Руфус

Николаю Садовскому уже дважды приходилось сталкиваться с заключительным подарком, который дал ему Руфус в конце беседы. Сначала он подписывал оный своей дрожащей рукой, когда оказался на Лубянке в далеком 1984 году, вдали от ничего не знавших родителей и друзей. Он не сопротивлялся, когда от него потребовали подписать и «держать язык за зубами», он понимал, что это действительно секретная информация и никому не будет хорошо, если о ней узнают случайные люди. Дальше пошли странные дни — в классе все знали о том, что было, но активно делали вид, что все в порядке и идет своим чередом. Подписки были у всех поголовно, заставили подписать даже бабушек, которые сидели у того дома и максимум что видели — это пробегающих мимо детей. Бабушки даже не знали, что подписывают и не понимали, когда к ним на порог приходили сотрудники второго управления КГБ. Второй раз Садовский увидел этот документ, когда сам устроился работать в учреждение, подконтрольное КГБ. Тогда сотрудник, ответственный за проверку претендентов на должность, посчитал, что будет уместным пошутить: — Знаете, Николай Дмитриевич, ваше преимущество в том, что мы облегчаете нам бумажную работу, — сотрудник положил на стол перед Садовским ту самую подписку, — Вы уже в «семье». Поздравляю. Садовский пожал руку, но шутку не оценил, что немного смутило контрразведчика. — Ничего не изменилось, — провожая, сказал тот Садовскому, — Только помимо того, что вы узнали тогда, теперь нельзя рассказывать то, что вы узнали сегодня и что узнаете потом. — Я понял, капитан. Я с 14 лет знаю, как вести себя с секретной информацией.