моё бесстрастие.

Прошло несколько месяцев со смерти отца. Всё эти месяцы Руслан был мёртв внутри. Первое время он чувствовал лишь тупую боль и вину за произошедшее. Парень не находил себе места, отдаляясь от друзей всё больше и больше. Ему повезло, что друзья понимали и поддерживали, всегда пытаясь вытащить юношу. Но кому нужна поддержка, когда сердце разрывается на тысячи мелких кусочков? Кому нужно понимание, если ты находишься в абсолютном тумане, из которого не можешь выбраться? Точно не Тушенцову. Он закрылся ото всех. Вечная горечь сломила его до конца. В последние недели Руслан не чувствовал ничего, потеряв связь с миром. Апатия выглядела так, будто его переживания и эмоции исчезли в секунду, будто апатия это укол анестезии, которая разливалась по всему телу, отуманивая его разум. Его взгляд был пустым, а в голове не было радостных мыслей, которые могли отвлечь парня. Руслан Тушенцов не строил будущего. «Зачем пытаться, если в один момент всё разрушится?» — прочная мысль, засевшая в юной голове надолго. На пары вставал через силу, угасающую изо дня в день. Студенту снились кошмары, заставляющие возвращаться в тот страшный момент. Каждую ночь ему вспоминался до мельчайших деталей день смерти отца. Как он входил в палату, как он слышал то злосчастное пиликанье аппарата, как он падал на колени, захлёбываясь в слезах. И среди каждой ночи, он резко просыпался с заплаканными глазами. Кошмары угнетали Руслана, но не больше своих мыслей о бренном существовании, пожирающих до дырок. Единственное, что изменилось в жизни (если это можно было назвать жизнью, по мнению Тушенцова) — он купил недорогую гитару, думая отвлекаться таким способом. Вечерами он выходил из общаги, направляясь к ближайшему многоэтажному дому. Состояние парня отображалось в аккордах, напряжённо звучащих с крыши. Руслан всегда садился на самый край, свесив ноги вниз. Его не пугало столь опасное положение, наоборот заставляло почувствовать себя на минуточку свободным от преследующих мыслей, забыться в мире музыки, издаваемой гитарой. Он мог играть часами. Все это время он придумывал мелодии для своих стихотворений, позже превращавшихся в песни. Иногда в голове проскакивали тёмные мысли: «А что будет, если я упаду? Может это и есть освобождение?» Они сводили Тушенцова с ума. Смотря вниз и понимая, что этот день может стать последним, он задумывался о значении человеческой жизни. «А стоит ли жизнь хоть одного гроша?» Парень прекращал размышлять, когда на небе зажигались первые звёзды. Домой он шёл, смотря на загадочное звёздное небо, которое явно что-то скрывало. Это было так по-детски, но Руслан хотел верить в то, что умершие люди — это звёзды. И где-то среди них есть звезда его покойного отца.

***

Повествование от первого лица. Руслан Тушенцов:

И вновь день. И вновь проснулся живым физически. Я долго смотрел в потолок, понимая, что надо вставать и идти в шарагу. Сил встать у меня не было. Осматривая комнату, я заметил отсутствие Юлика. В последние месяцы я не искал общения с ним, да и вообще с нашей тусовкой. Перекидывался несколькими словами лишь по делу. Все они звали меня, только я отказывался от приглашений, не видя никакого смысла в этом. Не хотел портить им настроение своим мрачным видом. Друзья волновались за моё состояние, но зачем? Зачем волноваться из-за человека, которому уже все равно собьёт ли его машина или упадёт ли он со злосчастной крыши семнадцатого этажа? Предприняв уже десятую попытку, проклиная весь мир, с невероятными усилиями у меня получилось встать с кровати. Я поплёлся в ванную комнату, где снова увижу своё ужасное запущенное ебало. «Почему ты ещё жив?» Оказывается, Руслан проспал две пары. Уже который раз. Многое в его жизни поменялось. Отношения к учёбе особенно. Тушенцов не получал никаких эмоций от хождения в шарагу, только ужасающую усталость. Он не видел смысла ни в чём. Ради чего туда ходить? Университет перешёл на последние места вместе к остальным заботам Тушенцова. Ходил парень на пары для галочки, чтобы не выгнали, закрывая сессии и долги как мог. Не хотелось разочаровывать мать, которая видела надежду лишь в сыне, уже потерявшем какую-либо веру. Быстро собравшись, студент взял свой скейтборд и направился в шарагу. Он успевал на третью пару, поэтому особо не спешил, слушая свой плейлист. Музыка для него одним из трёх причин оставаться живым. Пока существовала музыка — существовал Руслан. Вся музыка из плейлиста отображала самого юношу. Медленная и унылая, будто уставшая проигрываться уже который раз подряд. Обычно ехав до шараги, Тушенцов Руслан пытался прочувствовать погоду Санкт-Петербурга. Такую же серую, дождливую и грязную, как и сам парень, как и его душа, сгоревшая дотла. Если бы можно описать его настроение — пасмурная питерская погода бы описала его с большой точностью. Подъехав к главному входу, парень подобрал скейт и зашёл в здание. Тушенцов осматривался по сторонам, везде замечая живые и весёлые лица. Юноша перевёл тяжёлый взгляд на расписание, не захотев дальше глазеть на кипящую жизнь студентов вокруг него. Сегодня последняя пара была у Юрия Хованского. Руслан Тушенцов безжизненным шагом пошёл по людному коридору, высматривая своих друзей. Каждый раз он приходил в это учреждение как в первый, никогда не запоминая месторасположение кабинетов. Плэтому достаточно долго бродил, рассматривая кабинеты и людей вокруг. Наконец Тушенцов нашёл нужный кабинет, благодаря стоящей возле него компании. Все одногруппники шептались за спиной Руслана, ведь парень колоссально изменился и стал отличным поводом для сплетен. Сам же студент не обращал на скучных людей никакого внимания. Игнорирование — мощное оружие против сплетников. Да и, Русю не заботили слухи. Тушенцов направился к тусовке, чтобы поздороваться с друзьями. — Салам, бродяги, – устало вздохнул он. Они поприветствовали Русю, начав спрашивать про его самочувствие. — Живой, – отвечал парень, переступая с ноги на ногу. Было видно недоверие к словам Руслана, потому что все давно знали о кошмарах, беспокоящих парня, но Тушенцов всё отрицал. Он не хотел говорить большего, да и не надо было ввязывать их в личные дела. Он не верил в излечение своего «я». Прозвенел звонок. Студенты начали входить в аудиторию и рассаживаться по местам. Тушенцов занял последнюю парту, решив слушать музыку. Просидев более шести минут, одногруппники начали шумно переговариваться, обсуждая преподавателя не в самых лучших ключах. Вдруг в аудиторию зашла крупная женщина. Тётка выглядела как типичная злая преподавательница, не дававшая ни одной поблажки. Она была ректором учебного учреждения. — Здравствуйте, дорогие студенты, – кряхтела она, пройдя к учительскому столу, переваливаясь с ноги на ногу. Руслан вдруг обратил внимание и быстро убрал наушники в сторону. — Вы, наверное, заметили, что Юрия Михайловича нет. К нашему великому сожалению, ему пришлось срочно уйти на пенсию, — уверенно оповещала она, хищно оглядываясь по сторонам. — Поэтому, в ближайшее время будет найден новый учитель теории социально-массовой коммуникации. А сейчас вести занятия буду я. Достаем общие тетради и записываем новую тему, — ректорша подошла к доске, начиная скрипеть по ней мелом, будто специально раздражая студентов. Все одногруппники зашептались. Руслан тяжело вздохнул. Ну уж теперь ходить на эти пары придётся точно. И тратить на это последние силы. Безэмоционально он взглянул на парту, за которой сидел Юлик. Вдруг Онешко развернулся, их взгляды встретились. Парень увлечённо показывал что-то руками, улыбаясь, будто завлекая куда-то, но Тушенцов не понимал что и куда. Юлию надоел вопросительный взгляд Руслана, поэтому он быстро и беспалевно пересел за парту к другу. — И ещё раз привет, – усмехнулся Юлик, подсевший к Тушенцову. — Привет, – сухо ответил парень, явно не понимая происходящего. — Короче, брат, у нас такое дело. Каплан решила собрать нас всех в баре "1703" в субботу. Как тебе идейка? Ты давно не выбирался с нами, совсем закрылся, – грустно протянул Онешко. — Я не хочу. Многое для меня бессмысленно сейчас, я сильно устал от всего. Прости, Юль, – объяснил Руслан. Студент не хотел смотреть в глаза Юлика, соскучавшегося и разочарованного. Он буквально прожигал взглядом. — Извини, чувак, но мы предугадали примерно такой ответ. Поэтому вынуждены применить силу, чтобы вытащить тебя в субботу к нам. Понял? – Юлий Онешко начал очень убеждающе говорить, будто если тот не придёт, случится что-то очень плохое и неприятное. — Блять. – выругался Рус. — Ну вот и умничка, завтра вместе пойдём, – довольным голосом промурлыкал Онешко, хлопая парня по плечу, и пересел на своё место обратно. «Сука, зачем им это?»