Вырастить Темного Лорда

      Утро этих двоих началось ещё до рассвета. Том пытался бесшумно покинуть комнату, но половицы были слишком старыми для таких подвигов.       — Не крадись так, малыш. Я всё равно найду тебя в приюте. Ты обещал мне показать всё, что знаешь, — голос Аделины звучал сонно, но улыбка была выразительна. — Письмо взял?       — Да, мисс.       — Имя забыл за ночь? Ты хоть умылся?       — Не хотел тебя разбудить, — смущенно потупился Реддл.       — Во сколько здесь завтрак?       — В шесть. Сразу после почты и молитвы.       Их график был ранним даже для того, кто привык быть на работе ровно в восемь. Девушка пообещала себе, что она потерпит. Внутреннее чутье подсказывало, что ещё до нового года её жизнь сделает ещё один поворот.       До привычных себе восьми утра девушка постоянно зевала, чем веселила приютских детей. Под столовую было выделено достаточно просторное помещение. Дети сидели за длинными столами ближе ко входу, воспитатели же размещались за таким же длинным столом, но параллельно двери. Атмосфера неуловимо напоминала Аделине обедневший Хогвартс, и от этого становилось почти жутко.       Импровизированная столовая хранила остатки фресок и сильно поврежденных росписей религиозных мотивов на стенах. Видимо, помещение ранее использовалось сёстрами милосердия, которые нынче дружно переехали в новенький Пансионат и именуются там ещё и учителями.       Та светловолосая женщина, что Аделина приняла за медсестру, оказалась одной из воспитателей сиротского приюта. И девушка всё больше понимала Темного Лорда и то, как он им стал.       Том на завтрак не пришел, и девушка почти молилась, чтобы это было его решение, а не один из методов воспитания.       Бинты на животе, несмотря на глубокую рану, дискомфорта не создавали. Было впечатление, что вся боль осталась между мирами, оттого она бодрым шагом отправилась знакомится с приютившими её особами. Также неимоверно хотелось узнать историю спасения, а для этого придется быть милой с теми, кто собственным страхом воспитали террориста.       — Доброе утро, мое имя Титания Аделина Лейтли, младшая маркиза семьи Лейтли. Благодарю вас всех за то, что приютили и, конечно, мне бы хотелось узнать и поблагодарить тех, кто нашел меня и привез сюда, — изящный реверанс тело Титании помнило хорошо. Полезный навык. Утром приятной неожиданностью стало также то, что мимика лица во многом копировала привычные жесты и включала в себя скептическое поднимание бровей.       Аристократка-то была с характером! Даром, что младшая.       — Не стоит благодарности, милая Титания. Любой, кто верует в Бога, поступил бы также. Помогать нуждающимся — наш долг. Здесь меня все зовут Сестра Магдалена, в приюте я кто-то вроде управляющей, — голос был теплым и мягким, что нельзя сказать о внешности. Это была коренастая невысокая женщина лет пятидесяти, с прозрачно-серыми глазами и в скромной монашеской рясе.       — Очень приятно познакомится с вами, мэм, — еще один короткий реверанс. — Не сочтите за наглость, но я бы хотела остаться здесь ещё немного. Взамен на кров я готова помогать в Приюте и присматривать за детьми. Должна признаться, что опыт у меня невелик, всего трое племянников, но дети меня любят.       — Слышала вы нашли общий язык с одним из наших воспитанников. Признаться, удивлена, это самый трудный ребенок из всех. Совершенно неуправляем. Мое имя Хелен, можешь звать меня Сестра Хелен.       Эта женщина была неуловимо похожа на злополучную блондинку, только лет на десять старше и, судя по осипшему низкому голосу, была падка к табаку. И не факт, что бросила своё пристрастие, подавшись в сёстры Милосердия       — Не заметила за тем молодым человеком ничего дурного, драка для мальчишки не такой уж и проступок. Кстати, где он? Разве не все ребята должны присутствовать на завтраке? Моя матушка всегда говорила, что этот прием пищи самый важный, — при разговоре о мальчишке голос невольно смягчался. Может, он и станет ужасным Воландемортом, сейчас всё её женское естество жаждало защитить маленького мальчика, против которого выступил весь мир.       — Этот мальчишка вчера страшно покалечил троих ребят! — о, а эта несдержанная агрессия принадлежала той кроткой медсестре, что отказалась помогать Реддлу.       — Мисс?       — Анджела. Сестра Анджела.       — Так вот. Является ли детская драка причиной запретить ребенку есть? К тому же, подозреваю, что вон та троица с расцарапанными лицами и есть противники Тома. Им вы позволили прийти на завтрак. Странное вольное восприятие слов и законов Библии, бить сирот и решать, кто достоин сегодня есть, а кто нет.       — В том-то и дело, что эти мальчики ещё долго будут залечивать раны, а на этом дьяволеныше уже с утра ни царапинки!       — Достаточно, Анджела. Покинь столовую и отправляйся к молитве. Пост поможет тебе очистить душу от скверных слов. Все мы дети Божьи, даже когда оступаемся, всё это лишь испытания, Им дарованные. Ступай, — голос управляющей звучал тихо и властно, Сестра с ангельским именем не решилась ослушаться, хоть тело и сотрясало от гнева.       — Я ни в коем случае не хотела её оскорбить, — Аделина сокрушенно склонила голову, — я просто пыталась понять. Малыш показался мне славным.       — Он… умеет располагать к себе, однако, неприятные случаи неотрывно связаны с этим ребёнком. Будьте внимательны. А пока выбросите всё из головы и присоединяйтесь к нам за скромным завтраком. Оливия потом покажет вам вашу комнату и подскажет, какую работу нужно будет выполнить. Вы, несомненно, наша гостья, но уж простите, у нас тут все при деле, — улыбнулась управляющая.       Оливией оказалась та самая вчерашняя повариха, пухлая маленькая женщина с тугим чёрным пучком на затылке и теплым зеленым взглядом.       — Буду рада помочь, чем смогу, — улыбнулась одними губами Титания и присела по левую руку от Оливии.       Завтрак прошел в молчании среди взрослых и небольшом шуме от детей за столами, казалось, они все разом присматривались к незнакомой женщине, изучая и решая, стоит ли доверять.       — Не мнись, возьми пару пирожков своему Тому. К обеду объявится в комнате мальчишек, — улыбнулась повариха.       — А Сёстры не… обидятся? Они ведь наказали его, — в голосе Аделины явно слышалось подлинное отношение к таким методам воспитания.       — Не уверена, что тебе есть до этого дело, — Оливия Райт редко видела подобные взгляды, но каждый из случаев одному или даже двум детям удавалось найти семью. Пусть Титания сама почти ребенок, её сердце уже сделало свой выбор. Сестра Райт обязательно помолится Богу о том, чтобы не только она это поняла.       — Вы правы, мэм. Покажите мне комнату, в которой он живет?       — Мы посетим её во время экскурсии по приюту. Мне понадобится твоя помощь сегодня. Надеюсь, мне не придется учить тебя чистить картошку? — Постараюсь справится сам, — да, Тина определённо нашла себе союзника. Первый шаг сделан.