Король драмы

      Объявление висело на самом видном месте в холле Хогвартса и при входе в Большой зал. Красивым высоким шрифтом, на пергаменте было написано:

Дорогие студенты! В школе Хогвартс будет организована театральная постановка, приуроченная ко дню Святого Валентина. Все желающие принять участие должны подать заявку своим деканам. Для участия нам необходимы декораторы, гримеры, музыканты, артисты и художественный руководитель. Также в библиотеке вы можете ознакомиться с пьесой для постановки — секция восемь, У. Шекспир «Ромео и Джульетта»

подпись

директор школы Хогвартс М. Макгонагалл.

      Группа учеников столпилась возле объявления, оживленно обсуждая новости и прикидывая, стоит ли участвовать. Из толпы взбудораженных студентов вышел высокий юноша и почти вприпрыжку побежал к появившемуся из-за угла приятелю.       — Блейз, ура! — с горящими глазами налетел на друга Драко Малфой. — Ты читал объявление?! Это мой шанс! — не останавливаясь затараторил он.       — Эм-м-м... и тебе привет, малыш. Так о чем ты? — непонимающе уточнил Забини.       — Как о чем?! О пьесе! — округлил глаза Драко.       — Не вижу, в чем шанс. Разве что опозориться, — хмыкнул Блейз.       — Сразу видно, что ты неуч, Забини, — надменно протянул Малфой. — Пьеса о романтической любви с трагическим концом. Ай, ну тебя... что с тобой вообще говорить... — махнул он рукой обиженно, будто отгоняя муху. — Я все придумал. Я буду постановщиком пьесы. Смогу сам выбирать актеров на роли...       — С чего ты взял, — перебил его Забини, — что тебе дадут быть постановщиком? Да и как ты собрался это делать? Не достаточно просто сказать: «Я постановщик», — нужно что-то уметь в этой области, — Блейз лениво жевал яблоко и скептически смотрел на своего воодушевленного друга.       — Много ты понимаешь! — фыркнул Драко. — Я Малфой. Драма у нас в крови! К тому же я каждый год на каникулах в мэноре участвовал в домашних спектаклях для толпы родственников, так что знаю всю эту кухню, — самоуверенно произнес Малфой.       — Домашние спектакли — одно, снежок, а студенческий театр для объединения и сплочения факультетов после войны, да еще и к четырнадцатому февраля — это совсем другое. Это ответственность! Макгонагалл никогда тебе это не доверит, — Забини взмахом палочки избавился от яблочного огрызка и ободряюще похлопал друга по плечу.       — Глупости, Блейз, лучше меня кандидатуры нет. У меня отличные организаторские способности, опыт, и я читал пьесу! Прямо сейчас пойду к директору и заявлю о своих намерениях, — он развернулся и уже энергично зашагал в сторону кабинета директрисы, когда Блейз схватил его за рукав.       — Стой, я все равно не понимаю в чём тут шанс для тебя. Допустим, ты станешь постановщиком этой дурацкой пьесы... И?       — Блейз, это точно ты? — выгнул бровь Драко. — Ты меня удивляешь сегодня. Я буду режиссером, я выберу на главные роли кого захочу. Как думаешь, кто будет играть главного романтического героя в моей пьесе? Бинго!       — И зачем тебе это? Ты-то сам в ней играть не будешь, — Забини все еще смотрел на него скептически.       — Не буду, но... я буду руководить процессом, и когда что-то у моего ГЕРОЯ, — он осознанно выделил это слово, — будет не получаться, я буду ему показывать, как это надо делать... Смекаешь, мой недальновидный друг? — и он вперился взглядом в просветлевшего пониманием Забини.       — Хитрый лис, — улыбнулся ему Блейз. — Ну что ж, безумцам любви удачи! — ободрил он друга и уже смотрел, как статная фигура направляется к лестнице, ведущей к кабинету директрисы.

***

      Спустя час Драко выходил из кабинета директора школы Макгонагалл, которая полностью поддержала его кандидатуру на должность постановщика школьной пьесы. Малфой собирался включить все свое обаяние и силу убеждения, но и без этого директор согласилась довольно легко, и теперь Драко летел по лестнице в свою комнату окрыленный открывающимися возможностями. Работы было много. Надо было составить списки кандидатов, исходя из поданных заявок, просмотреть всех на прослушивании, придумать декорации, перечитать еще раз пьесу и не умереть от волнения при всем при этом. А Драко волновался, и это еще мало сказано. Такого шанса больше могло не представится никогда, и надо было держать себя в руках, собраться, чтобы все получилось.       Сердце ускоряло свой ритм, стоило начать фантазировать о том, что же могло дать ему такое положение вещей. Размытые образы, нечеткие контуры сладкой истомой кружились в его голове, терзая, смущая влюбленного парня. О да! Драко Малфой — эта глыба льда, неприступный принц Слизерина, высокомерный аристократ — был безнадежно влюблен. Не один мучительный год он любил своего постоянного антагониста Гарри-Джеймса-Любимое-Солнышко-Поттера. Он любил его, когда они были врагами, он любил, когда их окончательно развела по разные стороны баррикад война, он не переставал любить ни на секунду и всё еще любил теперь, когда после всего пережитого они стали вроде как приятелями, ну, или, по крайней мере, перестали драться и без конца дразнить друг друга. И было совершенно ясно, что будет любить всегда. Потому что не было на свете ничего нормальнее, яснее и проще его любви, и вся эта любовь была свет и верность, и желание оберегать и заботиться. Просто быть рядом. Любоваться. Слушать. Следить восхищенными глазами. Злиться. Ссориться. Обожать. Засыпать, изо всех сил прижав к себе. Просыпаться вместе. Никому никогда не отдавать...       Почему это можно было всем, почти всем вокруг, но нельзя было Драко!? Его любовь была обреченной. Он почти смирился с этим. Ему было достаточно того, что Гарри просто есть. Просто существует.       И он, наверное, уже и перестал бы мечтать о чем-то большем для себя, если бы не вдруг озарившая его мысль, что последний учебный год скоро закончится, и все разъедутся кто куда. Поттер, судя по всему, прямиком в школу авроров, а заодно и под венец с Уизли, а он сам в холодный пустой мэнор, штурмовать библиотеку и лабораторию зелий. Совершенствовать мастерство зельевара, учиться дальше, стать профессором, может, жениться на какой-то пустой оболочке в женском обличье и продолжать просто дышать день за днем, день за днем, не смея даже помыслить о своем возлюбленном. И думая обо всем этом, Драко решился. Он захотел для себя урвать хоть мизерный кусочек ласки, малюсенький фрагмент для себя одного, чтобы можно было потом всю жизнь вспоминать его, грезить, утопать в воображении. Он хотел хотя бы один раз почувствовать вкус губ Гарри, ощутить крепость его рук, узнать его запах, забыться хоть на одно мгновение, представив, что он имеет на это право, что может позволить себе большее. Всего одно касание, один поцелуй, одна возможность прижаться всем телом к этому горячему сгустку силы и магической мощи в оболочке непутевого парнишки с невероятными глазищами.       — Один раз! Пожалуйста, боже, — умолял неизвестно какие высшие силы Драко. — Пожалуйста, один раз. Один шанс. Пожалуйста!

***

      Через неделю у входа в большой зал висело новое объявление о начале репетиций под чутким художественным руководством Драко Малфоя в кресле режиссера и список распределенных им студентов на роли.

Ромео — Гарри Поттер Джульетта — Полумна Лавгуд Меркуцио — Теодор Нотт Бенволио — Кристофер Майлз Тибальт — Блейз Забини Монах Лоренцо — Алоиз Уайт Кормилица — Миранда Бифельт Парис — Невилл Долгопупс

      Дальше шел перечень учеников, помогающих в постановке, тех, кто будет отвечать за свет, музыку, грим и костюмы, и даже один личный помощник для самого Драко, маленький второкурсник со Слизерина, готовый во всем услужить божественному Малфою. Все это было выведено изящным, безупречным почерком самого новоявленного режиссера за подписями всех деканов и директора.