Чёрный ворон

Загадочен сумрак и свят, На обрыве над морем, в траве и цветах Два человека лежат. Звёзды плывут в их открытых глазах, Они слушают, как шепчут волны, Как туман на траве оставляет следы. Скоро птицы ночные умолкнут И солнце взойдёт из воды. Flëur — Летняя ночь, летящая в пустоте. За окном лил дождь. Мерзкая слякоть пасмурным слоем покрывала окна, оставляя в душе противный оттенок. Горизонт сливался, а тёмно-серое небо явно хмурилось в недовольстве. Парень поёжился, чувствуя то, как странное чувство в груди тянет к нему свои щупальца, пытаясь захватить в свой плен. Он уставился на Сакуру, что лежала где-то в углу, мирно поджимая под себя ноги, а затем его взгляд зацепился за блондина, что тоже тоже спокойно спал, совершенно не заботясь ни о чём. Красный румянец выступал у него на щеках, делая его внезапно таким милым и незащищённым. Саске вздохнул, отходя от окна и ощущая то, как сзади него что-то шевелится, а затем на плечи легли руки, слегка поглаживая. Сначала парень подумал, что это Сакура, но потом что-то стукнуло в голову. Не могут у неё быть такие холодные руки. А затем послышался шепот, что проникал в мозг: — Ты помнишь о моём сердце? Они все не достойны тебя. Смотри на них. Они спят и не думают о том, что тебе может быть плохо и что ты страдаешь. Они видят лишь то, что хотят видеть. Ты им не нужен. Так будет всегда. Никто не примет тебя, кроме меня. Верни мне сердце. Невидимая нить опоясывала горло, заполняя то, что осталось. — Неужели ты думаешь, что нужен этой розовой шлюшке? Она забудет о тебе, как только прижмет место, а я буду рядом. Всегда. — Пошла ты, — огрызнулся юноша, яростно отбиваясь от этих рук, но силуэт продолжал смеяться, а потом кто-то снова утянул его за плечи, заставляя присесть рядом, и он, открыв глаза, уставился на взъерошенного парня, что смотрел на него своими сонными и непонимающими глазами, пытаясь заглянуть вовнутрь. — Чего тебе? — как-то хмуро спросил Саске, передернув плечом и сбрасывая с себя тёплые руки. Наруто плохо знал этого человека, но ему хватило. Он знал, что это люди такой породы, что лишнее слово может стать для тебя решающим. — Прости, — просто сказал он, пытаясь улыбнуться. В темноте он едва мог отличить контуры его лица. — Просто ты так яростно отмахивался, что разбудил меня. Что-то случилось? Саске мотнул головой. Не хотелось ничего говорить человеку, которого он знает не так давно. Да что там. Тут родным говорить не хочется ничего. — Я, конечно, не собираюсь у тебя ничего клещами выбивать, но если что будет — дай знать. Хорошо? Помогу чем смогу. Саске, сидевший в каком-то депрессивном состоянии, всего лишь пожал плечами. Не было сил ругаться и говорить что-то. На мгновение ему снова показалось, что тень опустилась рядом с Сакурой, что продолжала чуть-чуть храпеть и не обращать ни на что внимание. Тень гадко усмехнулась, отчего брюнета даже передернуло. — Как вы с ней познакомились? — тем временем спрашивал Наруто, что совершенно не замечал этого мрачного настроения. — Отвали. Не твоё дело. Взгляд голубых глаз снова устремился на него. Он скептически уставился на брюнета, что был похож на злого ворона, который мрачно смотрел в ответ. Тронешь — и он тебе руку отгрызет. — Понятно. Только можно без хамства обойтись? Саске буркнул что-то в ответ, совершено не желая тратить своё место на человека, который совершенно не имеет к нему никакого дела. Он не знал, что так сказывается на его мрачном настроении. Может, болезнь и нервы? А может, просто кто-то очень сильно раздражает? Саске вздрогнул, когда что-то тёплое улеглось рядом, и обернулся, встречаясь взглядом с взглядом голубых глаз. — Знаешь, ты как ёжик. Иглы свои выставляешь напоказ. Наверное, это не просто так. Мне кажется, что к тебе просто нужно правильно подступиться, что ли. Понять тебя. А это способен не каждый сделать. Саске бесцеремонно посмотрел в ответ, чувствуя ту пустоту, что затягивала его вовнутрь. Если бы в жизни всё было так просто. Болезнь — вот что значит его игла. Он не сможет радоваться, любить, надеяться. Он всю жизнь будет отмахиваться от неизвестных, пытаясь понять, правда это или вымысел больного сознания. И даже этот Наруто казался ему не живым человеком, а очередной тенью. — И всё-таки Сакура хорошая. Постелила мне, чаем угостила, — задумчиво продолжал блондин, снова привлекая к себе внимание. Саске ехидно усмехнулся. Угостила. Ага. Только перед этим чуть не послала на все четыре стороны так называемого друга, что сам ходил за ней, как собака привязанная. Нравится она ему, что ли? Взгляд снова прошёлся по парню, что с такой добротой и искренностью говорил о девушке, считая её настоящим другом и опорой. Саске в глубине души тоже захотелось, чтобы о нём так говорили, как это делал Наруто, но он прыснул про себя, отмахиваясь от глупых мыслей. — И всё-таки ты странный, — Саске скосил взгляд. — Молчаливый какой-то. Ничего не добьешься. Учиха хотел бы открыть рот и сказать, что он вообще не обязан общаться со всяким мусором, но перед глазами снова встала тень. Красные глаза и голос, что звучал в голове: — Они все ничтожны. Никто не достоин тебя, кроме меня. Никто. — Блять, — прошептал парень, сворачиваясь в позу эмбриона и сжимая виски, что так гудели от боли. Так хотелось забыться и исчезнуть. Чтобы никто не видел, никто не слышал. Тёплые руки он почувствовал не сразу, но понял, что его кто-то уложил рядом с собой, накрывая частью пледа. — Не знаю, что с тобой происходит, но если что — дай знать. Хорошо? Мне хотя бы будет спокойнее. Язык онемел, отчего Саске всего лишь сдавленно кивнул, проваливаясь в темноту. *** Пустая комната. Свет слабо мерцает вокруг. На полу сидит подросток, что заинтересованно перебирает вещи, чувствуя то, каким замечательным должен выйти праздник. Ведь сегодня Рождество. То самое прекрасное время, когда на улице появятся разноцветные огоньки, а повсюду будет слышаться смех и радостный гул людей, а ещё мама обещала, что в этот день всё будет так, как он хочет. А ещё она обещала, что старший братик обязательно отложит свои дела и побудет со своим любимым братом, что они снова будут вместе, как раньше. Саске любил Итачи. Очень. Их отношения были настолько тёплыми, что, казалось, никто не способен их разрушить. Какая-то невидимая и сильная лента связывала их, но отчего-то потом они стали отдаляться друг от друга. Итачи поступил в престижный вуз и забыл о нём, что очень печалило подростка, который в последнее время напоминал мрачную тучу, что продолжает сохранять в себе нотки позитива. Это не совсем рухнувшие отношения, но уже явно не крепкие. — Мам, он правда приедет? — спрашивает подросток, заглядывая в глаза. Она ласково смотрит на него, слегка треплет по голове. — Конечно. Он обещал, что вы весь день будете вместе. Но брат так и не смог приехать, а потом и вовсе позвонил и сказал, что занят. Непонимание накрыло с ног до головы, и подросток смотрел в потолок, чувствуя привкус горечи и печали. *** — Мне нужен ты, — снова голос. Брюнет смотрел перед собой, ощущая, как что-то слизкое тянет его в пучину. Всё сгущалось, а ощущение тлена давило изнутри. Он снова огляделся, отмечая, что стоит на детской площадке, а на качелях весело раскачивается девочка. Еë светлое лицо было освещено улыбкой, а глаза горели какой-то детской непринужденностью. Два маленьких хвостика, затянутых тонкими резинками, маленькие ручки… Саске подошёл ближе, чтобы спросить, куда он попал. Девочка, заметив его, резко остановилась. — Извини, я ищу дорогу. Не могла бы ты мне помочь? Девочка весело кивает, приподнимаясь с качель и подбегая ближе. Еë надломленные пальцы крепко сжимают его запястья, тянут на себя. — Идём. Я покажу тебе, как здесь хорошо. Саске хмурится, но не отступает. Девочка заботливо ведëт его по площадке, напевая песенку на очень знакомый и необычный мотив. — Раз, два, три, Четыре, пять. Раз, два, три, Четыре, пять. Зайчик хочет поиграть. Раз, два, три, Четыре, пять. Зайка хочет поиграть. Раз, два, три, Четыре, пять. Кто не спрятался, я не виноват. Саске вздрагивает, оборачивается. Девочка продолжает напевать, но теперь еë голос становится ещё громче: — Зайка хочет погулять. — Пусти, — тихо просит он, пытаясь вырваться, но она не отпускает. Она улыбается. И Саске только сейчас понимает, почему она не может прекратить. Эта улыбка ненастоящая. Еë вырезали. Вот почему она так улыбается и напевает эту странную песенку. — Пусти, — шепчет брюнет, стараясь вырваться. — Пусти… — Не бойся. Здесь хорошо. Мне же хорошо. — Пусти! Воздуха стало не хватать, и Саске почувствовал, как маленькие руки девочки обхватили его шею. — Пусти… *** — Эй, очнись! Это уже не смешно. Наруто уже как пять минут старается привести его в чувства, но Учиха всего лишь продолжал нервно подрагивать и нести бред. — Саске? *** — Не сопротивляйся. Как можно сопротивляться тому, что является частью тебя? Разве ты не смеешь противиться нам? — Нам? Девочка снова засмеялась. Около них столпились другие, что так же улыбались и звали к себе. — Видишь, как нас много? Ты — это мы. — Нет… *** — Нет! — Саске вскричал, судорожно хватая ртом воздух. Глаза лихорадочно блестели, а тонкие вены канатами покрывали лицо. Саске отчаянно схватился за голову, что трещала по швам от боли. — Да, еле до тебя достучался, — послышалось фырканье, и Саске, отняв ладони, уставился на блондина, что совершенно спокойно смотрел на него. — Может, тебе воды? Брюнет отрицательно покачал головой, мучительно опускаясь обратно. Он сходит с ума. — Я посижу с тобой, хорошо? А то Сакура уже ушла. Юноша хотел бы огрызнуться, но сил хватило лишь на кивок. Она снова была рядом.