Жена

      В жизни Итачи было мало радости. Он вырос слишком быстро, позабыв детскую беззаботность среди поля усеянного погибшими в войне. Он искал ответы на вопросы, которые боялись задавать себе взрослые. Отец скрепя сердце признавал его силу, хотя понимал, что не хочет видеть ребенка настолько взрослым в неполные пять лет. Итачи прекрасно помнил день, когда напал Кьюби. Он чувствовал ненависть зверя, что нещадно крушил все вокруг. Чувствовал и понимал, где-то внутри сравнивая себя с озлобленным лисом. Его ненависть была обоснована, а ярко горящий шаринган вторил его боли. Он и сам иногда ненавидел свои глаза. Это они вынуждали маленького гения ломать свою жизнь, наступать на горло своей сущности, сражаться наравне со всеми, ради эфемерных надежд на спокойную жизнь.       Единственная отдушина — младший брат. Итачи поклялся, что Саске сможет прожить самое спокойное детство, пусть он узнает боль этого мира не так быстро — это все, чего хотел Итачи. Если бы мог, то запретил и вовсе, но Саске жаждал быть шиноби, не задумывался о реальном значении этих слов. Он с энтузиазмом выпрашивал очередную тренировку, но Итачи позорно сбегал, откладывая все к следующему разу. Не мог себя пересилить, не хотел учить младшего убивать. Это сейчас они бросают кунаи в деревянные цели, а когда-нибудь этому ребенку придётся бросить кунай во врага. Итачи только хотел оттянуть этот момент как можно дальше.       Итачи видел глаза младшего брата — черные омуты, которые еще не поглотило красное пламя, их семейное проклятие. Соклановцы кичились этим, раздувались от одного факта, что они потомки Учиха. Итачи выворачивало от приземленности некоторых людей. Они гордились реками крови, что во все века лились бурным потоком среди улиц клана, некоторые донимали обычных людей, при этом нося мон Полиции Конохи. Итачи тогда еще больше давил на горло своей сущности, шел к отцу, докладывая о наглости некоторых. Отец кивал головой, обещая разобраться, а уж потом вид пристыжённых соклановцев слегка притуплял боль израненной души.       Ему уже одиннадцать, он в рядах АНБУ и, впервые, чувствует себя среди схожих по духу людей. Все они скрытные, нелюдимые одиночки, что не терпят лишних слов и касаний. Их лица и имена стирались под несуразными масками, но именно это давало Итачи силу. Он легче убивал, зная, что это не он, не Итачи Учиха, а просто Ласка из очередной команды АНБУ. И его капитан — пример результата жизни шиноби. Он один, без семьи и друзей, определенной цели, так еще и помеченный проклятым даром его клана. Итачи пугал тот факт, что он когда-то станет таким — бездушной машиной, чьим долгом будет умереть где-то на задании. Он возвращался домой после миссии в еще большем смятении, пытался оттереть от себя липкий и противный кокон, в который загонял себя. Не хотел, чтобы таким его видела семья — его последнее пристанище, где он мог хоть немного залечить душу. Его отрада — улыбка младшего, восторженный взгляд и маленькие ладошки. Его утешение — нежная и тихая ка-чан, что принимала его любым, никогда не видела в нем наследника или гения, только своего малыша Итачи. Но его боль — молчаливый отец, что прекрасно видел, кому он предан. Отец, что пытался образумить его, взывал к долгу перед кланом, вынуждал делать худшее, на что способна его душа. Он любил его, как сына, горячо и сильно, но холодный рассудок главы видел в нем неповиновение. Итачи чувствовал раздор в душе отца, поэтому пытался не мозолить пресловутые глаза.       Итачи ходил по улицам клана, уважительно здороваясь с каждым, хотя и слышались отовсюду шепотки и переругивания. Он видел, что клан недоволен, уже давно раскачивается лодка негодования, то и дело норовя угодить на острые скалы. Итачи уже понимал, что станет той скалой, приняв на себя всю ненависть уже давно проклятого клана. Ка-чан тихо шептала, что он сможет все преодолеть, нужно просто слушать сердце. То-сан взывал к преданности перед семьей, скрепя сердце, пытался побороть в старшем сыне горячее пламя верности деревне.        — Мать... Отец... Вы боретесь во мне.       В один момент лодка успокоилась. Итачи со страхом смотрел в лица соклановцев, но больше не видел в глазах негодования. Теперь там гордость, не мнимая и искренняя, они действительно смотрели на Итачи, как на спасителя. Он не понимал этого, единственный друг — Шисуи, спокойно улыбался, по-братски хлопая по плечу, а затем молча вывел его на один из заброшенных полигонов на окраине. Среди нескладной кучки джоунинов явно выделялась девушка. Знакомый капитан из АНБУ тоже был здесь, довольно улыбался, ловко уворачиваясь от атак оппонентки. Итачи молча перевел взгляд на невозмутимого Шисуи, надеясь, что ему все объяснят, но Учиха посоветовал следить за поединком. Опытный взгляд невольно подмечал детали: Какаши-семпай не использовал свой шаринган, прикрывая злополучный глаз хитай-ате, отбивался на чистом тай, но главное — улыбался, даже сквозь маску он видел улыбку на уставшем лице. Учиха перевел взгляд на его противника — юная, где-то его же возраста тринадцати лет, смуглая блондинка. Она четко наносила удары, о чем-то переговариваясь с соперником, улыбаясь так же тепло и искреннее. Итачи успевал следить за кончиком светлой косы, что играла на солнце светом золота, и был очарован ее танцем. Она — гибкая и тонкая, как веточка, обтекала соперника, уворачивалась от ударов, атакуя вслед. Шисуи легко подтолкнул его вперед, и они вместе подошли к разношерстной компании шиноби. Какаши, скосив взгляд на новоприбывших, жестом остановил девушку, легко кланяясь ей.        — Какаши-нии, — раздался ее веселый голос, — в следующий раз без поблажек, — рассмеялась она, легко кланяясь в ответ.        — Заметано, — кивнул он, разворачиваясь к гостям. — Здравствуй, Итачи, Шисуи. Какими судьбами?       К ним подтянулись остальные, среди которых Итачи смог узнать Ширануи Генму — одного из личной охраны Четвертого, Майто Гая, который был одним из лучших джоунинов Листа, и Асуму Сарутоби, но только потому, что тот был сыном Третьего. Он поздоровался с каждым, но когда очередь дошла к неизвестной девушке Итачи слегка замешкался, но блондинка еще сильнее улыбнулась, протягивая смуглую ладонь.        — Меня зовут Наруто.       Это имя Итачи запомнил хорошо. Как и ее глаза, что внимательно изучали странного незнакомца. Тогда он порадовался, что был в форме АНБУ, возможно, что она и не узнала в нем Учиху. Он бы этого не хотел, по крайней мере. Ему сполна хватало имени Итачи, что так особенно произносила она, утягивая его на совместный перекус. Распечатала пару свитков, раздавая вечно голодным джоунинам по коробочке бенто и хитро всунула в руки Итачи его порцию. Шисуи уже уплетал свою, а Итачи ждал чего-то, смотря, как едва раскраснелась Наруто от похвалы за вкусную еду. Он не понимал, что происходит, почему сидит среди полигона с коробочкой домашнего бенто и смотрит на незнакомую девушку. Не понимал, почему чувствует себя в этом всем довольно хорошо.       После того знакомства, Итачи все больше выкраивал времени для встречи с этой компанией, проводил спаринги с девушкой, однажды даже проиграл ей. Да, он не использовал шаринган, но на чистом тай, она смогла его сделать, хотя и уповала на случайность. Итачи тоже считал это случайностью — просто засмотрелся на кончик светлой косы за ее спиной. Но бенто принял, поблагодарил и съел, даже не задумавшись, что на ужине придётся отказаться от еды — просто больше в него не влезет. Только месяц он ходил на этот полигон, но уже знал о Наруто все. Кое-что нашептал Какаши, что-то он узнал сам, а самое важное рассказал сама Наруто.       Он видел Кьюби вживую, до сих пор помнил ту ненависть, вспомнил, что однажды сравнил себя с ним. Но Наруто никак не вязалась с образом озлобленного демона, хотя и сдерживала в себе силу хвостатого. Какаши-семпай нашептал, что она дочь Четвертого — это объясняло присутствие самого Копирующего ниндзя и Ширануи. И это было не удивительно, девушка была похожа на героя деревни. Но Итачи смущал возраст, на что Наруто неловко пожала плечами, уповая на своего хвостатого покровителя. Покопавшись в отчетах АНБУ, он даже смог найти заметку: "Во время дежурства Лошади случился инцидент, во врем которого Объект пострадал. Была доставлена в больницу, где диагностировали повышенную регенерацию клеток. В следствии происшествия Объект начала быстро взрослеть, приблизительный коэффициент прироста — 2". В два раза старше, чем есть на самом деле. По иронии судьбы, Наруто была ровесницей его младшего брата, но в свои семь лет неумолимо напоминала Итачи в том же возрасте. Она мыслила по-другому, была не похожа на своих сверстников, даже больше по духу, чем по виду. Итачи видел в ее глазах отголоски своих надежд и ожиданий от мира, рядом с ней он мог вдохнуть спокойно, зная, что кто-то в мире разделяет его взгляды. Но все же, она сумела сохранить тепло и радость, от нее веяло уверенностью и самой жизнью, что израненная душа наполнялась чем-то светлым. Потом он долго не мог согнать легкую улыбку с лица, заставляя ка-чан пытливо выпрашивать у сына, что же случилось, а Саске только удивлялся брату, но по-детски хмурился, что его в очередной раз оставили с носом.       Итачи боялся разрушить это хрупкое нечто, что произошло между ними. Тренировался вместе с ней, провожал домой, а после миссии старался первым делом заскочить в крохотную квартирку, чтобы получить палочку домашнего данго и кухонной лопаткой по макушке. Наруто шутливо ругалась, что к ней так бесцеремонно вламываются, но переставила вазон с окна кухни, чтобы Итачи было удобнее сидеть на узком подоконнике.