Сингулярность

- Кажется, я понял, почему сейчас ты выигрываешь. - доброжелательно говорит Достоевский. Это первый раз, когда Достоевский так открыто оценивает их большую игру, и первый раз, когда он признает чужое превосходство. Дазай считывает этот момент как поворотный. - Все дело в твоём отношении к людям. - продолжает Достоевский. - Ты доверяешь им, и их доверие к тебе оказывается тем не учтенным мной фактором, который позволяет тебе - пока - одерживать победу. Я недооценивал это, но сейчас готов пересмотреть свои взгляды. Дазай скучающе хмыкает. - Это вопрос не аксиологии, но методов. - говорит Достоевский. Во время тех разговоров, которые они вели до заключения, никто из них не употреблял слова "аксиология", и, произнося его, он не использует шифр. Они улыбаются друг другу, представляя, как сейчас суетятся стражи, пытаясь раскрыть вложенный в него тайный смысл, как, повинуясь беспокойным телефонным звонкам, не ответить на которые равносильно смерти, просыпаются лучшие криптографы мира, перед которыми появилась новая задача. - Мне совсем не обязательно переходить на твою сторону, чтобы пользоваться этим методом. Не думай, что ты его монополизировал: если задуматься, становится понятно, что он не противоречит моим идеям. Что непоследовательного в том, чтобы ценить людей, верить в них, испытывать теплые чувства и одновременно желать избавить их от греха? Я готов попробовать. - Разве это возможно? По наитию испытывать чувства? - А что в этом такого? Не испытывая чувств прежде, решить, что хочешь их испытывать. Полюбить людей и так обрести пока не подвластную мне силу. У тебя же вышло. - Ты считаешь, что это сработает? - Дазай ухмыляется. - Что принесет тебе результаты, способные переломить ход игры - здесь и сейчас? Здесь ведь никого нет. Не хочу переводить это в прагматичную плоскость, но я не один год работал над тем, чтобы отважиться доверять людям, и сейчас это играет мне на руку. - Во-первых, наше пребывание здесь - всего лишь эпизод. Сегодня мы здесь, а завтра уже сражаемся друг с другом на другом конце света, на этот раз вживую, а не через посредников. Во-вторых, сейчас здесь нет никого, кроме нас. - При столкновении двух людей с взаимодополняющими, равными по силе, но противоположно направленными способностями возникает сингулярность. - скучным тоном напоминает Дазай. - Исход их встречи будет непредсказуемым. - Теперь мы обмениваемся трюизмами? Ещё немного, Дазай, и наш разговор меня разочарует. Дазай мягко спрыгивает с кровати и проходится по камере, разминая затёкшие мышцы. - Дело не в том, что я говорю вещи, очевидные для нас обоих, а в том, что я считаю это рискованным шагом: принять решение испытывать чувства, из всех людей выбрав их объектом меня... Неужели и правда отважишься? Достоевский пожимает плечами. - Здесь все равно нечем заняться. Еще одну партию в воображаемый покер? Дазай охотно соглашается. *** - Сегодня мне снился ты. - говорит Достоевский. Дазай смотрит с интересом, но молчит. - Мне снились льды, и долгий путь, и твое лицо, закованное в зеркало. Я улыбнулся тебе. Ты, мое отражение, замер. - Что, воплощаешь в жизнь свой план? Не боишься проиграть? Достоевский возвращает ему вчерашнюю фразу: - Сингулярность происходит, когда сталкиваются двое людей, обладающие равными по силами способностями. На слове "двое" он делает особый акцент. - Мы ведь всегда постигали все одновременно. Стоит одному начать фразу... - Не понимаю, о чем ты. Дазай сопротивляется изо всех сил. Достоевский поднимает руку, и в своей стеклянной камере Дазай синхронно повторяет его движение. - А что снилось тебе? - спрашивает Достоевский. ...бескрайние льды, заключение в амальгаме, приглушенные звуки шагов... Дазай улыбается. - Мне не снятся сны. Ты проиграешь. За много сотен километров отсюда Анго бьётся над показаниями приборов: сердечный ритм Дазая уже десятую минуту беспорядочно скачет, не поддаваясь расшифровке.