перевязывая хвостик. Марина лишь закатила глаза.       Шаги стали отчётливее. — Марин… Они будут спрашивать. А ты, напомню, только что зачасовала ремесленника. И я там тоже был, я свидетель. — Вопреки попыткам сделать голос безразличным, в нем промелькнуло беспокойство. — А ты разве что-то видел? — даже не смотря на него, незаинтересованно спросила Маришка в ответ. Зеркальце захлопнулось. Златоключник поразился умению девушки подстраиваться под ситуацию с самой выгодной для себя позицией. Ведь вместо того, чтобы согласовать между собой историю, договориться о деталях мелкого вранья, она просто не позволит ему говорить об этом, рассказывая обо всем сама. Парень ухмыльнулся. — О, я был тааак занят сражением с напавшим на меня Дррррагоцием, что совершенно ничего не видел. — он даже мурлыкнул. — Это же такой ужас. Нельзя ведь кидаться на людей ни с того ни с сего. Часовщица сдержала ухмылку. Вместо этого она сделала взволнованное и в меру напуганное лицо, подняв брови. — Я не знаю, почему, может, потому что Ник подумал, что я хочу сделать что-то Василисе, но он схватил меня за руку, а я так напугалась! Он ведь мальчик, сильнее меня, поэтому я научена сразу брать стрелу, когда боюсь, а он был так близко! — девушка взволнованно потрясла руками.       Когда показательные выступления актерского мастерства закончились, Марк подмигнул, показывая палец вверх и быстрым шагом направился в сторону выхода.       Тут закрались мысли, почему пепельноволосый не спрашивает, зачем она зачасовала Лазарева, случайно ли, специально ли, он не обвинял, не хвалил. Ляхтич лишь уточнил, ведь если не он, то другие будут спрашивать, а ему нужно будет что-то ответить. Да что уж об этом. Он даже не спросил, какого треугла эти двое вообще делали в комнате Василисы! Не спрашивал, почему она была так спокойна с ними. А ведь он ещё и зачем-то пришел. Узнал, где Маришка, хотел что-то сказать…       Ладно. Может быть, она потом спросит у него.

*

— Нортон! Я уже поговорила со своей ученицей! Она не виновата.       Маришка съежилась под холодным взглядом Огнева. Сейчас в кабинете находилось четверо человек: Елена, Нортон, Мандигор и девочка. За окнами было темно, поэтому в комнате были зажжены свечи. Огонь в камине тихо потрескивал, нарушая затянувшееся молчание. Мандигор стоял за диваном, взволнованно переводя взгляд с одного человека на другого. Марина сидела в кресле, опустив взгляд на свои колени, играя раскаивающуюся.       В каком-то смысле, так и было, но недостаточно для публики, поэтому об искренности можно забыть.       Тем более, после ее действий, главные герои немного сблизятся. На то ведь и нужны антагонисты. Чтобы создавать препятствия, преодолевая которые, персонажи сходятся. Так что ее ещё поблагодарить нужно.       Тем не менее, не будет же она говорить об этом вот этим вот серьезным часовщикам. Приходится вертеться. А это, знаете ли, стресс. Понимаемо, если они дадут ей хотя бы Марка, для эмоционального равновесия, но ведь он уже ушел, да и опрашивали их отдельно. Друзья лишь встретились, когда парень уходил из кабинета, а Елена привела Маришку.       Нортон, наконец, отвел взгляд от «слабой-пугливой-девочки-убивающей-мальчиков» и откинулся на спинку стула. Возможно, он понимал, что часовщица нисколько не раскаивается, вот только есть пара моментов. Первый — Елена не даст в обиду свою лучшую воспитанницу, имеющую, к тому же, хрустальный ключ, а второй — ему просто наплевать. Да и Лазарева он недолюбливал. Мороки только прибавилось, но что поделаешь. — Я поддерживаю госпожу Мортинову. — Зачем-то подал голос директор школы темночасов. Резникова лишь мысленно закатила глаза, думая: «А ты вообще что здесь забыл?». — А кто. Кто, скажи мне на милость, виноват? — устало положил руку на глаза мужчина. Кажется, «поддерживающего-госпожу-Мортинову» проигнорировали. Елена встала с дивана, подошла к спинке стула мужчины. — Никто. Это случайность. Такое бывает. — она положила свои руки на плечи Нортона и начала аккуратно массировать. Огнев сел удобнее, подстраиваясь. — Да и ведь его уже вернули. Он в целости и сохранности. — нараспев продолжала женщина. — Тут дело в другом. Например, как и по какому дозволению двое мальчиков проникли в замок одного из влиятельнейших часовщиков на Эфларе и просто так взяли и украли девочку. Да и не абы какую. Дочь этого влиятельного человека. — Ладно. Разберемся. Можешь идти. — обратился он уже к часовщице, даже не удостаивал ее взглядом. — Отдохни, милая. Дальше мы без тебя. Ты ни в чем не виновата, каждый может испугаться. «Хвала Астариусу, наконец-то!», — подумала хрустальная ключница, вставая.       Делая вид, будто очень задумалась и переволновалась, она специально не кланяется и не прощается перед уходом, злорадно скалясь про себя. Мелочь, а так приятно. Возможно, ей даже достанутся дополнительные занятия по этикету от Елены, но это потом. Сейчас Маришка не собирается себе отказывать.

*

      Ночь близилась к концу. За окном было холодное ветреное утро. Время близилось к пяти утра, когда в комнату в Северо-восточной башни постучали. Давно не спавшая и уставшая хозяйка фиолетовой комнаты сидела на кровати и о чем-то усердно думала. Под ее руками лежала записная книжка, а где-то в районе подушек валялась злосчастная книга, действуя ее обладательнице на нервы. — Кто там? — спросила в пустоту часовщица. — Мариш, можно зайти? — спросил немного хриплый голос за дверью. Девушка открыла глаза. Затем села и посмотрела на дверь. — Войдите.       Как и ожидала хрустальная ключница, это были Рика и Софи. Последняя, причем, укутанная с головой в жёлтый плед и босиком. Рика же была в своей теплой пижаме и в туфлях, укоризненно смотря на белые ступни сестры. — Утро… Доброе? — не имея ни малейшего понятия, зачем девочки пришли в такую рань, Маришка ожидала каких-то действий или объяснений от новоприбывших. После этих слов, София вдруг запищала и кинулась к кровати. — Ты такая миленькая, великий Эфларус! — и она обвила талию сидящей на кровати, положив свою голову ей на колени. Часовщица спокойно опустила руки Софи на голову, зарываясь пальцами в темные пряди, и начала поглаживать. Жёлтый комок издал короткий звук мурчания и затих. — Да, доброе утро. Мы… — Рика прикрыла за собой дверь, проходя и садясь на кровать. Она пощекотала выглядывающую из укрытия белую лапку сестры, из-за чего ножка спряталась под плед. Взгляд, обычно безразличный, потеплел и она не сдержала улыбку. — Мы переживали. — наконец договаривает она. — Почему? — спросила золотоволосая. — Из-за Фэша, да? Он ведь вам всем время остановил… Он вообще не плохой. Просто… Разозлился? — непонятно почему начала она его оправдывать. — Нет!.. То есть, да, конечно, — девушка забралась с ногами на кровать. — конечно, мы опешили. Это было неожиданно. Но переживали мы не поэтому. Мм. У тебя все хорошо? — взгляд темноволосой сначала блуждал, будто отскакивая от всех поверхностей, но, задавая вопрос, часовщица неожиданно посмотрела в глаза хозяйке комнаты. «Воу. Это… Приятно», — решила Маришка, смотря в ответ. — Да, у меня все замечательно. — она улыбнулась, продолжая поглаживать уже тихо сопящую в жёлтом пледе девчушку. — Только устала, это был очень насыщенный день. — хмыкнув, продолжила, — даже не день, а сутки. — И правда. — сосредоточенно ответила собеседница. — Ложись тоже? Софи уже спит, например, а я закончу — Маришка кивнула на свой блокнот — и, наконец, забудусь сладким сном. — А что делаешь? — послушно прилегла темноволосая, залезая под плед и не осмеливаясь смотреть в тетрадь. — Да так. Проблема одна. Я разберусь. — мягко и достаточно легко произнесла Марина, чтобы не обидеть подругу, но и не уточняя. Давая понять, что лучше не интересоваться. — Если будут проблемы или сложности, ты всегда можешь обратиться к нам. Помни об этом. — девушка зевнула. Возможно, им все ещё немного неловко заботиться друг о друге, ведь теснее общаться компания начала совсем недавно. А если быть точнее, то в этом замке. — А я, пожалуй, прислушаюсь к твоему совету и вздремну. — Приятных снов. И спасибо. Рада, что и вы в порядке. — искренне, как редко бывало у них, сказала Маришка. — Конечно. Ещё немного посидев в таком положении, поразмыслив о дружбе и порадовавшись, что за такой достаточно долгий промежуток времени у нее, наконец-то, появляются хорошие подруги, хрустальная ключница решила переложить жёлтый комок счастья с себя на кровать. Это получилось легко. Вот только в последний момент, когда часовщица ослабила бдительность, ее тут же схватили крепкие ручонки, приближая и обвивая, не давая возможности выбраться. Маришка сдула прядь волос со лба, лёжа в чужих объятиях. — Серьезно? — беззлобно вопросила девушка в пустоту. Софи что-то тихо промычала в затылок своей добычи, удобнее перехватываясь. — Молчу-молчу. Спи. — снова просто так произнесла Резникова, потягиваясь за уголком светло-фиолетового пледа и укрываясь. Заметки могут и подождать. Конечно, это очень важно. Но хотя бы до 12:00 это точно подождёт, а пока нужно отдохнуть. Вот только интересно, неужели девочки пришли к ней в комнату только для того, чтобы проверить, все ли с ней в порядке? Спрятав блокнот и злосчастную книгу под подушку, Марина уснула.