Король драмы

      Один за одним сменялись дни. Учеба, заботы. Гарри читал Шекспира и все больше думал о последней стычке с Драко. Как это было все странно и сложно, но он точно знал, что хочет извиниться. Он чувствовал, что неправ, что упускает что-то важное.       Он искал его на следующий день, но тот на репетиции не появился, а Блейз сказал, что вроде как заболел их режиссер. На уроки Драко тоже не приходил и обедать. Гарри постоянно был в напряжении, ему хотелось поскорее с этим покончить, извиниться и не думать больше о том, что так смущало, нервировало, делало дёрганным, непонятно чего ждущим, рассеянным. Ему не нравилось быть таким, он хотел объясниться с Драко, попросить прощения, и что бы все было как раньше — спокойно! Чтобы не вглядываться постоянно в коридор, не вздрагивать на долю секунды, видя белую макушку Луны за столом, тут же разочарованно понимая, что ошибся. Не пялиться все уроки в окно в сад, думая, что, может, может, вот сейчас... И все кончится, и он перестанет ждать, и думать, и злиться неизвестно на что!       В середине недели Гарри был уже взвинчен до предела. Вдруг перспектива опять сидеть в душном классе показалась просто невыносимой, и вместо урока он отправился к озеру, кутаясь в мантию и посильнее натянув шапочку. Снежный холодный воздух отлично прочищал мозги. И все становилось чётким и ясным, правильным и простым. Как тот факт, что вот именно сейчас он точно у кромки озера видел облокотившегося о дерево Драко. И это было ну просто чудесно, так чудесно, что Гарри заулыбался и почти побежал, радостно, вприпрыжку.       — Привет! — закричал он уже на подходе, не сумев сдержать рвущуюся улыбку. — Ты выздоровел! — Гарри заметил, как в глазах Драко мелькнула на секунду паника, он сделал нервное движение, будто собрался уйти поскорее, но передумал и, тут же взяв себя в руки, ответил уже непринужденно:       — Я не болел, Поттер, — надменно, как всегда, произнес он.       — Оу, хорошо. Тогда... даже лучше. Ну, что не болел, — Гарри смущенно поворошил снег ботинком.       — Ладно, пока, Поттер, — Малфой стал обходить его, направляясь к тропе, ведущей к замку.       — Нет, стой. Не уходи, пожалуйста, — остановил его Гарри. — Я хотел сказать тебе. Сказать, что мне жаль. Я сожалею о том, что наговорил тогда, ты прав — я ничего о тебе не знаю и не хотел... И мне жаль, что ты страдаешь... Прости, я не силен в извинениях, — смущенно улыбнулся он. — Прости меня, Драко.       — Проехали, — сухо ответил Малфой.       — Вот и я о том же, ты такой холодный всегда и, чего уж... противный иногда, что сложно представить тебя, ну... таким... — Гарри сбился, сам толком не зная, что хотел сказать.       — Ладно, расслабься, герой. Я не сержусь. Выдыхай, малыш.       — Вот! Вот! — почти подскочил Гарри. — Я это имел в виду, что ты говоришь «щеночек», и «малыш», и про любовь, и всё вот это вот, и для меня это просто... Шок, конец света, блин... перерождение Лорда...       — Это ты загнул! Не такой уж я страшный, — фыркнул Драко.       — О нет, совсем нет, ты гораздо красивее — это точно, — мягко и тихо продолжил Гарри и тут же вспыхнул в цвет своей бордовой шапочки.       — Ммм, как интересно... хочешь, совсем добью!? — развеселился Малфой и, улыбаясь озорно с лукавыми лучиками у глаз, произнес: — Котеночек, — пауза, — цветочек, — и, делая голос еще приторнее: — со-о-олнышко мое, моя радость, ангелочек, такой хорошенький, как лапки кролика, сливочная помадка, птенчик, заинька...       У Гарри сначала челюсть упала, а потом он стал смеяться и чувствовать, как серость последних дней рассеивается после каждого сказанного слова Драко и превращается в тех самых кроликов, котят, ангелочков, и все они прыгают внутри Гарри и радуются. Перестав наконец смеяться, он подошел ближе.       — Правда не сердишься больше?       — Нет, балбес, не сержусь. Только что же тебя так удивляют мои слова, разве ты не должен слышать их постоянно? Разве твоя рыжуха не ласковая? — немного скривился Драко, уже ругая себя, что опять встал на скользкую дорожку.       — О-о-о, и ты туда же! — картинно закатил глаза Гарри. — С чего все решили, что я уже чуть ли не женат!? Прямо раздражает. У нас и не было толком ничего...       — Как это не было?! — странно упавшим голосом переспросил Драко, успев мысленно шлепнуть себя по губам. Но Гарри ничего этого не заметил и легко продолжил:       — Да так. Мы целовались-то два раза: раз до войны и раз после. Так что слухи о моих похождениях на этом фронте весьма, весьма преувеличены. Даже не знаю, откуда все это исходит. Сначала у меня вообще не было времени об этом думать, а когда появилось, то я понял, что хочу, чтобы все было... с особенным человеком, что ли. Чтоб как у родителей — раз и навсегда! Вот и не торопился особо... Извини, я не... я не подумал сейчас... я не в том плане, что ты... ну, что ты там в коридоре, и что это плохо, я так не думаю... Это твое дело. Извини, — он стал снова краснеть и запинаться. Но Драко, весь превратившийся в слух, понял лишь одно. Гарри, его Гарри, этот милый парнишка, стоящий сейчас перед ним и чего-то там извиняющийся, он был совершенно чистым, невинным, как ягненок, и это просто убило! Он был прекрасен и душой, и телом. Светлый, хороший, правильный.       — Я не обижаюсь, Гарри, — мягко улыбаясь, прервал его Драко. — Я понимаю тебя, — он с горечью почувствовал, как заунывная тоска вновь подступает к самому горлу, мешая говорить. — Если бы у меня была хоть капля надежды на то, что я когда-нибудь смогу обнять своего любимого, я бы тоже ждал и никого никогда не коснулся бы.       Обратно в замок они возвращались вместе, каждый погружен в свои мысли, и у входа сговорились на следующий день внеурочно встретиться для репетиции, раз пропустили воскресенье.       — Тогда до завтра, — махнул Гарри, разворачиваясь в сторону башни.       — До завтра, котенок, — шутливо отозвался Драко и получил тычок в бок от Поттера.       — Прекрати, меня это пугает! — смеясь крикнул Гарри, уходя.