To Be Loved, To Belong

1.Мэдди       Бак никогда не будет винить Мэдди за то, что она прекратила контактировать с ним, будучи под влиянием Дага. Каждый раз, когда она пыталась обсудить это и извиниться, он говорил, что понимает — это не её вина.       Потому что вина действительно не на ней. Никогда не была и не будет.       Он просто радовался, что теперь она была свободна от абьюзивных отношений и готова строить свою новую жизнь. Каждый раз, когда они виделись, он чувствовал одну и ту же бесконечную гордость за свою сестру, которая выжила, выбралась благодаря собственным силам.       Снова иметь её в своей жизни после столь долгой разлуки — это то, от чего он никогда не устанет. Разница в возрасте могла помешать им стать настолько близкими друг для друга, насколько они были сейчас, однако этого не произошло из-за того, как они росли.       В чём Бак был уверен, так это в том, что Мэдди растила его даже больше, чем их родители. Он был так благодарен, хоть и никогда не сказал бы ей об этом в лицо, за исключением особых случаев. Она всё ещё являлась его сестрой, и в его обязанности входило раздражать её всеми известными человечеству способами.       Он улыбался, глядя, как Мэдди смеялась вместе с Хен и Афиной. Он любил такие моменты, когда все люди, которые ему небезразличны, собирались в одном месте. Мэдди без труда влилась в эту компанию, и иногда казалось, будто она всегда была частью их маленькой семьи.       Семьи.       Да, это семья. Его семья       Эта мысль была такой внезапной и от неё Баку захотелось рыдать.       Всю свою жизнь он мечтал именно об этом. О семье. О том, чтобы быть любимым. Принадлежать кому-то.       Взрослея, он был только с Мэдди, родители хоть и были рядом, но не вкладывались в них. Семья, построенная на крови, но не на любви. Этого было достаточно для двоих детей, так как другого выбора не находилось.       Но теперь Бак не так одинок.       У него была семья, которой он мог поделиться со своей сестрой.       Они сделали это. Они построили собственную настоящую семью. Семью, которую они выбрали, которая останется, и которая любит не потому что обязана, а потому что сама выбрала любить.       Каждый день эти люди делали сознательное решение любить друг друга и быть рядом друг с другом.       Бак никогда не думал, что мог иметь нечто подобное, а теперь это у него было.       Он был настолько счастлив, что мог расплакаться.       — Земля вызывает Эвана, — это была Мэдди. Он даже не замечал её, пока голос не прорезался в мыслях. — О чём ты так задумался? Это никогда не ведёт к чему-то хорошему.       «О тебе, — хотелось ему сказать — о семье, которую мы создали».       «Мы сделали это, Мэдс. — желал он произнести — Мы больше не одни».       «Это наша семья».       Но вместо этого он улыбнулся и сказал:       — Ни о чём. Я просто счастлив.       — Ох, Эван, — оказавшись в её объятиях, он подумал, что она слышала все те слова, которые он не мог найти, — я тоже счастлива.       Он знал, что это так. Казалось, будто теперь он мог быть спокоен, зная, что его сестра в безопасности и любима, как того и заслуживала.

2. Хен       Хен открыла дверь за несколько секунд до конца звонка.       — Спасибо, что пришёл в свой выходной. Я у тебя в долгу.       Бак покачал головой, посылая ей улыбку.       — Ничего ты мне не должна.       Выражение её лица было мягким, когда она смотрела на него, и Баку стало неловко от этого взгляда. Теперь ему было легче принимать явные признаки любви, но всё ещё не просто. Какая-то его часть всегда будет ожидать подвоха, готовая остаться в одиночестве.       — По-прежнему, — сказала она. — Спасибо. Наша няня в последнюю минуту сообщила, что заболела, а мы с Карен обе должны присутствовать на встрече.       — Хен, — Бак мягко остановил её, — всё в порядке. Ты знаешь, я люблю этого маленького чувачка. Я просто помогу Дэнни с домашкой, как ты просила, и, может быть, мы посмотрим фильм, если останется время. Всё хорошо.       В тот момент пришла Карен с Ниа на руках. Она подобралась к Баку и чмокнула в щёку.       Он воспользовался моментом и состроил рожицу Ние, с гордостью отметив про себя, что заставил её хихикнуть. Он тоже засмеялся и ещё несколько секунд поиграл с ней, остановившись только из-за осознания того, что Хен и Карен должны были идти.       — Она такая милая. Я очень рад за вас, ребята.       — Ты слишком хороший, Бак, — сказала она, заставляя его покраснеть. Карен всегда пугала его, но также она была доброй и любящей, и он жаждал её одобрения, как от любой другой отдалённо родительской фигуры в его жизни.– Мы оставили немного денег на ужин на случай, если задержимся.       Она попрощалась, напоследок напомнив о том, что Дэнни нужно подготовиться к будущему тесту по истории.       Хен всё ещё стояла у двери, с подгузником Ниа в руках. Она послала Баку ещё один благодарственный взгляд, а ему ничего так не хотелось, как быстрее остановить это, потому что он не знал, как себя вести, когда его благодарили.       К тому же помощь для него не была чем-то затруднительным. Дэнни — хороший ребёнок, такой же умный, как и его матери. Провести один день с ним — не проблема.       — Как я могу отблагодарить тебя, Бак? — спросила Хен.       «Ты — семья, — хотелось ему сказать — ты никогда не обязана благодарить меня»       — Иди на эту вашу встречу, — произнёс он вместо этого. — У нас всё будет хорошо.       Она ушла, адресовав ему последнюю улыбку, и Бак провёл день с замечательным ребёнком. Его сердце было полно любви к семье, которой он принадлежал.       Когда Хен и Карен вернулись с Нией, Бак остался на ужин, благодарный за то, что он мог разделить тот момент с ними, благодарный за них.       Той ночью, он заснул с улыбкой на лице.

3. Чимни       — Ты можешь хотя бы попытаться оказываться в больнице не так часто?       — И это мне говоришь ты, Мистер Регулярно-Плюю-В-Лицо-Смерти, — с лёгкостью парировал Бак, радуясь тому, что эффект анестезии прошёл. — Больница уже выдала тебе карту постоянного посетителя?       Чимни рассмеялся в ответ и сел рядом с больничной койкой Бака, слегка толкнув того в плечо. Он держал в руках пакет, пахнувший вкусной индийской едой.       — Держи, — сказал Чим. — Больничная еда — отстой.       — Спасибо, чувак, — он выдохнул, забирая пакет, который Чим протянул ему. — Буду должен тебе до конца жизни.       — Ну нет, спасибо, обойдусь.       Если бы Бак не был занят поглощением еды, то придумал бы, чем возразить. Он не ел несколько часов с самого утра, когда проснулся, и чувствовал адский голод. Он приехал в отделение скорой помощи, — которое ему ранее посоветовал Бобби, когда узнал, — где доктора рассказали ему то, о чём он уже догадывался.       Его аппендикс воспалился, и он нуждался в операции.       Это была небольшая операция, он не провёл в больнице и ночи. По сути, Чимни приехал только чтобы забрать Бака, так как его достаточно быстро выписали.       — Как себя чувствуешь? — спросил Чим, когда Бак покончил с едой.       — Честно, я в порядке, –ответил Бак, положив руку на живот. — Это ерунда. Я скоро вернусь на работу. Вы даже не не успеете соскучиться по мне, малыш.       Он деланно подмигнул Чимни и… Ладно, возможно, он всё ещё не отошёл от анестезии.       –Малыш? — прохохотал Чим. — Ты невозможен. Какого чёрта я всё ещё общаюсь с тобой?       — Ну, мы работаем вместе, и ты, вообще-то, мой зять, так что у тебя особо нет выбора.       Чим послал ему долгий насмешливый взгляд, однако Бак прочёл в нём ещё и нежность.       — Естественно, — всё же сказал он. — Я приехал за тобой в больницу в собственный выходной, так как встречаюсь с твоей сестрой. Вовсе не потому, что ты мой друг или вроде того.       Бак снова обвинил лекарства в том, что его глаза вдруг стали не такими сухими, какими должны быть.       Он почти произнёс это.       «Ты – моя семья, встречаешься ли ты с моей сестрой или нет».       «Спасибо, что пришёл за два часа до того, как меня отпустили, чтобы составить мне компанию».       Но он не стал этого делать.       — В таком случае, у тебя отличный вкус в друзьях, — пошутил он вместо этого, не обращая внимания на дрожащий голос.       — Я бы поспорил, Бак.       Чимни оставался рядом, пока Бака не отпустили, побыл ещё немного, завезя Бака домой. Он оставался, пока Бак принимал душ и укладывался в кровать, не забывая поддразнивать его всё время.       Баку казалось, что он никогда не привыкнет к людям, которые так открыто о нем заботятся.       Он надеялся, что это никогда не прекратится.

4. Бобби и Афина       Лицо Бобби прояснилось, когда он заметил Афину, поднимавшуюся по лестнице, и тут же уронил полотенце, которым протирал тарелки. Бак фыркнул и поднял его, чтобы закончить уборку. Бобби всё равно уже приготовил для команды, ему не нужно было ставить помощь Баку в первую очередь.       — Привет, Бакару, — сказала она, как только заметила его, а он ответил ей сияющей улыбкой.       — Привет, — он отложил последнюю тарелку и повернулся к парочке. — Как твои дела? Кэп испёк печенье, так что мои – просто замечательно.       — А ты думаешь, зачем я здесь? — отшутилась она.       Бобби притворился обиженным, но блеск в глазах выдавал его.       — Я сделаю вид, что не слышал этого.       Сознание Бака внезапно ударил образ Бобби двухгодовалой давности, тот был сломлен и просил о помощи.       Теперь он видел, как Бобби улыбался, шутил вместе со своей женой, и это согревало сердце Бака так, как он не смог бы описать. Оба, Бобби и Афина, прошли через многое и, наконец, нашли друг друга, построили себя заново, стали опорой друг для друга.       Он так сильно восхищался ими… Безмерно любил их, и ему не терпелось сказать им об этом.       «Я люблю вас обоих, словно вы – мои родные родители».       «Вы – та семья, которую я искал всю жизнь».       Бак проглотил всё это. Может быть, в один день он найдёт в себе смелость произнести эти слова вслух.       — Правда, я не уверен, что печенье ещё осталось, — сказал Бобби с сочувственной улыбкой. — Я не знал, что ты собиралась заехать. В таком случае я бы отложил тебе немного.       — Не страшно, — заверила Афина. — Я не планировала этого, просто проезжала рядом.       — Можешь взять мои, — выпалил Бак. — Я оставил парочку на потом, но и так съел достаточно.       — Ох, Бакару, — сказала она, выглядя искренне тронутой, — ну разве ты не самый лучший?       Он склонил голову, покраснев. Она посмеялась над ним и ущипнула за щёку.       Если бы, ещё в начале, ему сказали, что он будет так высоко ценить Афину, Бак бы рассмеялся. Они начали не очень хорошо, и он был рад оставить это в прошлом.       Она отошла, чтобы взять печенье, которое он отложил, и Бак ожидал, что Бобби последует за ней, но тот остался на месте и послал ему критический взгляд, ничего не говоря.       — Что? — не выдержал Бак.       — Я знаю, ты не съел ни одного печенья, Бак.       Это была правда. Поскольку настала его очередь мыть посуду, он оставил их на потом. Он пожал плечами, не зная, что сказать.       — Ты хороший человек.       Бак почувствовал тепло в ответ на похвалу, однако, его первой реакцией на это было, как всегда, прекратить это.       — Это всего лишь печенье, — сказал он.       — Завтра я испеку ещё одну партию, — пообещал Бобби, с мягкой гордой улыбкой на губах.       — Ты не должен…       — Я знаю.       С этим Бобби пошёл за своей женой, а Бак чувствовал себя как дома, на его станции, в окружении своей семьи.

5. Эдди и Кристофер       Бак ухватывался за каждый шанс провести время с Эдди и Кристофером. Каждый раз он чувствовал, что это неправильно, что ему не следовало так часто навязываться и мешать.       Один раз, когда Бак попытался объяснить это Эдди, он получил в ответ тяжёлый взгляд и заверение: «Ты никогда не мешаешь, Бак».       Он должен был напоминать себе об этих словах раз за разом, когда чувствовал, что ему следовало уйти и оставить этих двоих проводить день вместе. Но это было так сложно, а он был таким эгоистом.       И он так любил их.       Также было очень легко быть с ними, они пригласили его в свою семью с распростертыми объятиями, и он не мог не чувствовать себя полноценным в их компании. Словно это именно то, что он искал, а теперь они были в его жизни, и ему больше не требовалось вести поиски.       Он любил их. И знал, что они любили его, но всё же беспокоился, что это значило для них не так много, как для него.       –Ты в порядке, Бак? — спросил Кристофер, и Бак вздрогнул, осознавая, что слишком долго витал в собственных мыслях.       К счастью, Эдди пошёл за мороженым и не мог заметить небольшого изменения в настроении Бака. Это хорошо, потому что иначе он бы не отстал от него, пока Бак не сдался бы и не рассказал о своих сомнениях.       — У меня всё хорошо, приятель.       Кристофер — умный ребёнок, и Баку не удалось одурачить его своим ответом.       — Папа говорит, что нужно говорить людям, когда ты расстроен.       — Я не расстроен, — запротестовал Бак. — Я счастлив. Ты делаешь меня счастливым. Ты и твой папа.       Это была правда. Они делали его счастливым. Он улыбнулся Кристоферу, ребёнку, о котором он мечтал, и которого он хотел растить вместе с Эдди.       Он позволил радости пройти через него насквозь, согреть тело и душу. Он воспользуется всем, что ему доступно и будет счастлив с этим.       Он уже был счастлив.       Кристофер выглядел довольным, он лучезарно улыбался Баку, который не мог не улыбаться в ответ так же ярко.       — Почему это вы двое такие счастливые? — спросил их Эдди, вернувшись с тремя морожеными. Он тоже улыбался, видя своего сына и лучшего друга такими радостными.       — Просто так, — ответил Кристофер. С лёгкостью, как есть.       На лице Эдди промелькнуло нечто сложное, что Бак не смог распознать, его эмоции менялись и всё-таки остановились на выражении нежности и теплоты.       — Тогда и я тоже.       Только когда Кристофер немного отошел, не слишком далеко, чтобы они могли его видеть, Эдди снова поинтересовался:       — Ну и что это было?       — Что? — спросил Бак, не сводя взгляда с Кристофера.       Он так сильно любил этого ребёнка. Бак хотел быть рядом с ними до конца жизни, если они ему позволят.       Он так сильно этого хотел. Он ненавидел возвращаться вечером в свою квартиру к пустым комнатам и тяжёлой тишине. Он хотел остаться с ними. Навсегда. Хотел просыпаться рядом с Эдди, готовить завтрак для Кристофера и отводить его в школу.       Он хотел. Невероятно хотел.       — Бак?       Слова пришли сами, и ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать их.       «Я люблю вас. Я влюблен в тебя».       «Я люблю твоего ребёнка, словно он мой родной».       «Ты моя семья».       «Я хочу этого, всего этого».       — Он уже сказал, – наконец произнёс Бак. — Мы просто счастливы.       Эдди послал ему любопытствующий взгляд, но решил не давить.       — Ты этого заслуживаешь.       — Ты тоже, Эдди.       — Я и так счастлив.       Бак первым прервал зрительный контакт, чувствуя, как начал краснеть. Эдди подтолкнул его плечом, и они вместе рассмеялась, наблюдая, как Кристофер возвращался к ним, шагая так быстро, как это ему позволяли ноги.       Он действительно был счастлив, и это единственное, что имело значение.

+1       Они снова собрались все вместе. Это то, что случается часто, но всё ещё слишком редко.       Не было особой причины, просто они могли сделать это, а в Лос Анджелесе был замечательный солнечный день.       И все они любили друг друга.       Потому что они — семья, а это то, что делают всё семьи.       Он не думал, что когда-нибудь устанет от этой мысли. Они все были здесь, сидели на улице под солнышком, заканчивали есть восхитительные блюда, дети играли рядом, и их смех разносился по воздуху.       Все люди, о которых он заботился, в одном месте, в одно время. О чём ещё он мог просить?       Он почувствовал, как чья-то рука опустилась ему на плечо, и вздрогнул, возвращаясь в настоящее.       — Ты в порядке, Бак? — спросил Бобби.       Ещё бы. Он был счастлив.       Он хотел произнести это, громко и с гордостью.       Он больше не хотел сопротивляться с этим желанием. Он хотел высказать все те слова, которые преследовали его так долго.       Потому что он был способен сказать подобное кому-то другому, но не им. Он задолжал им правду.       — Я никогда не думал, что у меня будет подобное.       Все обратили на него внимание, потому что слова прозвучали слишком громко.       — О чём ты? — спросила Афина не без доброты в голосе.       Он поколебался.       — О семье.       Повисло молчание. Бак отвёл взгляд, однако, теперь, когда он разрушил стену, замолчать было невозможно. Слова полились отчаянным потоком.       — Я имею в виду, у нас с Мэдди было что-то похожее на семью. Наши родители… Ну, они были не самыми лучшими, — он знал, что говорил бессвязно, но не мог остановиться. — И я думал, что мы всегда будем только вдвоём, но сейчас, как бы, я смотрю на всех вас и просто… знаю. Я говорю себе: «Эти люди они… Они — моя семья. Наша семья».       Он прервался.       — Звучит странно? Я сказал это странно, да?       — Нет, Бак, — успокоила его Хен, сидевшая напротив него. — Конечно, нет.       — И ты прав, — добавил Чим, — мы — семья.       Если бы Бак мог видеть себя в зеркале, он, вероятно, был бы полностью красным со слишком блестящими глазами.       Какая-то часть него, которая всегда была готова бежать и отпускать людей, прежде чем они могли бы бросить его, хотела убежать от момента. Вокруг было слишком много эмоций, слишком много симпатии во взглядах, которые были были обращены к нему.       Эдди сжал его ладонь под столом, и Бак, повернувшись к нему, увидел любящую улыбку на лице своего парня.       — Да? — мягко спросил он.       — Да.       Бак поднял взгляд, встретился глазами с Мэдди и прочитал в них ту же благодарность за этих людей, за предоставленный шанс и за семью, которую они получили.       Бобби поднял стакан.       — За семью, — произнёс он.       — За семью, — повторили все они.       Ладонь Эдди в его ладони, семья вокруг него. Это то, чему принадлежал Бак.       Жизнь ещё никогда не была так хороша.