Духи тоже плачут

      Его нет больше. Нет моего Мустафы. Я видела это сама, но никак не могла помешать, потому что меня никто не видит, и власти я не имею. Я несколько раз спасала его от гибели, но не уберегла сейчас. Да и как могла я, простой дух, помочь человеку, в которого была влюблена?       Влюблена. Я? Духи же не могут любить, а я смогла. Чувства к нему вспыхнули как огромное пламя и так же быстро угасли. Ах, что может быть прекраснее любви? Фелиса, простая умершая семь лет назад девушка, ставшая духом, часто приходила в обитель духов к самой главной из них — Арене.       — Фелиса? — она сидела на прозрачном дереве, такая же прозрачная, в серебряном платье, невозмутимо глядя на меня.       — Его не стало, — я опустила голову. — Помнишь, ты обещала мне, что однажды исполнишь одно моё желание. Позволь мне ощутить прикосновения, я хочу хотя бы проститься с ним! Хочу, чтобы моя рука не прошла сквозь его тело.       Она посмотрела на меня и странно улыбнулась. Почему-то я испугалась этого взора, сама не зная, почему.       — Я знаю, что ты искренне любила его, Фелиса. Но я предупреждала тебя: если дух влюбится в человека, то за этим человеком по пятам будет ходить неудача и смерть. Ты сама добилась этого, но я позволю тебе проститься с ним.       Я вошла в лагерь, где сейчас янычары прощались с Мустафой и минуя их, подошла прямо к тому месту, где он лежал. Он был в белом, словно ангел, глаза были закрыты, на шее виднелся синий шрам от верёвки. Я присела подле носилок и аккуратно коснулась рукой его холодной щеки. Я ощущала холод! Я уселась на носилки, которые воины подняли, чтобы нести и положила голову Мустафы к себе на колени, ощущая его присутствие в воздухе. Они, стуча мечами о щиты, несли нас в неизвестном направлении, а я гладила его везде, наслаждаясь каждой секундой. Скоро он опустится в землю, и возможно, станет духом, как и я, но может и нет. А я снова не смогу больше прикоснуться к нему, так как дар Арены утратит своё действие.       Сверху я видела их печальные лица, но сама не плакала: я знала, что он уже ждёт меня где-то среди духов. Носилки опустили на землю, янычары окружили их, чтобы попрощаться, а я склонилась к нему и поцеловала холодные губы, ощущая из на своих. Я поднялась и пошла сквозь воинов, доверив им похороны.       — Фелиса! — я услышала знакомый голос где-то за спинами мужчин. Оглянувшись, я увидела его. Мустафа, ставший духом, стоял теперь на окраине поляны, раскинув руки для меня.       — Идём со мной, — я подошла к нему и взяла руку. Он ласково улыбнулся мне и кивнув, пошёл со мной в закатное солнце, туда, где сияли волны вереска, где шумели травы, пахи цветы, чей запах я не смогу больше ощутить никогда. На моих щеках появились слёзы, последние слёзы, ведь до конца дара оставалось пять минут.       — Что с тобой? Почему из глаз твоих слёзы текут? — спросил Мустафа, придерживая меня под руку.       — Это слёзы и горя и радости, Шехзаде, — ответила я. — Духи тоже плачут.