Впервые

Для рационального Айзавы было слишком иррационально соглашаться почти с ходу встречаться с Ширакумо. Он тогда после услышанного предложения молча хлопал глазами с минуту, а потом кивнул в придачу с простым и тихим «Давай». Ширакумо же после согласия как-то удивленно приоткрыл рот — уж больно быстро Шота решился, еще и да, — но заулыбался, стоило осознать реальность происходящего. После этого момента как бы ничего особо и не поменялось. Айзава просто слишком часто стал замечать около себя светлую макушку, ощущать, как зачастили чужие пальцы то на плече, то где-то у локтя, но никогда не доходили до его пальцев — и почему ему вдруг так этого захотелось? — или насколько в действительности заразителен посторонний смех. А еще Ширакумо чаще стал предлагать попробовать свой бенто — готовил он просто, но вкусно, особенно хорошо получался рис, отмечал Айзава, вспоминая, насколько плохо он его варит, буквально в кашу. — Не хочешь куда-нибудь сходить? — вдруг поинтересовался Ширакумо перед последним уроком. — Не то чтобы, — без интереса ответил Айзава, заходя в класс за ним. — Кошачье кафе? — предложил тот, проскальзывая мимо парт. Айзава явно заинтересовался — котов он любил, этот факт было невыносимо сложно скрывать. Ширакумо, приметив его чуть загоревшийся взгляд, принял это за согласие и вместе со звонком юркнул на свое место. Вышли они из школы довольно быстро. Айзава мельтешил где-то позади, точно о чем-то раздумывая, а Ширакумо на всех парах мчался вперед. — Может… — Айзава нагнал его, стараясь попадать шаг в шаг и идти рядом. — Может, сходим и туда, куда тебе хочется?.. Ширакумо подумывал ответить, что в кафе с котиками и ему хочется на самом-то деле, но вдруг призадумался. Айзава хочет провести с ним больше времени? Айзава заинтересован в его желаниях? — Ну я придумаю, как сходим в кафе! — заулыбался он, заворачивая за угол. По правде говоря, Айзава, будучи заядлым кошатником, бывал почти во всех таких кафе их города. И Ширакумо привел его в то, где он еще не был, — совпадение или нет? он, вроде, никогда не упоминал, что был в каком-то из. Может показаться, что все эти кафе одинаковые — ну коты и коты, что такого? Но для Айзавы они точно все были разными хотя бы потому, что везде разные породы и характеры. Как только они открыли дверь, к их ногам тут же притерлись пару мягких мордочек, отчего Айзава чуть не помер. Подошла и работница, с теплой улыбкой объяснившая все правила, и после всех выполненных формальностей Ширакумо проскочил вглубь небольшого помещения, аккуратно обходя самых разных котов и кошек и украдкой разглядывая других посетителей. Айзава по-детски восхищался, трудно было не заметить его улыбку и бегающие от одного животного к другому глаза. В кафе было тихо, каждый посетитель приметил себе одного или нескольких любимцев и сидел где-то рядышком, расслабленно наблюдая. Ширакумо купил небольшой пакетик с кусочками рыбки и подошел к Айзаве. На шебуршание пакета и запах рыбы сбежались порядка шести ушастых макушек, и на какое-то время Айзава стал центром внимания. Стоявший рядом Ширакумо просто наблюдал, как коты поочередно, весьма воспитанно и аккуратно, кушали с его ладони. Правда один кот, явно больше и старше остальных, порой перехватывал ладонь своей лапой и бесцеремонно съедал рыбу, как бы показывая, кто тут главный. Как бы некрасиво это ни было, но Ширакумо без спроса в этот момент фотографировал Айзаву. В кадр в основном попадали его руки и крутящиеся рядом коты, хотя Ширакумо, по правде говоря, больше всего хотелось запечатлеть искренне улыбающегося Айзаву. Но в лоб это сделать ни в жизнь не получится, а если спросишь, то в ответ гарантированно сможешь услышать сто раз «нет». Айзава даже тихо посмеивался, когда коты лизали ему ладони, — было щекотно! Поэтому Ширакумо, чтобы на всю жизнь отложить у себя его смех в голове, тут же присел на корточки. — Хочешь покормить? Они почти стукнулись носами, когда Айзава, спрашивая, чуть повернул голову. Это заставило его покраснеть. — Хочу! — Ширакумо зарылся пальцами в пакет и достал пару кусочков рыбы, озадаченно оглядывая котов, которых стало больше. — Так, теперь черед других полакомиться, — он немного осуждающе посмотрел на тех, кто уже поел, но все еще кучковался в первых рядах. Приметив черного котенка с большущими светлыми глазами, он попросил Айзаву отвлечь других, и покормил того, хихикая. Айзава тогда пристально смотрел на него. Стоило рыбе закончится, как по своим местам разбежались и все собравшиеся коты, только тот котенок все еще крутился около Ширакумо, выпрашивая ласки. Но и оплаченное время подходило к концу, о чем оповестила добродушная работница. Они оба напоследок погладили этого котенка, Айзава успел пару раз почесать за ушком других котов. Эти прошедшие тридцать минут, кажется, принесли невероятное спокойствие и расслабление. Но Ширакумо больше был доволен компанией Айзавы, нежели котов. А Айзава не мог понять, чего ему больше хотелось: подержать котов на руках или Ширакумо за руку. — Решил, куда хочешь? — спросил Айзава, немного нервно поправляя лямку рюкзака. — Ой, точно! — Ширакумо засмеялся, почесывая затылок. — Не-а, если честно, но точно знаю, что хочу мороженого! Они набрели на первый попавшийся киоск мороженого. Айзава долго рассматривал предлагаемый ассортимент, а Ширакумо, кажется, сразу определился. — Можно фисташковое, пожалуйста! В рожке которое, — он глянул на Айзаву, который был немного шокирован. Фисташковое мороженое? Ему всегда казалось, что его едят сумасшедшие люди. Кто вообще додумался до такого сочетания? — Я буду клубника-банан, тоже в рожке, — ответил Айзава, прочитав вопрос на лице Ширакумо. Они пошли по безлюдной аллее и в конечном итоге присели на скамейку под деревом. — Хочешь попробовать? Оно правда вкусное, — Ширакумо протянул Айзаве свой фисташковый рожок. — Я всегда считал это странным сочетанием, — Айзава посмотрел на свой рожок, потом — на Ширакумо, и кивнул, все-таки в жизни всякое попробовать надо, да? И фисташковое мороженое не самое страшное. Айзава откусил вафлю вместе с фисташковым мороженым и все смотрел на Ширакумо, пока гонял по языку холодный десерт. Не так невкусно, как он думал. Может, в следующий раз даже купит себе такое. — Неплохо, ладно, — вынес вердикт Айзава, — взамен, — он протянул Ширакумо свое мороженое. И Ширакумо молча слизал верхушку мороженого, вместе с шоколадом. Он частенько брал такое сочетание, ничего удивительного для себя не открыл, но из рук Айзавы почему-то стало вкуснее. Они так и сидели молча поедая мороженое. — Не хочешь пойти ко мне? На ночевку даже можно, завтра же выходной, — спросил Ширакумо, прерывая тишину. Он спросил без задней мысли. — Родители дома? — поинтересовался Айзава. — На ночном дежурстве, — Ширакумо выпалил на одном дыхании, словно уже знал, что об этом спросят. Грустно или не очень, Айзава не до конца понимал. Родители Ширакумо всегда тепло принимали его, особенно мама. Кстати, Ширакумо больше походил на нее, уж точно этими непослушными светлыми вихрями волос — она частенько закалывала их глупыми заколками с рожицами каких-то маскотов или покемонами и за столом могла сделать так же и своему сыну. — Можно, — отвечает Айзава после раздумий. Он согласился без задней мысли. Айзава отпросился у мамы и дома захватил пару сменных вещей. Добирались до Ширакумо они недолго. Дома их встретил рыженький котик по кличке Суши — Айзава души в нем не чаял; в его хозяине, возможно, тоже, — и абсолютная тишина. Раздевшись, Ширакумо пошел на кухню, Айзава с котом на руках — вслед за ним. — Кушать не хочешь? — открыв холодильник, Ширакумо уже прикинул, что можно приготовить из имеющихся продуктов, если Айзава согласится. — Пока нет, — отвечает Айзава, — но… — Какао? — Ширакумо выглянул из-за дверцы холодильника и заулыбался. — С зефирками, да? — Отвратительно, что ты знаешь такие детали! — наигранно возмутился Айзава, но кивнул, идя в сторону зала. Он чувствовал себя здесь так, как дома, — было тепло и спокойно, стены буквально замыкали в себе уют и не позволяли ему никуда деться. И Айзаве. Впрочем, сбегать он и не хотел. Загремели кружки, и Айзава, уже устроившийся на диване и выпустивший кота из рук, разок обернулся, чтобы пару секунд понаблюдать за Ширакумо, который как рыба в воде на кухне. По телевизору ничего интересного не шло, и неудивительно. Айзава остановился на канале с каким-то доселе ему неизвестным фильмом и сделал потише, чтобы уделять больше внимания шуму на кухне. Котенок скрутился в клубок на полу, около его ноги, и слышно посапывал. Айзава заулыбался. — Держи, — Ширакумо протянул ему горячую кружку с вкусно пахнущим какао и горкой зефирок сверху. Казалось, в его доме зефир покупается всегда только для Айзавы. Себе же он сделал сладкий чай с лимоном. — Спасибо, — Айзава отпил чуть-чуть и захватил пару зефирок, довольно жуя. — Можешь переодеться, — предложил Ширакумо, снимая школьный пиджак и откладывая его на кресло. — Попозже, — кивает Айзава. Его пиджак уже лежал на том кресле, куда свой закинул Ширакумо. Они так и не поменяли канал, продолжили смотреть странный боевик. Айзава через какое-то время устал от кино-эффектов и прикрыл глаза. — Уснул, что ли? — Ширакумо глянул на него. — Нет, — Айзава вяло потер переносицу. — А, точно, у тебя ведь и вправду глаза быстро устают, — Ширакумо через настройки убавил яркость экрана, и только потом Айзава поочередно приоткрыл глаза. Ширакумо решил закончить с фильмом и попал на канал западной музыки. Айзава в углу экрана смог прочитать «Jaymes Young — Moondust». Ширакумо не стал переключать. — I have dreams about the days, — он совсем неожиданно для Айзавы стал подпевать. — Driving through your sunset breeze… У Ширакумо с многими предметами была беда, но английским он словно горел. Даже зачастую помогал Айзаве с какими-то заданиями. Поэтому и пропел он довольно красиво. — Нравится этот певец? — спросил Айзава, немного восхищенно округляя глаза. — Да не сказал бы, — Ширакумо явно занервничал, раскраснелся. — Пару его песен мне Мик скидывал. Ширакумо и Мик безбожные меломаны. Джаз? Фолк? Поп? Техно? В их плейлистах можно было найти все, что душе угодно, Айзава в этом не сомневался. Сам же Айзава музыку слушал редко. — Это… Айзава… — у Ширакумо голос дрогнул на имени, он прикусил губу на секунду. — Можно… Поцеловать тебя? Айзава завис. Ему не послышалось? Почему так внезапно? Или это нормально? — Я не умею целоваться, — Айзава старается как можно спокойнее это произнести. Он запаниковал. — Я тоже, — в лоб бьет Ширакумо. И Айзава не нашелся, что ответить. Смотреть на Ширакумо вдруг стало неловко, поэтому он спрятался за копной челки. — Можно же?.. — у Ширакумо ладонь невероятно горячая, Айзава это понимает, когда чувствует тепло у себя на лице. Они никогда не торопились с таким, даже не обсуждали, хочется ли им вроде как выйти на новый уровень. Возможно, оба очень хотели этого, но молчали. Поцелуй ведь не самое страшное, да? Ширакумо касается чужих губ быстро, словно хочет просто попробовать, каково это — быть настолько близко. Второй поцелуй дольше первого. Айзава даже расслабляется, ему нравится. У Ширакумо губы мягкие — думается, что похожи на лепестки каких-нибудь цветов, — пухлые и такие горячие, что Айзава теряется, расплывается по дивану. Он сбивается со счета. Ширакумо уже у него на ногах, покусывает губы, гладит где-то под шеей и тяжело дышит. Приятно, думает Айзава. Он потерялся в этих ощущениях, в голове пусто и хочется еще. Руки уже смело лежат на бедрах, хочется немного выше или ниже, Айзава не разобрался. — Пойдем наверх? — Ширакумо нащупывает на своем бедре ладонь и сползает с чужих колен. Айзава краснеет и молча кивает. Он не знает, что может быть наверху, предполагает. Они идут за руку наверх. Айзава рассматривает их сцепленные ладони и довольно улыбается; хоть он сам на это не решился, все равно приятно. У Ширакумо кровать невероятно мягкая, Айзава всегда быстро на ней засыпал, стоило только лечь. Но не в этот раз. — Хочу кое-что попробовать, — Айзава притянул Ширакумо к себе. Он видел такое мельком в фильмах или случайно натыкался на одноклассников, у которых гормоны раньше его бушевать начали. Ширакумо полностью доверился Айзаве. Он скользнул языком по приоткрытым губам, а потом рискнул и неумело углубил поцелуй. Их языки соприкоснулись; Айзава готов был поклясться, что получается у него очень плохо, но Ширакумо, кажется, отвечал настолько горячо и пылко, что эта мысль в голове задержалась ненадолго. Айзава нетерпеливо прильнул к нему почти всем телом, закинул руки на плечи, цепляя ногтями рубашку на спине. — Черт, — прошипел Ширакумо. Голова кругом. И вообще, законно ли быть сейчас таким раскрепощенным, Айзава? Ширакумо полностью подмял его под себя. Ворох черных волос оккупировал подушку, контрастно, красиво. Ширакумо казалось, что тому достаточно лишь дышать, чтобы очаровывать, но он делал куда больше — распалено краснел, быстро облизывал губы и прикрывался дрожащей ладонью. Айзава дрогнул, когда ему расслабили ремень и вытянули заправленную в брюки рубашку. Ширакумо расстегнул пару пуговиц внизу, после чего смог коснуться впалого живота и даже скользнуть пальцами чуть выше, к груди. — Можешь все расстегнуть… — Айзава словно вопрошал. Ширакумо и не собирался надолго оставлять рубашку на нем в принципе. Он шустро разобрался с оставшимися пуговицам и распахнул ее, оголяя худой торс. Руки сами потянулись огладить все, потрогать бока, грудь. — И сам тоже, — Айзава произнес это в каком-то приказном тоне, совсем ему неприсущим. Было так тепло и приятно, когда Ширакумо прижимался своим полуобнаженным телом, дышал куда-то в ключицу и туда же целовал, водил ладонью от шеи до живота, сдержанно останавливаясь около ремня. Можно дальше? Спросить? Он немного растерялся из-за нахлынувших эмоций. Но внизу так ныло, заметно, что у Айзавы тоже. Ширакумо все-таки опустил ладонь на пах Айзавы и аккуратно оттянул ткань брюк. Тот, кажется, перестал дышать. — Если не хочешь… — Ширакумо громко сглатывает, во рту отвратительно сухо. — Давай, — Айзава решается потому, что хочет его, хочет больше его прикосновений. Их брюки валяются на полу, там же белье. Айзава тяжело дышит в плечо Ширакумо, стараясь не опускать взгляд ниже, — стыдно, но ощущения стоят того. У него перехватило дыхание, когда Ширакумо на пробу провел рукой вверх, посильнее сжимая два члена, и несильно надавил на уздечку. Айзава разводит ноги чуть шире, дышит рвано и тянется к губам. Поцелуй смазанный, влажный, и стон вырывается, когда чужая рука ускоряется, сжимается сильнее прежнего. Разрядка приходит быстро, у обоих это впервые. Ощущения странные, но как же хорошо. Айзава дрожит и плюхается на спину, раскинув руки в стороны. Ахринеть, так ему и хочется сказать, но сейчас он занят восстановлением дыхания и рассматриванием Ширакумо. Запыханный и растрепанный, ахринеть. — Я в душ первый, — Айзава поднимает ладонь. — Конечно, я же очень гостеприимный, — смеется Ширакумо и быстро целует его в грудь. После душа они долго лежат не зная, о чем говорить и нужно ли вообще сейчас разговаривать. Айзава провел ладонью от шеи до живота, словно повторяя действия Ширакумо, и покраснел. Тело все еще местами горит.