Солёная кровь

Солнце медленно погружалось в океан, оставляя за собой приятную глазу рябь. Небо плавно окрашивалось в более тёмные оттенки, унося за собой тепло небесного светила и приносило пока еле видные звёзды. Всё это очарование отражалось в коралловых глазах рыбака, с его рук капала кровь, заставляя ближайших акул толпится за место у пиратского мостика. Челюсти озверевших рыб шумели в солёной воде, которая для рыбака была родным домом. Они не давали ему покоя. Даже пушка у затылка не нервировала его так сильно, как обнаглевшие селёдки, что посмели допустить мысль о жажде его плоти. - Ты уж «прости» нас за то, что нарушили твой сон, – смеялся пират, но ему уже наскучило игнорирование со стороны пленника. - Лишь он… - неожиданно заговорил рыбак тихим голосом, впервые как попал на судно разбойников. - А? – не понял капитан. - Лишь он однажды нарушил мой сон, отныне я больше никогда не засну. - Пока не отомстишь своему вымышленному опарышу-переростку? – издевательски прорычал пират – Тебе не надоело гоняться за королём-всех-рыб, о, даже звучит убого! Рыбак не был обидчив, всё, что говорили о нём, его не волновало, нет. Но стоило кому-то заикнуться о его злейшем враге, заявить, будто он выдумка, будто это просто старые бредни, как в висках начинало стучать ярость, а глаза темнеть, и виной была далеко не приближающаяся ночная мгла. Он не побоялся развернуться. Не дрогнул, когда вся команда отбросов взяла его на прицел. Их капитан уважал безрассудную смелость, потому поднял руку в знак того, что можно успокоиться, но свой обрез не опустил. Дуло смотрело прямо в лоб рыбаку, но ни одна жила на его лице не шевелилась. Взгляд был обманчиво спокоен и направлен на пирата. Последний же нацепил оскал, показав пару золотых зубов. - И как ты теперь выкрутишься, живе́ц? В ответ пленник начал твёрдо идти назад, на конце доски он остановился, сделал глубокий вдох и прыгнул спиной вперёд прямо на бурлящий букет клыков. Вся шайка вмиг подбежали к борту судна, а капитан открыл рот. Он давно был знаком с рыбаком, на его памяти он выкручивал и не такое, вот только когда это было? Для него есть такое понятие как «старость»? Пирату казалось, что его давний соперник уже забросил вольное плавание и превратился в сиделку с удочкой, но факт того, что на поверхности воды до сих пор не появилось кровавых пятен, говорил обратное. - Приготовиться! – скомандовал капитан, когда на воде всплыли верёвки, что связывали рыбака. Никто из команды не понял приказа, пока на палубу не приземлилась здоровенная акулья голова. Разбойники тут же поняли расклад дел и приготовили оружие. Один любопытный выглянул за борт, где уже возникало небольшое багряное озерцо с плавающими в нём рыбными ошмётками. - Он их что? Г-голыми руками? – заикаясь, произнёс один из отбросов, косясь на брошенный у мачты гарпун. - Занять позиции! – скомандовал капитан, видя, как ещё пара любопытных захотела посмотреть на зрелище. Шум воды угомонился, а снаружи послышался скрежет, уверенно приближающийся к пиратам. Ни у кого уже не было сомнений – рыбак жив. Команда старалась держаться ровно, но порой бросала свои нервные взгляды на капитана, что, по всей видимости, был взбешён. - Если этот псих оставит хоть одну царапину… - рычал себе под нос пират, нетерпеливо топая деревянной ногой. Вновь настала секундная тишина, и на палубу запрыгнул рыбак. Даже будучи полностью промокшим, он не дрожал, лишь тяжело дышал, стараясь выровнять дыхание. Распустившиеся волосы упали на лицо, сквозь них рыбак старался оценить насколько всё плохо. До гарпуна он может и достанет, вот только десяток пиратов с огнестрельным оружием будет большой проблемой. Сейчас они дрожали и не могли понять, как человек вообще способен провернуть подобное, но даже идиот в скором времени должен осознать - рыба на суше бесполезна. Капитан и не думал успокаивать свою команду, он бы предпочёл самолично оторвать голову стоящему перед ним. Виной гнева пирата были внушительные акульи клыки, выпавшие из рук рыбака в момент его приземления. На них виднелись чёткие следы от покрытия корабля, пусть для разбойников деньги и не проблема, но расставаться с награбленным было ударом по их гордости. Неожиданно в небе раздался шум лопастей, не дав корабельной потасовке и шанса на слишком жестокое развитие событий. Всё ближе, ближе и вот уже можно было разглядеть усатого пилота, что возился с верёвочной лестницей, стараясь не запутаться в ней сам. Рыбак же медлить не стал и воспользовался смятением пиратов, которое чётко можно было прочитать у них на лице. Проскользнув по палубе и перехватив своё копьё, уже бывший пленник нырнул через другой борт, чудом избежав выстрела капитана, чей день был явно перенасыщен «друзьями» из прошлого. Выйдя из состояния шока, разбойники начали шмалять по и без того глупо болтающемуся самолёту, с комком внизу, отдалённо напоминающим заветную лестницу. Пилот бил по никчёмному узлу длинным рычагом, скорее всего позаимствованным из системы управления, надеясь, что это поможет. Как только лестница, наконец, развязалась (не без Божьей помощи) и не успела долететь до поверхности воды, то в неё тут же вцепился рыбак, молнией вынырнув из океана. Ловкостью белки он забрался по хлипкой верёвке и грацией бегемота бухнулся прямо в кабину. Самолёт тут же перестал накручивать круги и со страшным звуком направился подальше от пиратского судна, стараясь заглушить мотором обстрел из не совсем цензурных выражений со стороны команды отбросов. Все были разъярены тем, что какие-то старые болваны смогли сбежать от них таким нелепым способом, правда, капитан опять не разделял общего настроя. Ухмыляясь, он вспоминал «старые-добрые», в которых неизменным был тот самый вечно сломанный самолёт, что уже скрывался за горизонтом. Проковыляв к акульей голове, он заглянул в её безжизненные глаза. А ведь когда-то пирату приходилось якшаться с рыбаком, разумеется, по вынужденной мере и без удачного исхода, но… - К ЧЁРТУ! – крикнул капитан и с силой пнул за борт настрадавшуюся головёшку, - Чего уставились? За работу! Без лишних слов рыбак принял протянутую пилотом куртку и закутался. Кабина было мало того что тесной, так ещё и открытой. Выбирать особо не приходилось. - Хо-хо! Всегда удивлялся твоей невозмутимости, но всё-таки не стоит ставить себя в такое неловкое положение! – кричал пилот сквозь шум самолёта, пытаясь приободрить пассажира. Рыбак был не особо разговорчив и просто кивнул. Из-под пышных усов пилота показалась улыбка облегчения, и он вернулся к починке безнадёжно сломанного рычага, что по всем канонам отвечал за тормоза. Досадно вздохнув, пилот бросил затею мягкого приземления и вернулся к управлению. Сквозь шум проржавевшего двигателя и чересчур разболтавшихся лопастей поговорить по душам не получится, но эти двое и так были вместе слишком долго, разговоры давно исчерпали себя. Или один из них использовал это как оправдание. Рыбак никогда не умел подбирать красивые слова, сейчас ему хотелось сказать что-то вроде «спасибо, что в очередной раз спас мою жизнь», но слова терялись на полпути. Он устал. Сильно устал. Эти небольшие «приключения» потеряли свой былой смысл, сейчас они его утомляли. Поэтому рыбак сделал единственное, имеющее вес в его жизни – упёрся лбом о спину своего старого друга и закрыл глаза. Тогда он точно нагло соврал пирату о своей «бессоннице», моменты, проведённые со столь близкими людьми, напоминали ту спокойную жизнь, которой он однажды лишился. Раньше он и думать бы не стал о её возвращении без кровавой мести виновнику, но слушая уже такой родной смех и шутки о том, как они скоро разобьются, рыбак понимал – всё уже вернулось.