их долго и счастливо

      Люси плавно очертила все свои вещи в последний раз и вздохнула, проведя рукой по лицу. Кана должна была заехать за ней через пару минут, поэтому как только она услышала громкие и противные гудки, всё же пришлось закрыть чемодан, таща его к двери. В голове всё ещё не укладывалось то, что все эти вещи придётся выкинуть как только она вернётся домой, но потом тут же пробежала мысль: а дом ли это теперь?       В дверь настойчиво постучались, и Хартфилия вздрогнула, возвращаясь в реальность — назад дороги уже нет, ведь так? Девушка улыбнулась и открыла дверь, приглашая подругу внутрь. Шатенка оглядела весь её стафф и прокрутила на пальце ключи от машины, примерно складывая куда это лучше положить: прицеп или багажник?  — Мы точно поедем на этот фестиваль? Ну, типа, может лучше остаться дома и вернуть всё как было? — Альберона тут же громко охнула, отрицательно замотав головой и полезла в сумку, пытаясь там что-то найти.  — Малыш, мы едем не на фестиваль, а на сообщество людей, глобальное культурное движение, понимаешь? — блондинка кивнула, закусывая губу. Да уж, ляпнула, так ляпнула. — Так что прекращай эти свои манипуляции и выпей уже чего-нибудь, потому что я без понятия, куда подевалась моя фляга.       Хартфилия молча прошла к винному холодильнику и также молча вытянула бутылку вина, кивнув — теперь она готова.       Ещё час они таскали и паковали вещи, потом проверяли велосипеды, а также саму машину, то и дело жалуясь на погоду — да уж, Майами не дарил приятную прохладу Аляски, но им не привыкать — Невада ожидала быть ещё: жарче, драйвовее, живее.  — С Богом? — Кана смеётся, хмурясь, а потом коситься на эту самую бутылку, вздыхая: за рулём нельзя.  — Малыш, Бога нет, есть только лучшая неделя в твоей жизни. Которая будет через три дня, конечно же.       Значит, с Богом.

***

      Доехали они и вправду быстро, останавливаясь для ночёвки на заправках и специальных местах для кемпинга. Также пришлось потратиться на ещё одну изоленту, чтобы заклеить абсолютно все возможные щели. А ещё они покупали вино, потому что Хартфилия с паники выпила почти три бутылки, чувствуя себя на удивление легко и свободно. Альберона только завистливо смотрела на подругу и кусала щеку, понимая, что осталось ей совсем немного. Нервы начали шалить лишь тогда, когда они почти что доехали до Блэк-Рока под тихое пение Del Rey, потому что у блондинки в голове снова заиграли сомнения. Шатенка цыкнула на неё и, пригрозив привязать к кровати, которых в арендованном Cygnus RV было целых две, снова увидела ту самую Хартфилию, с которой она познакомилась совсем недавно: строгую, весёлую, правильную и безбашенную. Такой вот микс из контрастов с самым сладким запахом CHANEL из всех возможных.  — Где твои костюмы? Неужели ты всё же купила себе чемодан? — Мой костюм это сиськи и кружевные трусы. Красивые кружевные трусы.  — Надеюсь, ты не мои взяла. Мои дорогие.       Очереди на въезд практически не было, ведь приехали они заранее, ещё на рассвете тридцатого, поэтому девушки ещё долго стояли до самого открытия, потратив с десяток часов на разговоры и ожидание. Хартфилия слушала рассказы Альбероны про тематики прошлых годов, восхищаясь тем, что это будет её уже пятнадцатый съезд. И это если учитывать, что начала она приезжать сюда в восемнадцать, когда алкоголь был ей недоступен по закону штата. Приходилось идти на уловки и тащить его с собой, а это занимало не две полки. Кана вдруг охнула, понимая, что забыла взять огромные каблуки, полностью облепленные маленькими кусочками зеркала.  — Блин, вот ты взяла свой лифчик? Который ты заказывала, такой тоже будто в зеркалах, но это ж блестки огромные были. Взяла, вот, а я забыла свои шлюхоходы, — блондинка хотела было сменить тему, но поняла, что женщину уже не остановить, — ведь тематика две тысячи пятнадцатого — Карнавал Зеркал. Такого больше не будет, а я так проебалась.       Впереди радостно посигналили, поэтому девушки завизжали, подбегая к рулю — их начали запускать! Ладошки потели от волнения, а Люси самолично открыла окно и высунулась в него, начиная кричать от счастья. Где-то вдалеке послышался такой же шум, а вскоре вся толпа с трепетом высказывала радость, громко переговариваясь друг с другом по поводу того кто, где и как будут селиться.       Блондинка ёрзала на своём сидении, смотря за тем, как Альберона стучала пальцами в ритм уже Аdele, а также немного дергала правым плечом, улыбаясь. Мужчина, пропускающий их на саму тусовку, приветливо отсалютовал, прося показать билеты. Он подмигнул Кане и прокомментировал появление нового бёрнера, косясь на её подругу. Обе взволнованно попрощались с ним и, поехав вперёд, снова начали кричать, уже двигаясь к злосчастной улице 7:30.       Они выбрали четвёртый ряд, решив оказаться в самой гуще событий, разложили все вещи с прицепа, попросив компанию ребят на два ряда дальше от Плайи, чтобы они помогли подключить им воду и электричество. Также достали навес, установили импровизированный забор из тряпок от песчаных бурь и расставили заранее привезённую мебель, а именно диваны, ковры, подушки, лампы и остальную херню, обвесив всё какими-то гирляндами и лампочками — конечно же, все в одном стиле, с мягким жёлтым свечением.       А потом Альберона начала кидаться в блондинку этой самой пылью с земли, крича про обряд посвящения, отчего Люси визжала и бегала от неё, словно маленький ребёнок. Эх, ей ведь уже тридцать. Вот так Хартфилия и встретила свой первый закат здесь — в купальнике и пыли, потеющей от жары и распивающей с абсолютно неизвестными ей людьми и Каной пиво.

***

      К рассвету тридцать первого августа, а это был официально первый день этого действа, съехались уже абсолютно все, из-за чего Альбероне пришлось катать подругу по местным «достопримечательностям» уже в толпе: приятной, но толпе. За те два часа, которые они рассматривали всё вокруг и пытались запомнить ближайшие к ним места, куда абсолютно точно следует сходить, им четыре раза предложили выпить, три раза втянули в хоровое караоке, шесть раз попытались познакомиться, и ещё раз сто сделали комплименты: начиная от их фигур, и заканчивая великами, украшением которых занималась исключительно Альберона.       Вообще, то да, блондинка чувствовала себя шикарно, но немного неуютно из-за неидеальности её всего: транспорт был украшен впопыхах, костюмы заказаны с интернета, да и образы в целом — непродуманны. Но потом эти мысли улетучились, когда она увидела, как люди спокойно находились здесь, абсолютно кто как: кто голый, кто уже в костюме, кто только в грязной пыльной одежде, обсуждая предстоящее веселье. Всё это ей нравилось до дрожи в коленях.       Шатенка рассказала про Плайю и как тут всё устроено, уже в сотый раз повторяя про улицы в виде часов и то, как ей не потерять собственный дом. Хартфилия молча слушала, оглядываясь по сторонам — перед ней была грёбанная фантазия сумасшедшего.       Отчет до вечера пошёл.

31 августа 2015 года

      Понедельник, как объяснила Альберона, казался таким же важным, как и суббота, поэтому девушки, разложив все свои вещи, принялись выбирать себе наряды, обсуждая всевозможные блестки, взятые с собой, а также то, насколько же здесь, блять, пыльно.       В итоге обе выбрали одинаковые «зеркальные» топы и чёрные шорты с высокой талией, уж явно с полностью открытой задницей. Хартфилия натянула на себя какой-то белый сдельный купальник, также найдя парочку сланцев, пока шатенка просто надела первые попавшиеся трусы, выйдя загорать на крыше их дома практически топлес. Главное, что с небольшим холодильником и холодным пивом.       Блондинка вздохнула, усаживаясь на те самые диваны в стиле бохо, которые они притащили с собой. Слева от их «кемпа» как раз обстраивалась достаточно шумная и большая компания, примерно из семи-восьми человек, поэтому она то и дело старалась заглянуть за простыни, почему-то получив желание познакомиться хоть с кем-то. Альберона, все ещё лежавшая наверху, о чем-то громко рассказывала своей подруге, но та и не думала слушать, всё ища подходящий момент.       Неожиданно для самой себя, Люси успокоилась, понимая: как минимум один из голосов звучал настолько знакомо, что девушка даже закусила губу — этого просто не может быть! Блондинка набрала побольше воздуха и крикнула, скорее спросив, чем позвав:  — Нацу!       За этой же простынью послышался шум движения и короткие: «А? Кто звал?», поэтому Хартфилия довольно взвизгнула, тут же выбегая на общую улицу и направляясь к соседям — этого точно не может быть!  — Нацу! Боже мой, неужели и ты здесь?! — она бесцеремонно ворвалась в их двор, встречаясь взглядом с не менее удивленным мужчиной.  — Лю?! Серьёзно, это ты?! Здесь?! Не верю своим глазам, мне точно не кажется?! — блондинка ещё раз довольно пискнула, кинувшись своему другу в объятья и повиснув на его шее, тут же оказавшись поднятой в воздух.  — Ах, где бы мы ещё встретились, я просто не могу поверить! — в этот самый двор тут же вышли остальные жильцы кемпа, странно поглядывая на этих двоих.  — Головешка, это ещё кто? Ты вышел за ящиком со льдом, а тут уже какие-то девушки, имей совесть! — темноволосый парень, схватив тот самый ящик, стоявший на земле возле них двоих, тут же удалился в их жильё, заходя в одну из двух машин.  — Народ, это Люси, мы учились с ней университете. А потом работали вместе, — он обнял её за плечи, притягивая к себе и улыбаясь так, словно нашёл миллион баксов, — я рассказывал вам про неё, помните?  — Я Эрза, кузина этого неуловимого чуда, — к ней подошла девушка с красными дредами, пожимая ей руку и как-то странно улыбаясь, — Это Грей и Леви. С нами ещё Гэзил, такой парень огромный с татуировками и пирсингом, а ещё девушка с синими дредами — Джувия. Они скоро будут, так что познакомим и тебя.  — Йо, Лю, ты сюда что, одна приехала?  — Нет, я с подругой. Вот она, загорает. Стоп, Нацу, — она тут же опешила, удивлённо глядя на мужчину и отходя на два шага от него, — у тебя же помолвка через неделю, разве нет?  — Ну, уже нет. Всё же ты была права, и наши отношения оказались гнилью. Не стоило делать предложения, только зря время потратил, — Эрза хмыкнула, кинув серьезный взгляд в их сторону. Леви тут же ретировалась в дом, а Грей только скривился, явно передразнивая Драгнила: «Да нет, я позову её замуж и наши отношения будут как раньше, я знаю, что делаю!», — Отморозок, я всё слышу! Ну подумаешь, один раз ошибся, будто бы ты уже через месяц решился заговорить с Джу, а не тянул до последнего.  — Узкоглазый, у нас с Джу всё прекрасно, в отличие от тебя.       Во двор медленно ввалилась Альберона, будто ища кого-то взглядом, а потом довольно выдохнула, допивая своё пиво.  — Зайка моя, у меня сердце прихватило. Ты больше не убегай, а то мало ли, — шатенка, кинув взгляд на двоих парней здесь, медленно прикрыла соски рукой, здороваясь кивком.  — А это Кана. Она меня сюда буквально-таки заставила приехать.  — Мой второй парень заболел, не пропадать же билету. А тут как раз оказалось, что с нами встречался один и тот же мужик, поэтому пришлось нам подружиться и свалить в закат. Так ведь в твоих фильмах любимых, да? — она подошла к Люси, немного толкнув ту локтем и довольно улыбнулась, пожимая Драгнилу руку.  — Это Нацу, мой лучший друг. Кана, вторая пострадавшая в истории Лаксас, или мудак, который не собирался делать мне предложение после пяти лет отношений, — мужчина втянул воздух, проговаривая, что история эта звучит не очень приятно, а потом тут же засветился, снова притягивая девушку к себе за плечи.  — Слушай, это выходит, что ты здесь впервые! Кана, посвящение было? — Альберона кивнула, прикрикнув: «Обижаешь!», а потом дала ему пять, довольно щурясь. — Это будет незабываемо, Люси! Просто поверь, ты уедешь отсюда совершенно другим человеком. И это будет в лучшую сторону.  — Тогда… будем меняться вместе?

***

      Как только начался закат, Нацу отвлёкся от своих дел и забрал Хартфилию, которая активно помогала ребятам раскладывать вещи, стараясь найти какого-то Макса с самой настоящей вышкой. В итоге этот самый Макс оказался в секторе 7:15, что они узнали совершенно случайно глянув в противоположную их направлению сторону. Мужчина взял девушку за руку, оправдываясь тем, что скоро потемнеет и её могут сбить, пока они шли обратно, уже строя планы на то, чтобы посмотреть на закат от туда завтра, предварительно договорившись с этим самым другом.       Драгнил спрашивал у неё обо всем, будто их бурного общения в сети им было мало и они позабывали абсолютно всё друг о друге. Эйфория от встречи всё ещё не прошла, а это место только подкрепляло её, заставляя плясать от удовольствия или напевать глупые мелодии. Как только они оказались в кемпе, Альберона тут же забрала девушку, сказав, что они уже договорились встретиться через двадцать минут — времени было в обрез.       Пришлось впопыхах переодеваться, наспех ополоснувшись в душе (поскольку они жили вдвоём, то такая роскошь казалась счастьем в этой пустыне), а также найдя Мартинсы Люси, которые она добросовестно заклеила розовым неоновыми трубочками по строчке. И пока её подруга разрисовывала тело светящимися в темноте красками, Хартфилия клеила стразы, напевая песню Леди Гаги.  — Хей, ну что вы тут? — к ним, даже не стучась, залазит Эрза, почему-то в кожаной юбке на шнуровке по бокам и таком же топе, будто её вовсе забыли предупредить о тематике этого года.  — Мы супер, последние штрихи и готовы седлать велики, — блондинка подняла большой палец вверх, кидая короткие взгляды то на одну девушку, то на другую.  — Люси, скажи… а вы с Нацу никогда не встречались? — Скарлетт уселась на их диван, прищурившись и подперев подбородок рукой.  — Что? Нет, мы с ним лучшие друзья. Всегда ими были, и всегда ими будем, угу.  — Как знаешь. Жду вас снаружи.       Альберона хихикнула, тут же выбегая за рыжей. Блондинка осталась одна, напротив маленького зеркала и с кучей мыслей в голове: а ведь и вправду, а всегда ли они были друзьями? Отбросив лишнее, Хартфилия только натянула свои ботинки, и, схватив розовую шубу, выбежала на улицу, прикрывая за собой дверь — все были в сборе.  — Ну что, бёрнеры, зажжем! — в небо поднялось восемь кулаков под громкие крики — да, теперь пришло время вечеринки.       Как они добрались до самой Плайи было загадкой для каждого — казалось бы, пятнадцатиминутный путь занял чуть ли не целый час, за который они успели порядком выпить как с неизвестными людьми, предлагающим по шоту, так и в барах, которые организовывались прямо на жилых участках. Люси за это время изрядно полюбила Б-52, который ей наливали после каждой победы в танцевальном батле. Как она попала на танцевальный баттл и как умудрилась выиграть все пять раундов, получив аккуратную диадему — не помнила, хоть убейте, но собой девушка была довольна не то слово, постоянно липнув на Нацу и рассказывая ему о том, что она не зря два года занималась на пилоне.       Мужчина стоически терпел, поддакивая и иногда даже поглядывая на свою подругу, временами ловля эту самую выигранную диадему от падения на землю. Люди, проезжающие мимо, часто сигналили из абсолютно разных клаксонов, кричали, выли и даже узнавали кого-то из их компании, пытаясь поздороваться прямо на ходу (ну, или же прямо во время езды). Примерно тогда, когда они дошли до центра всех событий, Хартфилия заметила, что у её лучшего друга костюм чем-то напоминает её: Мартинсы, чёрные хлопковые штаны и, она клянётся, пиджак на голый торс из такого же материала, что и её топ!       Высказавшись и по этому поводу, блондинка всё же немного пришла в себя, тут же закричав про то, что им срочно нужно найти танцпол получше. Ездившие «автомобили» вокруг уж точно подходили под требования девушки, поэтому она то и дело визжала от восторга, дергая Драгнила за рукав и крича всем о том, что это именно то, что они искали. В итоге они запрыгнули на какой-то кар с рогами, узнав от одного из ребят, что он называется Каллиопа, и довольно поехали восвояси.       Следующие пару часов никто также не помнил ясно, постоянно выпивая предложенные в разных карах напитки и передвигаясь с одного танцпола на другой — всего было и не запомнить. Очнулись ребята уже ближе к четырём часам утра, когда алкоголь медленно выветрился, а та самая Каллиопа, на которой они чудом оказались во второй раз, везла их к двум часам, куда-то между G и H.       Пару ребят, оставшихся на этой тачке до конца, позвали всех к ним, сказав, что найдут им попутку позже. Все согласились. Они дошли до кемпа Стинга, Роуга и Юкино, болтая просто ни о чем, а потом позаваливались на абсолютно любые диваны и кресла у них во дворе. Драгнил смеялся со Стингом, слушая его истории о университетских годах, а также рассказывал ему свой опыт боксёра, когда заметил, что кого-то не хватало.       Он будто упускал что-то важное, да настолько, что под языком засосало, а глаза его постоянно бегали с одного лица на другое — всё равно его что-то не устраивало.  — Хей, Нацу, ты успокойся, подружка твоя в порядке. Сидит вон, мы ж крайние здесь, не убежит далеко, — мужчина вздрогнул, делая ещё один глоток своего пива: что значит подружка? Она просто подруга, а не подружка в смысле отношения.  — Сейчас вернусь, — он похлопал блондина по плечу и направился к ней — Люси сидела прямо на земле, смотря куда-то между ночным небом и пустыней.       Здесь, отойдя всего на пару метров от всех них, звуки будто поглощались красотой природы, да и сам ты словно попадал в аквариум — глаза слезились от пыли, а уши немного закладывало от непривычной тишины, но оно того явно стоило.  — Привет, герой. Почему не с нами? — девушка, дёрнув плечами, обернулась, посмотрела на Нацу и улыбнулась, взглядом приглашая его к себе.  — Протрезвела. Теперь не могу свыкнуться с мыслью, что я здесь, — она хихикнула, прижимаясь к боку Драгнила поближе, а он по-хозяйски положил свою руку ей на плечо, довольно жмурясь, — ты представляешь, я бы никогда не поверила, чтобы я — слышишь вообще? — я оказалась посреди пустыни! Да ещё и где?  — На лучшей тусовке в твоей жизни, Лю. Разве тебя что-то не устраивает?  — Нет, наоборот даже… Просто не верится, что всё аж настолько клёво, — она перебирает зеркальные кусочки на его пиджаке и вздыхает, немного сопя. Нацу знал, что делает так блондинка от того, что её терзают какие-то мысли, но только прикусил язык, решив преждевременно не лезть в её проблемы.  — Вы ведь расстались? Ну, с Лаксасом, — она кивает, — Почему?  — Знаешь, люди по-разному говорят, что больше не любят тебя. Молчат, забывают важные мелочи, забывают рассказать что-то важное. Не встречают или не провожают, не звонят, не желают доброго утра. Только вот… почему мы не можем банально этого сказать?  — Сложность в том, Лю, что многие из нас — трусы. Разве тебе было не страшно уходить от него? Страшно. Ведь ты привыкла жить с ним и даже просто находиться рядом.  — Я так устала: от постоянной головной боли, от работы, от этих токсичных отношений, от срочных дел, обязательств, лжи, грязи, устала от того, что я надеюсь на какое-то чудо. Я застряла в своих мыслях, Нацу, и хочу, чтобы всё в моей голове превратилось в эту пустыню: беззаботную и свободную.  — Герой, просто ты — это ты. Уязвимая. Честная. Настоящая. Ты нужна мне, и нужна больше, чем кто-либо другой на этой планете. А я, наверное, нужен тебе. Мы с тобой две частички магнита, которые притягиваются друг к другу.  — А ещё липнут к неприятностям.  — И друг к другу.       Они сидели вот так, и вправду прижавшись друг к другу, словно магниты, смотря на эту пустоту впереди и становясь частичкой чего-то огромного. Прямо за их спинами семьдесят тысяч человек творили историю самого крутого ежегодного события в мире, а они просто смотрели на небо: на звёзды, полыхающие маленькими огоньками то тут, то там, которые то и дело время от времени перекрывало порывами этого противного ветра, который поднимал пыль. Смотрели на созвездия, которые Хартфилия старательно выводила пальцем, пытаясь показать их своему лучшему другу, на глубину этого тёмно-синего цвета, поглощающего тебя, словно чёрная дыра. Смотрели на пустынную даль, которая сводила с ума одной только мыслью, что напротив этой пустоты — целый город, появившийся из ниоткуда всего на одну неделю.       Это было прекрасно. А Нацу и Люси казались частичкой одного целого, будто они всегда вот так вот сидели рядом друг с другом, независимо от того есть тут город, или нет. Они казались частичкой Вселенной, поглощающей своей масштабностью.       Так оно и было.

1 сентября 2015 года

      Просыпаться не хотелось от слова совсем, поэтому Люси вяло приоткрыла глаза, понимая, что вчера она перебрала. Постель казалась относительно чистой, а отсутствие какой-либо одежды, кроме трусов, подсказало ей о том, что вчера она заставила себя помыться перед тем, как лечь спать. Эта мысль грела душу, разрешая довольно выдохнуть и завалиться обратно.       Жарко.       Хартфилия особо и не потела, но чувствовала, что воздуха становилось катастрофически мало, поэтому пришлось отбросить одеяло в сторону и на миг приподняться на локтях — спина покрылась испариной, а на лбу явно выступили капельки этого противного пота. Блондинка жалостливо заскулила, пересиливая себя, чтобы не лечь обратно, а потом вышла из своей временной спальни, включая кондиционер. С верхней кровати, которая была прямо над водительским сидением — довольно взвыла Альберона, переворачиваясь и шепча: «Воды», словно зомби из фильма. Девушка нашла первую попавшуюся не пустую бутылку и кинула ей, прихватив себе вторую. У Люси, на удивление, голова болела не сильно, поэтому девушка сделала пару глотков и упала на кровать, сладко причмокивая губами.       К ним постучались, а потом кто-то зашёл внутрь, громко хлопнув дверью. Шатенка застонала, прохрипев: «Нахуй отсюда», а Люси только поудобнее подмяла одеяло под себя, надеясь, что дверь в спальню закрылась сама по себе.  — Хей, красотки, доброе утро. Уже двенадцать, между прочем, вы так всё пропустите.  — Малыш, нахуй отсюда, я ж попросила. Мы заснули в восемь утра, смекаешь математику? — блондинка слышала только бурчание подруги, примерно угадывая о том, что она могла бы сказать.  — Лю, а ты как? Тоже нахуй? — Хартфилия вздохнула, понимая, что Нацу (а это был именно он) не отвяжется.  — Сколько ты мне дашь на то, чтобы я собралась? Десять минут? Или пятнадцать?  — Герой, ты ведь знаешь, что читать мысли некрасиво. Жду тебя снаружи, будем рассматривать с тобой арт-объекты и опохмеляться, — дверью снова хлопнули, а девушки одновременно вздохнули.       Люси, потянувшись, встала, направляясь умыться. Когда водные процедуры закончились, она нашла свою белую футболку на четыре размера больше с чёрными полукругами под грудью и красненькими сердечками. Также нашлись и джинсовые шорты, в которые она и заправила эту футболку. Вчерашние Мартинсы надо было бы хорошенько отмыть перед использованием, поэтому Хартфилия достала свои кроксы, мысленно с ними прощаясь.       В их доме было на удивление чисто и прибрано, поэтому Люси за пару минут поджарила тосты и оставила на Кану посуду, выбегая наружу. Мужчина рассматривал свои фенечки, пытаясь понять, откуда они вообще появились, а как только заметил блондинку, то тут же улыбнулся, ещё раз пожелав ей доброго утра. Хартфилия запихнула один из тостов ему в рот, опуская очки с волос, и засмеялась, наблюдая за немного растерянной физиономией Драгнила.  — Доброе, Нацу. Какие у нас планы?  — Ах, у нас? — он доел, облизав большой палец, отчего девушка крикнула: «Нацу, манеры!», а потом тут же ойкнула, вспоминая, что они в чертовой пустыне. — У нас были планы посмотреть на все арт-объекты, которые сможем. Потому что скорее всего, здесь у нас будет алкотур, поэтому другого времени для этого не найдём.  — Тогда едем?  — Едем. Как только ты доешь. Или отдай мне, эти тосты божественны, — она вздыхает, бурча под нос что-то типа: «Ты неисправим», а потом всё же суёт ему в рот и этот кусок, почувствовав, как он слегка укусил её за палец.  — Нельзя быть таким противным, Нацу. От тебя все девушки разбегутся.  — Но ты ведь ещё здесь.       Драгнил запрыгнул на свой велосипед и тут же поехал вперёд, что-то крикнув про догоняй ей в след. Пришлось и вправду догонять.       На удивление, но за те пару минут, пока они ехали к первому их объекту, воздух был более-менее чистым, поэтому Люси даже подумала, что ей не понадобиться маска, так удачно прикреплённая к поясу, а потом они выехали на саму Плайу, заставляя остановиться и с бурчанием под нос натянуть её. Перед ними была пустошь, в которой издали рождались фигуры чего-то за гранью понимания.       Людей было немного, так как время близилось к обеду — самому жаркому периоду. Да ещё не прошло и пяти минут, как поднялся ветер, из-за чего они ехали практически вплотную, напевая одну и ту же песню, чтобы найти друг друга по звуку в случае чего. Кто-то промчался на машине, точно пиранье, поэтому Драгнил крикнул: «Осторожнее!», оставляя загадкой то, кому же это было адресовано.       А потом ветер спал, и Люси увидела красивую огромную женщину — они проезжали её и раньше, поэтому вчерашняя фигура выглядела с нового ракурса, заставляя охать и ахать от восторга. Хартфилия даже чуть не врезалась в кого-то, заглядевшись, но тут же вернулась в чувство, смотря дальше — там стоял чуть ли не настоящий гусь, только вот странного практически медного цвета — он оказался сделанным из пенни. Полностью.       Фигура в виде сердца, внутри которого ромб. Огромная херня со змеями, олицетворяющими Горгону. Огромные роботы, напоминающие Рейнджеров-Самураев из небезызвестного мультфильма. Буквы, составляющие слово «love». Качели. Пустая рамка для фото размер с машину. Змея, голова которой была явно больше всего хвоста. «Беседка», скорее напоминавшая колоны из Саграда-де-Фамилия, настолько потрясающая своими размерами и узорами, что снова приходилось визжать. Настоящая обсерватория. Тело ребёнка со странным шаром, который начинался с живота. Пианино, с крышки которого торчали ноты.       Поверила бы Люси, если б ей сказали, что люди смогли бы построить такое за просто так? Нет. Она бы послала вас нахуй.       Поверила бы Люси, если б ей сказали, что Лаксас, на которого она потратила шесть лет своей жизни, обманет её, оставляя после себя пустой след? Нет. Она бы послала вас нахуй.       Поверила бы Люси, если б ей сказали, что она добровольно окажется посреди пустыни и встретит там самого близкого человека, у которого какого-то чёрта проблемы в так и несостоявшейся семье? Нет. Она бы и в этот раз послала вас нахуй.       Однако она сидела на огромной печатающей машинке, рядом с Нацу, сидела и смотрела на очертания этого странного города, утопающего в песках и уже нарастающих тусовках — скоро закат. Они смешно махали ногами, пытаясь подстраиваться под свои собственные ритмы, а ещё тыкали на разные буквы, вспоминая песни на них.  — Почему ты согласилась на уловки Каны? Не думаю, что вы с ней долго знакомы.  — Сегодня ровно две недели с дня нашего знакомства. Она жила у меня всё это время, так как мой бывший свалил к третьей своей бабе… в Нью-Йорк? Или Бостон? Да какая разница вообще, — она махнула рукой, случайно пнув этот самый арт-объект пяткой.  — Это будет смешным совпадениям, но две недели назад моя бывшая также свалила в Нью-Йорк или Бостон. Не знаю.  — Что пошло не так между вами двумя? В плане, я ведь помню, как ты просил совета у меня насчёт всех ваших отношений, — Люси на миг замирает, а потом чуть ли не вскакивает, прикрывая рот ладошкой, — О, Боже! Это из-за меня? Я дала неправильный совет?  — Нет, герой, ты чего. Просто… тогда я был неуверен, чувствую ли я что-либо к ней. Да, она была мне симпатична, но не более. Знаешь, где-то внутри… я не хотел терять пять лет своей жизни, поэтому и приехал тогда к тебе. Мне надо было увидеть тебя, чтобы понять, что всё не так уж и плохо, — он обеспокоено посмотрел на свои ладони, а потом тут же сжал их в кулаки, громко вздыхая, — я боялся принять решения, а тут ты так отчётливо рассказала о счастливом конце. Только вот… у меня не получалась эта картинка. Поэтому я и сделал ей предложение, потому что… хотел удостовериться в этой картинке лично?  — Она тратила твои деньги, возмущаясь о том, что ты недостаточно её любишь?  — А параллельно с этим трахалась с каким-то своим другом. Это похоже на типичную историю из твоих фильмов? — Хартфилия улыбается и, легонько проведя пальцем по его носу, помотала головой, ободряюще сжимая колено мужчины.  — Не совсем. Нужен тот самый счастливый конец. Слушай, может ты гей? Ну мало ли, с девушками пока не очень.  — Не думаю. Просто пока не везло. Ничего страшного, мне ведь в дом престарелых ещё не скоро, ведь так? Да, так, — Драгнил ухмыльнулся, беря ладонь блондинки в свою, а потом неожиданно нахмурил брови, — Ты так и не ответила на мой вопрос: почему ты приехала сюда?  — Не знаю. У Каны был свободный билет, а мне так хотелось приключений. Просто хотелось отдаться судьбе и путешествовать по городам, не зная даже как ты попадёшь туда, и ночевать, где придётся, и купаться на неизвестном тебе пляже, и выключить телефон, и… Не знаю, чего мне хотелось, наверное, банального выпасть из мира.  — Тогда нам стоит поторопиться. У тебя ведь есть костюм на сегодня? Хотя это и не важно, мы ведь будем просто пить. Хотя нет, лучше оденься красиво, ты вчера клёво выглядела.  — Пойду голой. И в диадеме. Кстати, где моя диадема? Дерьмо, я что, зря выиграла баттл? — Нацу подаёт ей руку, чтобы Хартфилия аккуратно слезла, а потом подаёт ей велосипед, пару раз позвонив в звоночек.  — Я запомнил, где это было, найдём. Голой не надо, вдруг будущий муж узнаёт, что ты будешь делать?  — Ну вот мой муж по моим сиськам меня и узнаёт.       Они снова забыли попроситься на тот самый «возвышенный» во всех его смыслах вид, который все почему-то называли санями на пружине.       Главное, что хоть немного разобрались в себе.

2 сентября 2015 года

      Жарко. Душно. Немного пыльно.       Люси проснулась, когда кто-то её крепко обнимал, и это было настолько до одури приятно, что ей даже показалось, что она готова потерпеть эту жару. Блондинка зевает, посильнее прижимаясь к этому кому-то, а потом слышит неясное бурчание у себя над ухом. Снова заснула.  — Доброе утро, сони! Нам пора готовить завтрак, так что сваливайте отсюда, иначе мы не разложим стол, — Хартфилия всё же открывает глаза, уткнувшись носом в чей-то торс — кажется, это был Нацу.  — Грей, ещё одно слово и я тебя придушу, — кольцо рук вокруг девушки стиснулось сильнее, отчего она пискнула, пихнув мужчину ладошкой куда-то в плечо.  — Дурень, я не Грей, не надо меня душить, — Люси тут же перекатилась в противоположную сторону, улеглась на живот и даже хотела скинуть руку со своей спины, только вот попыталась восстановить картинки прошлого: они пришли сюда, чтобы помыться, потому что Кана заняла душ, придремав там ещё до самого мытья, баловались с водой, что было не лучшим решением в их положении, потом переоделись в вещи Драгнила и начали пить… до рассвета. А потом сразу заснули, разложив стол в кровать.       Пришлось проанализировать ситуацию с другого ракурса: она снова была помыта — это плюс; нехваток сна — минус; алкоголь — что-то среднее.  — Нацу, вставай, — Люси слабо пихнула мужчину ногой, на что он только отвернулся, протянув: «Сейчас», — ну блин, вставай.  — Почему ты не встаёшь?  — Вот ты встанешь и потом сразу я.       От споров их спас Фулбастер, который, взяв ведро со льдом, просто опрокинул его на ребят. Под маты Драгнила и бурчания блондинки о том, что несколько кубиков попали ей под футболку, они всё же поднялись, направляясь подальше от фургончика. Вначале они хотели улечься прямо на диваны, те, что на улице, но поняв, что скоро начнётся адское пекло — пошли спать в дом Хартфилии. Там, как оказалось, подружка улеглась на её же кровати, да ещё и с каким- о парнем, поэтому ребята, не долго думая, включили кондиционер и завалились на верхнюю кровать.       Наконец-то получилось выспаться.

***

      Очнулась Люси от того, что кто-то громко шумел. И шумел настолько громко, что голова начинала медленно болеть. Как оказалось, за окном уже медленно темнело, поэтому девушка только охнула, тут же подпрыгнув, от чего ударилась головой об потолок.       Рядом зашуршали простыни, и она увидела улыбающегося Нацу, который сонно потягивался и пытался открыть глаза, чтобы ненароком не заснуть. Он хихикал с того, что она забыла об этой крыше, бурча себе под нос, словно старый дед. Внизу ж была Альберона с каким-то неизвестным ей парнем и распивала шампанское, поедая клубничный джем из банки.  — Кана, я тебя ночью придушу, ясно?  — О, неужели спящая красавица проснулась? Скажи удобно, и ста лет не прошло, а принц уже рядом, — в шатенку полетела подушка, только вот она и вовсе не долетела, оставаясь где-то далеко от стола.  — Я Бухус, народ. Мы теперь типа встречаемся, — он показал козу, прижимая Альберону к себе, а потом довольно поцеловал её по-французски. На всю машину орал Сэм Смит.  — Кстати, вам просили передать, что через сорок минут все будут выдвигаться. Я сегодня пасс, — женщина провела ладонью по голому торсу этого самого Бухуса, заставляя Хартфилию всё же слезть сверху, недовольно бурча про то, что можно было бы разбудить их и пораньше.  — Нацу, можешь помыться у нас. Если только ты, Кана, не решила заняться сексом в душе, использовав всю воду, — Альберона цокнула языком, тут же поднимая руки вверх, якобы сдаваясь.  — Это, конечно, хорошая идея, но подобное мы оставим для ближайшего отеля.  — Удачи ближайшему отелю с его счетами за воду.       Им очень сильно хотелось есть, поэтому как только оба приняли водные процедуры и переоделись за рекордные пятнадцать минут, снова вернулись в фургон блондинки, выгоняя эту новую парочку пьяниц на улицу — им ведь всё равно где лизаться.       Люси достала мясо, заранее упакованное в вакуумные пакеты, и принялась жарить его, выслушивая рассказы мужчины о том, что он очень и очень давно не ел её еды. Они снова болтали ни о чем и долго смеялись, словно снова вернулись в те студенческие годы, когда приходилось прятаться от проверяющей в общежитии и собирать последние деньги на вечеринки.  — Знаешь, что я вот сейчас понял, Лю? — блондинка отрицательно мотает головой, пережевывая свой кусок мяса. — Вот с какой бы я девушкой не начал встречаться, если она не понравилась тебе вначале — всё у нас идёт по пизде. И пусть ты потом убеждаешь меня в том, что это не так и даёшь действительно хорошие советы, я всё равно не чувствую себя комфортно.  — К чему ты клонишь? Хочешь сказать, что я ведьма и сделала тебе отворот?  — Бог судья тебе, но я клоню к тому, что может ты мне девушку найдёшь? Я серьёзно, есть хоть какие-то претендентки, которые тебя устроят?  — Из девушек мне нравятся только Кана, Эрза, Леви и Джу. Ах, ну ещё я, себя-то я люблю, — он ухмыляется, воруя ужин с тарелки Люси, а потом кривится смешно на возмущённые вздохи блондинки, смешно показывая язык, — найду тебе за такое самую ужасную девушку.       Они снова смеются, узнавая песни One Direction и тут же принимаются за свои каверы, исполняя заученные песни наизусть. Ужин-обед перерастает в концерт, вплетая в себя уже и Бритни Спирс, и Джастина Бибера с его «Baby».  — Сладкая парочка, не хотите выйти на улицу? Все только вас и ждут, — Эрза стоит в проходе, заботливо улыбаясь и подперев грудь руками — вовсе не злилась, но подобный жест придавал ей строгости.       Они снова хихикают, выбегая из фургона очень и очень быстро, словно их только что отругали за какую-то мелкую шалость. Почему-то хочется верить в это.       Улица встречает их тысячей огней, мигающими с такой адской скоростью, что Люси впервые в жизни думает о том, что, попробовав она наркотики, результат был бы таким же. Страшно. Страшно красиво. Она почему-то именно сейчас вспоминает про то, что всегда мечтала завести собаку и переехать в другой штат, а потом замирает, кидая короткий взгляд на Нацу: тот оживлённо спорит с Греем, в своей манере ухмыляясь и немного сузив и без того маленькие глаза.       Да, безусловно, мужчина был красивым и, сколько она себя помнит, харизматичным, да только подобных чувств он в ней не вызывал никогда… Блондинка замечает его скулы, замечает пару капелек то ли пота, то ли воды, катящихся по шее, замечает широкие плечи, замечает мускулистые руки, показанные благодаря открытой жилетке, замечает рельефный торс, так удачно подсвеченный всеми этими огоньками. Замечает и понимает, что это — ненормально, непривычно, неправильно и, что самое страшное, очень и очень маняще.       Хартфилия закусывает губу и отворачивается, чувствуя, как щеки буквально-таки горят от смущения. Мужчины начинают драку, настолько привычную за эти пару дней, что никто и не реагирует, но Скарлетт тут же всех успокаивает, вмешиваясь в потасовку. Рядом стоящая Леви странно хихикает и вдруг подходит к ней чуть ли не вплотную, улыбаясь.  — Знаешь, иногда мне кажется, что кроме Эрзы на него никто не действует. А потом я вспоминаю, что у Нацу есть ты, — она непонимающе хлопает глазами, так, словно действительно не улавливает сути этой фразы, — вы были бы отличной парой с ним. Тем более, что ты понравилась всем нам, в отличии от его бывшей.  — Мы с Нацу просто друзья, ничего более. Мы прошли больше десяти лет жизни бок о бок, конечно же мы близки. Но, знаешь, мы близки на каком-то духовном уровне, — Драгнил тут как тут подаёт ей велосипед, взъерошив волосы, а потом довольно кричит, уезжая вперёд. МакГарден снова загадочно улыбается, уже готовясь идти к Гэзилу.  — Лучшие друзья, значит?       Хартфилия кивает, на самом деле не зная: а действительно ли она видит в нём только лучшего друга?

***

      В этот раз они снова чудом нашли тех самых ребят, которые, как оказались, были частью лагеря «Саблезубых». Ребята в этот момент повздыхали, вспоминая как существовал и их старый добрый «Хвост Феи» и как семь лет назад умер Макаров, его основатель. Пришлось долго и очень долго пить за воспоминания и незнакомых Хартфилии людей, но она только сидела с серьезным лицом и иногда хватала Драгнила за ладонь, подбадривающе сжимая её.       Вскоре он просто напился вместе с ней, поэтому печали тут же отступили. Кто-то притащил гитару с синтезатором, поэтому Люси тут же заставила Нацу спеть их любимую песню вместе; тот вначале отнекивался, но как только Леви услышала про просьбу блондинки, все тут же узнали об этом, подбадривая их (его).       Драгнил соглашается, Хартфилия тут же довольно пищит и виснет у него на шее, пару раз чмокнув того в щеки. Он смеётся и берет гитару, кидая всего один взгляд на неё, чтобы понять: она хочет Фрэнка Синатра, и, хочет его песни настолько, что точно набросится на него, если он всё же выберет что-то другое.       Мужчина вздыхает, вспоминая аккорды той самой песни. Почему-то казалось, что именно она будет здесь самой уместной, что ли: всё охвачено огнями, какими-то отдаленными звуками, людьми.       Приходится справляться с одной только акустической гитарой, затягивая это «Moon river» его приятным баритоном. Люси улыбается и немного жмурит нос, хватает Эрзу за ладони и заставляет её подняться, совершая настолько пластичные движения, что Драгнил смотрит и смотрит, не отрываясь. Они — прямо на отшибе, в практически тихом местечке с группой практически родных людей, с практически сбывшимися мечтами и практически побитыми жизненными историями.       Он смотрит, смотрит, смотрит, и не может отвести взгляд, рассматривая её с ног до головы: вот она делает манящие движения руками, выводя только ей известные узоры в воздухе, вот уже виляет бёдрами настолько мягко и соблазняющее, что он даже на миг забывает слова, прикусывая губу, а вот уже кружиться на месте, словно настоящая балерина. Её волосы плавно струятся по плечам, загораясь абсолютно всеми оттенками радуги под этими светильниками, а веснушки на носу дарят какую-то детскую невинность.       Люси красивая, и мужчина это понимает, неожиданно подмечая для себя, насколько же сильно она красивая. А ещё добрая, смешная и понимающая.       Она улыбается, а он улыбается в ответ. Смотрят друг на друга глаза в глаза и не видят никого другого.       Два влюблённых идиота. Или всё же лучшие друзья?..

***

      Нацу находит блондинку на том же самом месте, в абсолютной тишине и с маленькой укулеле рядом.  — И снова ты здесь, герой. Неужели здесь лучше, чем со мной? — он садится к ней и облокачивается на свои согнутые колени, внимательно рассматривая её лицо.  — Но ты ведь можешь посидеть со мной здесь, разве нет? — Хартфилия отвлекается от пустоши впереди и переводит взгляд на мужчину, даря ему только ей свойственную хитринку.  — Могу. Но тебя явно что-то гложет.  — Да, гложет. Как и тебя. Только вот мы оба знаем, что мы слишком упрямые бараны, чтобы рассказать об этом.  — Знаем. Поэтому и молчим. Тебе не нравится молчать?  — Нравится. А тебе?  — Нравится.       Блондинка берёт укулеле и начинает первые аккорды знакомой им двоим песни, внимательно смотря на струны. Драгнил чувствует себя в одной из этих её любимых романтических комедий, где все поют и радуются жизни, поэтому только подхватывает её тихое пение. Идиллия. «Somethin’ stupid» приобретает новый смысл, действительно порождая мысли, что признаться в любви лучшим друзьями, это… какая-то глупость, способная всё испортить. Приходится искать психологический смысл и убеждать себя в том, что это из-за недавнего разрыва долгих отношений. Ведь так, да?..       Когда песня заканчивается, блондинка откладывает инструмент, не спеша возвращаться в реальность. Кто-то явно вдохновлённый сегодняшним выступлением Драгнила поставил сборник песен Синатра, отчего они хихикают, подмечая для себя, что его творчество теперь будет преследовать их до конца этого дня уж точно. Им слышно плохо, оставляя песню скорее приятной дымкой тишины, поэтому мужчина тут же подхватывает Хартфилию за руки, начиная вальсировать. Их танец и вовсе не вальс, скорее что-то непонятное и известное только им двоим: плавные движения, тесные объятья, кружения, лёгкие передвижения ногами, словно и вовсе на одном месте.  — Что мы будем делать, когда разъедемся? — Драгнил неожиданно приподнимает её за талию, делая пару оборотов.  — Ничего. Всё будет как прежде, Лю. Будем общаться, летать друг к другу. Что насчёт звонков по видеочату? — она прижимается ближе, чувствуя землю под ногами. Блондинка утыкается в футболку Драгнила и шмыгает носом, хватаясь за его шею. — Ну и чего мы сразу в слёзы? Герой, что случилось?  — Я боюсь, Нацу. Боюсь неизвестности, — он зарывается носом в её волосы и обнимает крепче, вздыхая.  — Ну-ка напомни, что мы говорим своим страхам, Лю? — девушка немного ослабляет хватку, вдыхая ароматов его одеколона: тот уже практически исчез. — Мы шлём их подальше, герой. Так ведь?  — Да, так.  — Не слышу?  — Именно так, Мистер У-меня-урчит-живот-от-голода.  — Неправда, вовсе он и не урчит!  — Урчит, ещё как. Или ты думаешь, что я совсем бесчувственная? — Люси поднимает свои заплаканные глаза и снова смешно жмурит нос, поправляя прядь волос, выскочившую на лицо.  — Нет, что ты, Мисс Чувствительность, конечно же вы поняли, что у меня урчит живот, — а Нацу не может на неё насмотреться, помогая поправлять её волосы.       Для Драгнила красота — это лицо, которое может улыбаться после слёз. Красота — это не худые ноги, длинные ногти или большие губы, красота — это шрам на коленке, который у неё остался от падения с велосипеда, родинки по всей спине и руках, которые словно поцелуи ангелов. Красота — это капельки пота, выступившие на лбу от труда, это удивление, выражающее готовность к новым открытиям. Красота — это взгляд на одни и те же вещи с разных сторон, которые дополняют друг друга, слёзы от разлуки или счастья. Красота — это родимые пятна на животе или те самые веснушки. Красота — это как мы ощущаем себя внутри, выводя всё это наружу. Красота — это добрые поступки, забота о других, удивление, любовь, грусть, веселье, азарт, злость, страх, счастье. Красота — это отметки жизни, все её удары и заботы.       Для Нацу Красота — это и есть Люси.       Ветер поднял песок.

4 сентября 2015 года

      Всё пролетело так быстро, что блондинка только и успевала, что бежать то за Нацу, то за Каной, то за Эрзой в неизвестном ей направлении, в неизвестное ей место. Массаж пивом? Хор? Огненный боулинг? Баня? Она не знала, где окажется в следующий раз, поэтому только отдалась течению жизни, вспоминая, как совсем недавно рассказывала Драгнилу о том, что ей хотелось бы путешествовать вот так по миру, совершенно не ожидая того, что будет дальше.       Они попали на закат. Сидели в «санях» вдвоём, болтали ногами прямо в воздухе и абсолютно не понимали, что происходит вокруг: стоило лишь опустить взгляд вниз — ты попадаешь в царство алкоголя, танцев и случайных связей, поднимешь его выше — ты снова в чёртовой пустыне.  — Самые светлые моменты уходят так быстро и безвозвратно, — Нацу вздыхает, аккуратно накрывая ладонь блондинка своей, а она только смотрит на заходящее солнце, так жадно, будто впитывая в себя абсолютно всё.  — Это из Гэтсби.  — Да, из Гэтсби. Я хотел процитировать «Мулен Руж», но не смог вспомнить ничего подходящего.  — Да, в нём только про любовь. И ещё раз про любовь.       Они снова смотрят друг на друга, не отрывая глаз. Страшно. Сердце колотится как сумасшедшее, заставляя чувствовать этот стук по всему телу, а руки совсем немного дрожат. Нацу тонет в её карих глазах, не зная совсем, какого именно они сейчас оттенка, а Люси — тонет в его, зелёных.       У Хартфилии волос на лице, прямо возле носа, поэтому Драгнил наклоняется ближе, убирая его. Девушка следит на каждым движением, ненароком подвигаясь самую чуточку ближе. Ещё ближе. Ещё. Он наклоняется совсем немного, соприкасаясь носами, и блондинка чувствует, как её кожу опаляет горячее дыхание мужчины. Хочется ещё.       Люси закусывает нижнюю губу и всё ещё замирает в неверии, боясь пошевелиться. Нацу шепчет одними лишь губами: «Можно я тебя поцелую?», и это настолько интимно, что пугает до дрожи в коленях. Блондинка не отвечает, поддаваясь вперёд.       Их первый поцелуй — со вкусом яблок и корицы. Он нежный и невесомый, будто вовсе кажется неправдой. Их поцелуй — с привкусом боли ожидания, доверия и счастья, соткан из тысячи чувств и воспоминаний, окутанный дымкой лёгких прикосновений, живой. Они целуют любя, прижимаясь друг к другу и не отдавая себе контроля. Пошло, развязно, неожиданно, а одновременно с этим нежно, воздушно, так ожидаемо.       Когда они отстраняются, то понимают, что им не нужны эти долгие признания или какие-то ярлыки, потому что знают, что всегда были вместе, вот так вот бок о бок друг с другом, в объятьях и взглядах. У Нацу с Люси — на двоих одно дыхание, вагон доверия и пройденных вместе приключений.       Хартфилия улыбается, полностью забыв про тот самый закат, и шепчет:  — Забудь всё, что ты знал о жизни, и просто раскрой глаза…  — «Ванильное небо», — Нацу тоже улыбается, поглаживая её пальцы.  — «Ванильное небо»…       Они медленно и не спеша спускаются, идут обратно, держась за руки, и молчат, будто так и должно было быть. Кана, увидев лёгкий румянец на щеках Хартфилии, понимающе кивает, тут же куда-то смываясь и закрывая за собой дверь поплотнее. Хартфилия садится на край кровати, приглашая к себе мужчину, и они сидят на одном месте, разговаривая друг с другом. Обсуждают школу, цветы, книги, вечное…       Говорят шёпотом, будто боясь спугнуть кого-то. И это так странно, что потом смеются, тоже тихо, удивляясь каким-то собственным мыслям. Нацу не читает ей стихи и не поёт баллады, ведь знает, что она живет прозой и любимыми завывающе-грустными песнями.       Снова целует. Вначале легко и невесомо, будто смакуя все свои действия. Хартфилия не сопротивляется и ложится на кровать, прижимая мужчину ближе к себе. Потом более настойчиво, будто отыгрываясь за все эти годы.       Одежда исчезает слишком быстро. Жаркие поцелуи вдоль всего тела, воздушные прикосновения и короткие гляделки. Всё вокруг горит. Блондинка трепещет, позволяя делать с собой абсолютно всё, а он и не торопиться, исследуя тело вдоль и поперёк.       Её волосы, словно мёд. Кожа — фарфор, местами побитый и не такой новый, но со своей историей. Нацу же возвышается над ней щитом, словно и охраняя, и нападая одновременно. Он сам загорелый и пахнет яблоками, что десять лет назад, что сейчас.       Они не медлят, завлекая в эту игру друг друга полностью, без остатка. Сейчас — жарко, горячо, дерзко, прикосновения — глубокие, желанные, а мысли — об одном. Никто и не помнит, когда всё закончилось, но они только лежали в объятьях друг друга и молчали, прижимаясь сильнее.  — Мы с тобой такие идиоты.  — Я и не могу представить насколько, — они смеются как-то слишком звонко, стараясь запомнить весь момент.  — Да уж, после такого я обязан на тебе жениться. Ты как, не против?  — А, собственно говоря, почему нет? Или ты хочешь терять ещё больше времени?  — То есть, ты согласна? — Нацу бережно убирает пряди волос с её лица, оставляя короткие поцелуи на лбу, щеках, носу.  — Согласна.  — Ты знала, что здесь можно расписаться? Завтра последний день, можем успеть до сжигания Человека.  — Свадьба посреди пустыни? Такого у меня ещё не было.  — Всё бывает впервые, герой.       Хотелось вина.

6 сентября 2015 года

      Люси стояла возле единственного телефона, всё боясь нажать на последнюю цифру — номер-то был практически полностью набран. У неё тряслись колени и явно не хватало дыхания, что выдавало её волнение с головой, потому что рядом стоящий парень уже два раза предложил ей воды. Пришлось переступить через себя и всё же позвонить, долго выслушивая эти противные гудки.  — Алло, Риу, это я, Люси. — её тётя начала что-то бормотать себе под нос, создавая небольшой шум.  — Люси? Почему ты звонишь мне с…  — Я сейчас в пустыне Блэк Рок, на «Бёрнинг Мэн», — женщина тут же охнула, возмущённо засопев, а потом вздохнула, явно прикрывая глаза ладонью от недовольства.  — Теперь понятно, почему ты не отвечаешь на мои звонки. И как же ты туда попала?  — Это… долгая история. Я расскажу тебе как только приеду.  — Ты собираешься в Чикаго?  — Нет, но я приеду. Ты помнишь Нацу?  — Нацу? Это который Драгнил, да? — Хартфилия протягивает короткое угу в ответ, осматриваясь по сторонам: тот самый парень всё ещё ждал своей очереди. — Помню. Он хорошенький. Гораздо лучше твоих Локи и Лаксуса.  — Я выхожу за него замуж… Сегодня, — с той стороны — молчание, поэтому блондинка начинает нервно наматывать шнур от телефона себе на палец, боясь даже дышать.  — Ясно.  — Я не знала, что он здесь, честно. А потом мы начали с ним общаться, прям как когда мы жили в одном городе, и… не знаю, как так получилось. В любом из случаев, мне кажется, что я люблю его.  — Помнишь, что я сказала, когда ты нас впервые познакомила? Я сказала, что в вашем случае дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.  — Ты злишься? — Люси закусывает губы и чувствует, как на глаза набегают слёзы.  — Злюсь, — тётя тут же вздыхает, крикнув что-то на своём излюбленном испанском, а потом подозвала своего мужа, смягчившись, — но я также и рада за тебя. Я даю согласие на ваш брак. Ты ведь поэтому звонишь? Если ты ждёшь моего одобрения, то да, это действительно тот человек, которого я бы хотела видеть рядом с тобой.  — Я так сильно люблю тебя, — она шморгает пару раз носом и аккуратно вытирает слёзы с щёк, слыша бормотание на том же испанском с другого конца. Хартфилии кажется, что тётушка так и гордится ею, говоря: «Я дожила до её свадьбы, а меня даже не позвали!», но понимание этого языка у неё все ещё ужасное. Эх, вот начала бы возмущаться на родном французском!  — Крошка, как бы я сильно не ругалась и как бы я сильно не критиковала тебя, ты ведь знаешь, что ты — самая родная для меня. Я тоже тебя люблю, и… даже не смей забыть приехать ко мне! Вместе с этим твоим Нацу, тебе ясно?!  — Да, мы приедем. Целую.       Блондинка вытирает слёзы и довольно смеётся, прикладывая трубку к груди — она смогла, Боже ж ты мой! Отойдя к своему велосипеду, девушка всё ещё не может отойти от эйфории, крича и кружась от счастья. Кажется, пора приводить себя в порядок.       Люси приезжает в их фургон как можно скорее, замечая, как девушки уже крутятся там, раскладывая разные вещи, которые им удалось выпросить у людей методом «Картонки». Пришлось даже пойти на хитрость и разместить объявление в ежедневной газете, из-за чего к ним теперь постоянно приходили какие-то незнакомые люди с поздравлениями или предложениями помочь. Ними охотно занимались парни, соорудив из их участков общий двор и всё там обставляя едой — деть её всё равно было уже некуда.       Из одежды было немного, да и парились в основном все, кроме самих Нацу и Люси — девушки сами подобрали блондинке костюм и сами нашли наряды для себя, ещё и в одном стиле, поэтому блондинка только молча согласилась натянуть свой белый купальник без бретелей и с открытой спиной, на который уже намотали юбку из белого фатина и к которому ей нашли два длинных рукава-фонарика из того же материала. Всё это казалось безумием и уж точно никак не вязалось в голове, но пара бокалов шампанского быстро освежила ей рассудок, отчего девушка уже довольно красилась и крутила себе кудри, срывая с чьего-то костюма цветы — альтернативы с букетом не было.  — А я ведь говорила, что так и будет, — Леви довольно улыбалась, пришивая маленькие бусинки бисера на юбку девушки.  — Я тоже говорила, между прочим, — Эрза рассматривала в окно то, что творят парни, постукивая ногой в ритм какой-то их песне, — мне кажется, что все об этом говорили.  — Ещё скажите, что вы ставили на наши отношения, — блондинка фыркнула, заметив покрасневшие щёки Джувии, поняв, что да, ставили.  — Почему Нацу называет тебя героем? Слишком жёсткий рассказ или какая-то романтическая история? — МакГарден тут же посмотрела ей в глаза, за эту неделю поняв, что зрительный контакт помогает Люси стать более сговорчивой.  — Это история нашего первого знакомства. Не очень люблю о ней говорить, — Кана тут же оживилась, даже отставив свою бутылку коньяка в сторону, — ладно, я поняла. В общем, на первом курсе универа у него был друг, с которым они постоянно друг друга подкалывали. Я подумала, что это был чистой воды буллинг, и, короче… сломала тому парню нос после очередной шутки. Это выглядело максимально странно.  — Нет-нет-нет, это клёво! А чем ты его сломала?  — Кулаком.       Девушки тут же загалдели, говоря о том, что Драгнил до сих пор об этом помнит и придаёт этому воспоминанию достаточно значимое место, раз называет так Люси. Она ж только закатывала слова, пялясь в потолок: подобное развлечение казалось ей лучше, нежели простое выслушивания всех этих речей. Это было странно — любить романтические фильмы с хорошей концовкой и не выслушивать обсуждения своего долго и счастливо.       Странная, странная Люси. Зато счастливая.       Когда всё было кончено, Хартфилию тут же потащили на улицу, усадили в какой-то даже более-менее симпатичный арт-кар и повезли к «тому самому» месту. Солнце уже практически село, а ветра и вовсе не было, словно он и сам нёс ответственность за этот момент. Кто-то щебетал про то, что можно будет потом официально подать заявление по сегодняшним бумагам, кто-то делился впечатлениями с собственной свадьбы, кто-то рассказывал о том, что у него есть связи, которые помогут им с улаживанием документов. Всё казалось какой-то неудачной шуткой, которая уже давно вышла из-под контроля, а потом к блондинке всё же дошло — она и вправду выходит замуж.       Когда Кана начала вести её к алтарю под тихое пение их любимого Фрэнка, Люси впервые смогла хоть немного вернуться в реальность, украдкой глянув по сторонам: все стояли в ожидании. Она, вдохнув, подняла глаза и увидела Нацу, такого испуганного и восторженного, что мимо воли улыбнулась сама, вдруг подумав о своём внешнем виде.       Как только они всё же подошли, нанятый священник начал какие-то свои речи, также рассказывая истории из жизни этих двоих, которые были заранее собраны из памяти всех друзей. А они сами стояли и не могли оторвать взглядов, хихикая и ожидая чего-то.       Драгнил шепчет одними лишь губами: «Это считается за счастливый конец из твоих фильмов?», а блондинка кивает, закусывая губу: «Это лучше моих фильмов».       Он натягивает ей кольцо на палец, говоря: «Давай купим дом в Сиэтле», а Люси одевает второе ему, отвечая: «Лучше уж в Сакраменто».       Мужчина притягивает Хартфилию к себе, замирая практически у самых губ, чтобы сказать: «Ты лучшее, что было в моей жизни», а она немного жмурит нос: «А ты — в моей».       И всё это так сопливо-красиво с закатом, поцелуями со вкусом корицы-яблок-мёда и веселыми криками друзей, знакомых и даже просто незнакомых людей. Все до безумия счастливы и так близки, что хочется прокричать на весь мир о своём безумии, что Люси и делает, когда её уже муж с лёгкостью поднимает девушку на руки, прижимая к себе с такой нежностью, что многие только вздыхают, смахивая наступающие слёзы. Всё плохое моментально забывается, а перед глазами уже играют картинки будущего: светлого и яркого, словно насквозь пропитанного всеми существующими долго и счастливо в мире.       Сказали бы Люси, что всего за неделю её лучший друг превратится в практически официального мужа? Она бы послала вас нахуй. А потом немного хмурилась в раздумьях: а действительно ли Нацу ей лучший друг?       Хорошо играть в сказку с одним концом.