Бумажный самолётик

В их семье есть история о бумажном самолётике. О тысяче бумажных самолётиков и одном желании, которое должно исполниться, когда человек выпустит последнюю сложенную бумажку. Говорят, они исполняются, неожиданно и приятно. Особенно, если желаешь этого всем сердцем. Бабушка им рассказывала о сестре, чьё желание исполнилось, о её бабушке, что также радовалась исполненному желанию. Вот только, не знавши обстоятельств, кажется, что эта сказка, поверье, добрая история с хорошим концом. Будь это правдой, Атсуму сейчас не глотал бы слёзы, выпуская в окно больницы ныне бесполезные куски бумаги, а вновь ехидно препирался с братом. вновь… никакого вновь уже не будет Саму… Когда Осаму предложил проверить эту историю, однажды его навестив, Мия с улыбкой согласился. «Только бумагу сам несёшь!» С первой сотней они справились быстро, попеременно перекидываясь ими. Под его кушеткой теперь хранилась большая коробка, в которую они и запускали готовое. Большая часть конечно летела куда угодно, но не в коробку, но, им было весело. Атсуму впервые не думал о диагнозе. Вторая, третья, четвёртая и пятая сотня прошли также весело. Его родные: брат, матушка, отец и бабушка не давали погружаться в себя. А потом — он начал замечать. Задумчивые взгляды брата, истерические нотки в словах мамы. Однажды, когда он спал, его разбудила ссора матери и брата за дверью палаты. Осаму тогда злился, а блондинистый Мия совершенно не обратил внимания на отчаянный тон и закушенную до крови губу, когда выскочил за дверь в попытке хоть немного, но успокоить плачущую мать и дать подзатыльник брату идиоту. Он тогда ему нос разбил, разозлившись на ироничный смешок и слова «это не твоё дело, идиот, вернись на кровать, тебе нельзя так резко двигаться». И будь прокляты его собственные, брошенные в момент дикой ярости фразы. «Если я такой идиот, то зачем со мной возишься? Легче же станет, когда я умру, комната освободится.» Осаму тогда развернулся и ушёл. Спустя неделю была назначена операция по пересадке сердца. Она прошла успешно. Вот только на утро, около его постели лежал документ о проведённой операции с наклеенным жёлтым стикером. А на нём знакомым подчерком: «донор — Мия Осаму». В тот же день девятьсот девяносто девять белых бумажных самолётиков было выпущено из окна больницы. Последний, чёрный, сжат в его руке. На нём белыми чернилами было написано: комната теперь твоя, идиот. а чуть ниже, мелким шрифтом, я всегда буду рядом.