I believe you, Draco

В пабе «Три Метлы» в воскресенье всегда было многолюдно и шумно. Студенты и жители Хогсмида собирались, чтобы выпить знаменитое сливочное пиво и медовуху. Это воскресенье не было исключением. Гарри, Рон, Гермиона и Луна сидели за самым дальним столиком, потягивая сливочное пиво. Не так далеко от них сидели Трейси Дэвис и Блейз Забини. Слизеринка часто бросала взгляды в сторону гриффиндорцев. Чуть поодаль профессор Макензи и профессор Рейкпик пили огневиски и что-то обсуждали. Невилл и Рольф Скамандер сидели у самого входа. Они познакомились летом, когда Ньют и Пропентина пригласили Августу погостить в графстве Дорсет вместе с внуком. Невилл и Рольф тут же сдружились. Через месяц Лонгботтом прибыл в Нору вместе с новым другом и познакомил его с Гарри, Роном, Гермионой, Джинни и Луной. Рольфа, кстати говоря, привлекла Лавгуд с первого взгляда. Весь вечер он ни отводил с неё глаз. — Мисс Лавгуд. — Рольф заметно покраснел. — Недавно, я читал выпуск «Придиры» и наткнулся на занятную стать о Мозгошмыгах. Не могли бы Вы рассказать мне о них побольше? Я, как и вся моя семья, изучаем магических существ и о Мозгошмыгах мы никогда не слышали. — Конечно! — Луна достала из сумки свои спектрально-астральные очки и надела на себя. Джинни прыснула в кулак и отвернулась. — Ого! Рольф, у Вас их совсем мало! — Девушка осмотрела всех сидевших в комнате и, сняв очки, передала их Скамандеру. — Держите, Вы можете взглянуть на Гарри, у него всегда много Мозгошмыгов в голове. Сидя за деревянным столиком, Полумна что-то старательно рисовала на пергаменте, отвлекаясь лишь за тем, чтобы выпить пива, пока Гарри пытался подсмотреть. Гермиона и Рон сидели напротив. Последний рассказывал девушке шутки, которые понимала лишь она. — Это полыневая орхидея! — Воскликнула Луна. Гарри взглянул на рисунок и увидел маленький цветок, четыре лепестка были белого цвета, а листья, как у полыни. — Её размер примерно с мой ноготь. — Лавгуд подняла палец. — Поэтому никто их не замечает. Люди часто давят их, не зная об этом. — Очень красиво. — Похвалил Гарри. Гермиона готова была начать спор о том, что никаких полыневых орхидей не существует, но Рон сжимал её ладонь, намекая, что ей стоит промолчать. В паб вошёл Драко Малфой. На улице было довольно прохладно, поэтому на нём был факультетский шарф, а его нос и щеки покраснели от холода. Гарри заметил, как Малфой кинул взгляд на Макензи, а затем направился в сторону гриффиндорцев. — Думаю, Невилл и Рольф уже ждут меня. — Улыбнулась Луна и поднялась, уступая место Драко. — Увидимся в Хоге. — Здравствуй, Малфой. — Кивнула Гермиона. Драко скривился и отодвинул от себя недопитое сливочное пиво. Он кивнул на приветствие и снова посмотрел на профессоров. Макензи сверлил их взглядом. После посещения директора, через пару часов, Люциус и Драко отправились камином в Аврорат. Но перед этим они договорились встретиться в Трёх Мётлах. Гарри искренне хотел помочь слизеринцу и объяснил ситуацию друзьям, чтобы они тоже помогли. Гермиона оказалась понимающей, а Рон ворчал целый день. — Ну что? — Спросил Гарри. — Дело ведёт Герман Вирджиль. — Драко устало потёр виски и опёрся локтями о стол, совершенно не аристократично. — Он допрашивал меня. Не верил мне, говорил, что любовные драмы Нотта ничего не доказывают. Затем я принял Веритасерум, и ему пришлось поверить моим словам. — К столику подошла мадам Розмерта. Драко опустил взгляд. — Мне горной воды. — Сухо произнёс он. Хозяйка молча кивнула и ушла. — Думаю, они просто нашли причину посадить Тео в Азкабан и выманить Вильяма. У них нет доказательств, что Теодор действовал по своей воле. — Но Нотта не выпустили? — Поинтересовалась Гермиона, на что Драко отрицательно мотнул головой. — Итак, тот, кто применил Империус — находится среди нас. — Или даже за нашим столом. — Как бы невзначай сказал Рон. — Мне не выгодно помогать УПСам и подставлять своего друга, Уизли. К тому же меня допрашивали под Веритасерумом, так что успокойся. — Нам нужно исключить профессоров и студентов, которые точно не станут помогать УПСам. Оставшихся — проверим. Весь факультет Равенкло исключаем, они ненавидят Упивающихся, как и хаффлпаффцы. — О, может, тогда оставим только слизеринцев? — Съязвил Драко. Мадам Розмерта поставила перед ним кружку и удалилась. — Малфой, Гермиона права. — Гарри попытался успокоить Драко. — Они все ненавидят УПСов, как и гриффиндорцы никогда не стали бы помогать… кроме одного. — Поттер кинул взгляд на профессора Макензи. — Нет. — Тут же ответил Драко. — Он не мог. Я полагаю, что он так же пострадал… Я не могу рассказать вам, но у него было не всё гладко из-за Упивающихся. Я думаю, что это из-за них. Он не говорил мне прямо… это просто мои предположения. — Если рассуждать по такой логике, то все чисты. — Нахмурился Рон. — Нужно придумать что-то другое. Гарри снова взглянул на Драко. Тот выглядел расстроенным, но старался всем своим видом показать равнодушие. Что получалось, кстати, очень плохо. Очевидно, что он переживал за своего друга. А Гарри переживал о Драко. — Хорошо, я подумаю, что можно сделать. — Кивнула Гермиона. — Раз я вам больше не нужен, я пойду. — Драко наклонился к уху Поттера и прошептал. — Испорчу Блейзу свидание с Дэвис. — Слизеринец поднялся и направился к лучшему другу. Когда Малфой наклонился к нему и зашептал хриплым голосом, по телу Гарри прошла дрожь возбуждения, а фантазия начала рисовать неуместные картинки. Поттер проводил слизеринца взглядом и только потом повернулся к друзьям. Гермиона наложила заглушающие чары. — Друг, я не знаю Малфоя, поэтому до последнего не замечал, что он увлечён Макензи, как и то, что профессор увлечён им. Но я знаю тебя, Гарри. Я уже восьмой год знаю тебя. Я вижу, как ты смотришь на Малфоя. — Рона передёрнуло, но он продолжил. — Раньше ты смотрел так на Чжоу и Джинни. — Гарри засмеялся, но Гермиона приструнила его. — Что ты хочешь этим сказать? — Неверяще поинтересовался Гарри. — Тебе нравится Малфой, вот что. Я подозревал несколько недель, но сегодня убедился. — Он мне не нравится. — Сухо сказал Гарри и перевёл взгляд на Драко. Слизеринец улыбался Блейзу и что-то рассказывал ему. Нет, он точно не мог ему нравиться. — Ещё как. Ты терпеть не можешь Макензи, потому что ревнуешь. — Согласилась Гермиона. — Вы не можете понять, что я чувствую раньше меня. — Возмущению Поттера не было предела. Он искренне не понимал, с чего они вообще решили, что ему нравится Драко. — Можем. Мы твои лучшие друзья, Гарри. Мы знаем тебя, как облупленного. В этом году ты заметно изменил своё отношение к Малфою. В начале, мы списывали это на твой героизм, желание помочь каждому, даже УПСам, но теперь… — Гермиона с заботой посмотрела на Поттера. — Ты ревнуешь его, смотришь на него с лаской во взгляде, мы всё это замечаем. Смотришь на профессора Макензи, как на врага. Гарри нахмурился и задумался над тем, что сказала подруга. Он не думал, что может испытывать симпатию к Малфою. Он ведь травил его целых семь лет, напоминая Дадли. Но с другой стороны, Драко изменился в лучшую сторону. А ещё это вполне объясняло тот порыв, когда они целовались со своими, якобы, девушками. Объясняло то, почему Гарри представлял Малфоя, вместо Ромильды, и объясняло эту неприязнь к Дафне и Макензи. Да, возможно, его друзья немного правы. Гарри устало вздохнул и кивнул. — Может быть… он стал довольно привлекательным, особенно без его вечных издёвок. Поэтому он, возможно, мне симпатичен. Я ещё не совсем понимаю. — Голос Поттер звучал настолько тихо, что друзьям пришлось наклониться немного вперёд. — Почему вы так спокойны, это же Малфой? — Гарри. — Рон улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Меня не волнует — с кем ты спишь, если это не моя сестра. Ты наш друг, Гарри, и мы не будем ставить тебя перед выбором. Даже если тебе нравится такой мерзкий человек, как Малфой. — Он не мерзкий. — Тут же отозвался Гарри. — Конечно, не мерзкий. — Рон закатил глаза и отпил немного пива. — Он просто слизеринец. — Малфой ведь встречается с Макензи, мы правильно поняли? — Осторожно спросила Гермиона. — Я не должен был говорить вам, но он и сам сегодня не особо скрывался. Да, думаю, они вместе. Когда мы вчера с Паркинсон зашли в класс, они сидели близко друг к другу и Макензи держал Малфоя за руку. И меня это разозлило. Если бы не Паркинсон, которая держалась за меня, я бы кинулся на Макензи. — Гарри сжал кулаки. — Я понимаю. — Кивнул Рон. — Что ты намерен делать? — Не думаю, что что-то буду делать. — Пожав плечами, Гарри улыбнулся друзьям. — Я ведь всё ещё не уверен в своих чувствах. Да и Малфою я не очень то и нравлюсь. Он даже, как друга меня не воспринимает. — В любом случае раньше он бы не позволил себе приблизиться к тебе настолько близко и шептаться с тобой. Это прогресс, Гарри. — Гермиона сжала руку Рона и погрузилась в свои мысли. Ей нужно было как можно быстрее придумать, как вычислить пособника. — Я подозреваю слизеринцев, Макензи и Рейкпик. — Уверенно сказал Гарри Рону. — Профессора новые, мы ничего не знаем о них, а слизеринцы… ищем того, кто способен наложить Империус, начиная с пятого курса. — Гарри, не дай ревности затуманить твой разум. — Рон прикусил губу, чтобы не засмеяться. — Великий Годрик, мы снова вернулись к обсуждению личной жизни Малфоя! *** Вечером того же дня, Гарри ждал в заброшенном кабинете Малфоя. Он отлевитировал парты вдоль стены, чтобы они не мешались. Драко опаздывал уже на восемь минут, из-за чего Гарри нервничал ещё больше. Из головы не выходил разговор с друзьями. В последний раз, когда Гарри нравился парень, было на четвёртом курсе. Тогда ему было тяжело осознать свою симпатию к Седрику. Он понял свои чувства слишком поздно, только после смерти парня. Гарри вымученно вздохнул и сел на преподавательский стол, который остался нетронутым. Нравился ли ему Малфой так же, как Седрик? Нет. Седрик был в буквальном смысле идеальным. Честность, добросовестность, храбрость — всё это присутствовало в нём. Гарри восхищался им, даже когда не мог разобраться в своих чувствах к нему и Чжоу. А Малфой… заносчивый, вредный, злостный лжец. Таким бы Гарри описал его за все семь лет. Но в этом году Драко стал более спокойным и… И ничего, он такой же лжец, который врёт аврорам. Заносчивость, как оказалось, осталась, но теперь она не раздражает Гарри. Так что же изменилось? Почему Гарри начал испытывать такие чувства? Размышления о симпатии к злостному слизеринцу прервал вошедший в класс Малфой. Чёрная распахнутая мантия сидела на нем идеально, а серые брюки подчёркивали стройные ноги. Очевидно, что Малфой выглядел превосходно. Гарри оглядел себя и закатил глаза. Ну конечно, он не додумался надеть что-то поприличнее магловских джинс и толстовки. — Добрый вечер, Поттер. — Драко стянул с себя мантию и повесил на спинку преподавательского кресла. — Слизнорт задержал меня. Не моя вина, прощения просить не буду. Ну как Гарри может испытывать какие-либо положительные чувства к этому вредному слизеринцу? Он не сравнится с Седриком, Джинни и Чжоу. Гарри всегда нравились добрые, искренние и храбрые люди. Малфой категорически не вписывался в эту группу. — Ничего, давай начнём. — Гарри так и продолжал сидеть на столе, наблюдая за блондином. — Вызови Патронус. — Издеваешься? — Малфой скептически посмотрел на гриффиндорца, но всё же подчинился. Он встал чуть поодаль, спиной к Гарри. Вытащив палочку, Драко начал сосредотачиваться, подбирая счастливое воспоминание. — Драко! Тони всего одиннадцать, будь осторожен! — Нарцисса сидела в саду на своей излюбленной скамейке и попивала целебный чай с различными травами. Она то и дело бросала обеспокоенные взгляды на детей. Рядом с ней сидел глава семьи, Люциус Малфой. Он ласково улыбнулся и приобнял жену. — Не переживай, Цисси. Тони совсем взрослый. Наш Драко стал ловцом уже в двенадцать. Драко парил не так высоко от земли, ожидая, когда Тони оседлает свою метлу. От нетерпения он подбрасывал квоффл вверх и ловил. Мальчик помявшись, всё же уверенно приказал «Вверх» и сел на метлу. Малфой-младший помахал рукой родителям и поднялся выше. — Экспекто Патронум! — Выкрикнул Драко, но из палочки появилось лишь голубое облако. Малфой раздражённо закатил глаза. — Какое воспоминание ты использовал? — Поинтересовался Гарри. — Летом, после войны, я летал с Тони на метле, а мои родители наблюдали за нами… Мы все были счастливы в этот момент. Это моё самое счастливое воспоминание. — Драко повернулся к Поттеру и нахмурился. — Несмотря на то, что оно самое счастливое ничего не выходит! Какое ты используешь воспоминание? — У меня не совсем воспоминание… — Гарри почесал затылок и повернулся к окну. На улице шёл ливень, иногда слышались раскаты грома, но гриффиндорцу нравилась такая атмосфера. — Я представляю своих родителей. Я видел их на первом курсе в зеркале Еиналеж рядом с собой. Именно это я представляю, когда вызываю Патронус. Представляю уже взрослого себя, маму, Сириуса, папу и Ремуса. Возможно, тебе тоже нужно что-то представить? — Гарри заметил, что Драко почувствовал себя неудобно. — Послушай, а ты не знаешь что это за кабинет? — Решил он сменить тему. — Я… не думаю, что знаю. — Малфой огляделся и направился к шкафам в конце кабинета. — Возможно, профессор, преподававший здесь, оставил свои книги? — Гарри слез с преподавательского стола и направился к Драко. — Здесь старая мантия. Мерлин, от неё несёт, как от Тролля. — Слизеринец скривился и закрыл шкаф. — Даже не хочу прикасаться к нему. — Драко подошёл к следующему шкафу и отпер его. Гарри заметил, как попятился назад Драко и его, полные ужаса, глаза. Слизеринец отходил всё дальше, а из шкафа, словно змея, выползало пламя. Поттеру потребовалось немного времени, чтобы понять, что перед ним боггарт. Драко был в ужасе и просто отходил назад, напрочь забыв о своей палочке. Гарри встал прямо перед слизеринцем, заслоняя его собой. Боггарт превратился в Сириуса. — Я умер, защищая тебя! Я умер из-за тебя, Гарри! — До боли знакомый голос на мгновение выбило Поттера из колеи. Боггарт превратился в Ремуса. — Я умер, потому что ты не захотел идти к Волдеморту! Вместо этого ты решил пожертвовать нами! Ты оставил моего сына сиротой. — Ридикулус. — Гарри направил палочку на боггарта. — Ридикулус! — Повторил он и боггарта отбросило обратно в шкаф. Пробормотав запирающие чары, гриффиндорец обернулся. Драко был бледный, как смерть. Его трясло, он не мог успокоиться. Гарри подошёл ближе и заглянул слизеринцу прямо в глаза. Теперь он понял, почему Драко сторонился каминов в классе, когда их разжигали из-за холода. Больше всего Малфой боялся огня. — Драко. — Гарри улыбнулся. — Это всего лишь боггарт. Всё хорошо. Малфой резко поднял на Поттера взгляд. — Почему ты такой? Я просто не понимаю! Поттер, ты не можешь быть таким счастливым. Блять, твой крёстный погиб, многие твои друзья погибли. Почему ты улыбаешься? Почему ты радуешься жизни? Мне плохо от этих смертей, я помню… помню всё, их лица, голоса. Всё! — Голос Малфоя срывается. — И мне тяжело пережить это. Я потерял тётю, друга, Северуса и… — Слова застряли в горле. — Но ты, ты потерял больше и… я не понимаю, как ты можешь быть таким счастливым? Твой боггарт — это твои мёртвые друзья! Почему ты так спокоен? — Они бы… они бы не хотели, чтобы я убивался. Не ради этого они пожертвовали собой. Я тоже помню каждого, Драко. Я никогда их не забуду. Признаю, это мой самый большой страх, но… я знаю, что они бы такого не сказали никогда. И если я буду страдать, убиваться, тогда их смерть была напрасной, ведь они умерли ради светлого будущего, ради того, чтобы их близкие жили в мире, наполненном доброты. — Поттер подошёл ближе. — Драко, я просто понял это. Когда убили… — Голос гриффиндорца дрогнул и он прокашлялся. — Когда убили Сириуса — я хотел умереть. Но Ремус удержал меня. Сердце Драко забилось в бешеном ритме, ведь Сириуса убила его тётка… значит, по ее вине мог умереть и Гарри. Драко не хотел войны. Ничего из этого он не хотел. Ему нужна была лишь тихая жизнь, типичного подростка. Драко закрыл глаза, чтобы Гарри не заметил в них боли. — На седьмом курсе я видел их… я видел маму, папу, Ремуса и Сириуса. — Плечи Поттера поникли — Как? — Воскрешающий камень. Перед смертью, у меня появилась возможно встретить их. — Что ты сказал им? — Я спросил у них — больно ли умирать? Мне было страшно перед смертью. Я хотел знать больно ли это. На данный момент сердце Драко не билось бешеным ритмом, оно грозило вовсе остановиться. Гарри шёл на собственную смерть. Он, чёрт возьми, шёл на смерть. В глазах блондина этот гриффиндорский выскочка показался настолько храбрым, преданным и добрым, что Малфой готов возненавидеть себя за свою трусость и слабость. — Я… Гарри… прости меня. — На глазах появились слёзы, но Малфой быстро смахнул их. — После того, как я принял метку… мне дали задание, Тёмный лорд хотел наказать моего отца… он дал мне невыполнимое задание, чтобы я провалился и он… тогда он бы убил меня. Я трус, Поттер. До огня с пятого курса смерть была моим боггартом… я ужасно боюсь смерти, я боюсь неизвестности, мне было всего пятнадцать, а мне уже грозила смерть. И тогда, я чуть не умер в Адском пламени. Я не хотел умирать… и сейчас не хочу. Глаза Драко покраснели, а в уголках скапливалась влага. Гарри молча подошёл вплотную и обнял слизеринца. Ему было жаль юношу, никто не заслуживает пережить то, что пережили они в свои подростковые годы. Гарри прекрасно понимал Драко, а Драко прекрасно понимал Гарри. В этом мальчики были схожи, одинаковая тяжелая судьба. — Я тоже. — Прошептал Гарри. — Я тоже не хочу умирать. — Затем он отшатнулся, Драко поднял на него взгляд и заметил в глазах гриффиндорца боль и раскаяние. — Драко… мне так жаль. Ты ведь боялся смерти. А я… я чуть не убил тебя на шестом курсе… Мерлин, если бы не Снейп… — Гарри схватился за волосы, а Драко вздрогнул. Слизеринец шумно вздохнул. Поттер заметил странное поведение блондина только когда тот начал расстегивать рубашку. Гарри с удивлением уставился на него и будто не дышал. — Что ты делаешь? — Прохрипел Гарри. Когда Драко расстегнул последнюю пуговицу, Гарри будто ударили в солнечное сплетение. На бледной, будто фарфоровой коже на груди разместились отвратительные рубцы. Поттер протянул руку и осторожно провёл по одному из порезов. — Почему ты… мадам Помфри способна убрать это и ты прекрасно знаешь это. — Я не хотел. Я чувствовал себя отвратительно в роли жертвы, я думал, что именно сейчас я умру! Черт возьми, смерть в женском туалете. — Драко нервно засмеялся. — Я бродил бы там, на пару с Миртл. Я подумал, что не заслужил полного исцеления. — Я бы никогда не смог простить себя, если бы убил тебя. Наверняка я бы проводил все своё время в этом туалете. — Улыбнулся Гарри. — Я бы вымаливал у тебя прощения. А ты, как всегда, только язвил бы в ответ. — Да. — Уголки губ Драко приподнялись. — В тот момент, лёжа там, в собственных слезах и крови я проклинал тебя, но спустя год я понял, что это было преждевременным наказанием за то, что я заставлю испытать людей такую же боль. — Что? — Драко чертыхнулся и отвёл взгляд. — Драко. — Я оговорился, хорошо? Просто перенервничал. — Он снова поднял взгляд на гриффиндорца и напрягся. Гарри выглядел задумчивым, будто решал какую-то сложную задачу. — Я знаю. — Медленно сказал он. — Извини, но я слышал тот разговор с Макензи. — Что? Я не совсем понимаю, о чём ты… — Драко выпрямился, и от его недавнего состояния не осталось и следа. Он уверенно смотрел на гриффиндорца. — Я слышал то, о чём ты рассказывал Макензи. О том, что происходило в Малфой-Мэноре и о том, что делал там ты. В глазах Драко потемнело, он готов был в этот самый момент упасть замертво, чтобы его больше никто никогда не трогал. Поттер сдаст его аврорам или будет шантажировать. В любом случае ему конец. — Драко, не могу сказать, что я понимаю тебя или одобряю то, что ты делал, но я никому не расскажу об этом. — Почему? — Драко не мог поверить, что и в этот раз выйдет сухим из воды. Он нервно начал застёгивать свою рубашку, не замечая разочарованного выдоха Поттера. — Волдеморт заставлял тебя. Если бы не он, ты никогда не сделал бы кому-то действительно больно. Да все эти годы ты пакостничал, но многие дети это делают, в этом не было ничего страшного. Но то, что заставлял тебя делать Он… У меня просто нет слов. Меня разочаровывает то, что ты не попросил помощи у Ордена. — Вы не смогли бы помочь мне! Моя мать была у него, отец из кожи вон лез, чтобы дать нам возможность прожить хотя бы ещё один день! Я не смог бы оставить их и собственный дом. Несколько раз в месяц я слышал крики своего отца. Слышал, как Тёмный Лорд пытает его Круциатусом… — Драко зажмурился. — Драко. — Прошипел Волдеморт. — Твой отец такой никчёмный и бесполезный. Ты посмотри, как он жалок. — Нечто, мало походившее на человека, ухмыльнулось. — Снова провалил задание! Но ты. — Он обошёл Малфоя-младшего, пока того била дрожь. Его холодная, словно лёд, рука коснулась плеча юноши. — Ты не такой. Ты не разочаровываешь меня. Прекрасно пытаешь провинившихся и маглорожденных. Помог пробраться УПСам в Хогвартс. Убил Гантэра Уилланда. — Мой Лорд. — Прошептал Драко, стараясь не выдать своего волнения. — Я рад угодить Вам. — Это похвально. Раз так, я желаю, чтобы ты наказал Люциуса. — Тёмный Лорд отошёл подальше. Сердце Драко сжалось, когда он увидел полные надежды взгляд отца. Если Малфой-младший не сделает это, то Люциуса либо убьют, либо сведут с ума. — Да, мой Лорд. — Кивнул Драко и дрожащей рукой направил палочку на отца. Он обязан сделать это, чтобы его папа выжил. Обязан взять себя в руки и сделать это, иначе обоих убьют. — Он заставил меня наказывать собственного отца. — Драко распахнул глаза и отвёл взгляд в бок. — Он хотел сделать из меня палача, как Макнейр и тётя Белла. — Но ты не стал таким. — Гарри взял Малфоя за руку. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Я должен был помочь и тебе тоже… прости. — Ты не обязан помогать мне, Поттер. — Драко мягко отстранился. — Ты не обязан был тогда и не обязан сейчас. — Драко, послушай. — Начал Поттер, немного придвинувшись вперед, к слизеринцу. — На самом деле, после войны я понял, насколько хрупка человеческая жизнь. Многие погибшие многое не сумели сделать перед своей смертью. — Малфой искренне не понимал, к чему клонит гриффиндорец и медленно пятился назад. — Сириус не успел действительно пожить, найти себе жену и завести детей. Ремус слишком мало времени провёл со своей женой из-за страхов и сомнений. Фред… он был слишком молод и не успел сделать много важных и незначительных вещей и, возможно, не сказал кому-то то, чего хотел из-за сомнений. Но теперь ничего не изменишь… В этот момент Драко подумал о Клиффорде. Он ему нравился, но из-за сомнений не хотел как-то обсуждать их отношения. Есть шанс, что завтра что-то случится, и они будут жалеть о недосказанности. Гарри был прав, не нужно бояться и сомневаться. Ему нужно поговорить с Клиффом. — Поэтому я бы хотел тебе сказать, что в последнее время ты начал… — Поттер нервно теребил край футболки и закусывал губу. — Поттер! — Перебил его Малфой. — Давай, ты скажешь мне это позже? Ты, правда, открыл мне глаза, спасибо. — Уголки губ Драко приподнялись. — Мне нужно поговорить с профессором Макензи, увидимся после ужина. Малфой схватил свою мантию и выбежал из кабинета. Ему нужно сказать Клиффорду о своих чувствах. Драко бежал по лестницам, ударяясь о студентов. Те недовольно оборачивались и кричали что-то, но слизеринцу не было и дело до них. Он представлял у себя в голове, что именно скажет своему профессору. Клиффорд, ты нравишься мне? Или лучше сказать симпатичен? Или интересен? Может быть, стоит написать письмо или записку? Или же намекнуть? Драко добежал до класса Трансфигурации и, решив действовать по ситуации, постучал в массивную дверь. Получив разрешение войти, он осторожно открыл дверь и вошёл в класс. Клиффорд стоял перед первой партой и пытался, видимо, что-то трансфигурировать из камня. Под чёрной мантией был красивый серый кашемировый костюм. Клиффорд, как и всегда, выглядел превосходно. В этом они похожи. — Я хотел бы поговорить. — Пробормотал Драко, закрывая дверь. Он почувствовал, что растерял всю уверенность. — О чём? Возможно, об убийстве Джона Долиша и Гавейна Робардса? — Клиффорд поднял на слизеринца равнодушный взгляд. — Я знаю, Драко, что ты причастен к этому. Драко за этот день во второй раз почувствовал, как тонет.